Если бы он думал на меня, если бы заподозрил, что именно я слил Жанне информацию, вряд ли бы так орал. Затаился бы, как змея, наверное. Хотя, стопроцентной уверенности в этом не было. Думаю, когда он узнает истинные мои цели, если узнает, конечно, то разорётся так, что небеса рухнут на землю.

— Что «да»? — рявкнул он и замолчал. Заткнулся.

Я кивнул начальнику службы безопасности, чтобы он подождал в коридоре. И он тут же вышел.

— Язык проглотил, — пояснил я спокойно Ширяю. — Потому что вы слишком агрессивно выражаете свои мысли, Глеб Витальевич.

— Ты… — потерялся он и продолжил обманчиво тихим голосом. — Ты не охренел там, сынок?..

— Нет пока, держимся, а вы как?

Он рявкнул так, что безопасник, наверное, даже в коридоре услышал.

— Тебе там смешно, что ли⁈ — заревел Ширяй. — Ты что себе думаешь? Жук, сука, навозный! Вошь малолетняя. Да я чихну, и от тебя мокрого места не останется! Ты понял меня?

Я не возражал, ничего не говорил, просто слушал. Давал ему выговориться. Прорваться, нарыву, так сказать.

— Развели там, понимаешь, бардак! Информация прямым потоком льётся, а они сидят, острят, сука, смешно им там. Схемы рабочие гробят и в ус не дуют. У них там агенты вражеские практически официально всё сливают, а они нежатся, шикуют! Сами ещё ни копейки не заработали, а уже хозяева жизни, бляха! Это подписывать, это не подписывать.

Он задохнулся от гнева. По всему видать, положение было тревожным, а тревогу он гасил в стакане и дыму, то есть пользовался средствами не успокаивающими, а возбуждающими.

— Но если быть до конца точным, — воспользовался я паузой, — следует признать, что упомянутый вами архив не какой-то гипотетический крот создал, а ваш ближайший соратник. Правая рука. Он, кстати, тоже всё про крота говорил, что есть агент какой-то, типа ему донесли шпионы. Стоит подумать, не он ли сам этот агент.

— «Второгодка» что ли? — спросил Ширяй, чуть притихнув.

— Вот именно, — подтвердил я. — Имя придумал с намёком, а сам грузил ваши секреты в свой архив.

— Какие ещё секреты? Ты что, знаешь, что в архиве?

— Глеб Витальевич, ну что за детские прихваты? Вообще-то, если бы я не развёл Садыка, и не поработал бы живцом, с риском для жизни, то ваш Давид тут бы до сих пор чудеса творил.

— Ладно, герой, не забыт твой подвиг, только его ещё изучить нужно! К тому же сам Давид, насколько я знаю, не смог бы сообщить о своём архиве. Значит кто-то другой слил!

— Правда, так думаете? А сколько он ещё прощальных писем написал вы знаете? Уверены, что больше ни одного?

— Ты мне зубы давай не заговаривай! Я хочу, чтобы ты там, как человек новый и со стороны присмотрелся и поискал эту крысиную морду.

— Если есть крыса, мы её найдём. Не переживайте. Вот тут Новицкий ко мне пришёл…

— Кто? Какой ещё Новицкий?

— Глава местной службы безопасности. Сейчас ему дам задание…

— В шею всех этих Новицких! — снова закричал Ширяй. — Всё дырявое. И все дырявые! Нихера не могут сделать.

— Глеб Витальевич…

— Заткнись! Новицкому не говори ничего, я направлю людей, которые дадут ему инструкции. Скажут, что делать, ясно? И ты у них поучишься. А сам, по своему скудоумному разумению, не вздумай блокировать ещё какую-нибудь херню! По «Стройдоргипрошахту» всё вернуть на свои места! Если что не ясно — спрашивай. Тебе дали эту ищейку Степушина, вот он пусть тебе все азы расскажет и объяснит на пальцах как строится работа. Сам никуда не лезь!

— Типа, покорми собак и ничего не трогай, да? — хмыкнул я

— Что⁈

— Это я анекдот вспомнил. Анекдот. Про Белку и Стрелку в космосе.

— А у тебя кругом сплошной анекдот. Ты когда женишься, из-под каблука выползать вообще не будешь, да? Какого хрена невеста твоя прилетела? Ты чётко не можешь ей сказать, что делать и как делать? Не можешь — значит найдём другого жениха. Не зли меня, Краснов, и не разочаровывай. Сейчас время делать успехи, а не просерать всё подряд. А у тебя всё наоборот, похоже. Всё! Давай, работай!

— Работаем, Глеб Витальевич, — ответил я. — Работаем.

— По Ангелине ещё… Я велел усилить её охрану и не выпускать из поля зрения ни на секунду. Смотри, головой за неё отвечаешь! Я завтра вернусь в Москву и сразу за ней пришлю самолёт. Ты понял меня⁈

Он швырнул трубку, и она с грохотом ударилась об стол.

— Андрей Альбертович! — крикнул я, и дверь тут же открылась, в неё заглянул местный безопасник. — Всё слышали?

— В смысле? — удивился он. — Нет, ни слова не слышал, в коридоре не слышно ничего. Ни слова…

— Да тут слова и не важны. Важна интонация. Что у вас?

Он посмотрел на Степушина пытливо и как бы выжидательно.

— Да-да, — кивнул тот, поднялся из-за стола и пошёл к двери. — Я подожду снаружи.

— Что у вас? — снова спросил я, когда Степушин вышел из кабинета.

— Да, наверное, то же самое… Просто мне звонил Алексей Викторович, начальник головной службы безопасности.

— Они там вообще не спят? — хмыкнул я и посмотрел на часы.

Быстро до Ширяя информация долетела. Прошло-то всего два часа с момента выемки. Ещё рапорта не написали, ещё и не описали все находки, а Ширяй уже в курсе, что найден архив Давида. Наверное, Жанна доложила уже или говорила заранее, но информация у Ширяя была налажена неплохо.

— Не знаю, — пожал плечами безопасник. — Он вечером поздно мне звонил.

— И что вам Алексей Викторович сказал?

— Вы меня простите, я человек подневольный, — ответил он и ощутимо сник. — У нас хоть здесь как бы автономия, но функции контроля за безопасностью централизованы. Понимаете? Так что тут я просто ничего не могу поделать.

— Да говорите, говорите, о чём речь-то, я не понимаю.

— Так об Анатолии Матвеевиче Сиротине, которого вы велели устроить у нас на минимальную ставку.

— Ну, и что с ним? — нахмурился я.

— Дело в том, что Алексей Викторович категорически потребовал, чтобы мы не принимали на работу ни его, ни его напарника.

— Напарник и сам не хочет, — пожал я плечами.

— Я, на самом деле ничего здесь поделать не могу. Не сердитесь. И водителя Ангелины Евгеньевны, Виктора тоже было велено отстранить.

— А он-то в чём виноват? — спросил я. — Он же с Давидом вроде вообще не пересекался.

— А в Москве уже единица занята, потому что там сейчас идёт какая-то перетряска экстренная. Всё меняют на ходу — и штатное расписание, и графики, и требования к сотрудникам. В общем, там целая эпопея сейчас началась. И Виктор не подходит по каким-то параметрам. Ну и мне здесь он тоже не нужен. Ангелина Евгеньевна очень редко бывает, а в случае её визитов у нас своих ребят достаточно, чтобы её обслуживать. Но вы не беспокойтесь — мы подобрали вам очень хороших и надёжных спецов. Троих человек.

Он открыл дверь, кивнул, и из коридора зашли трое здоровых, крепких, как на подбор чуваков. И рожи у них были тоже как на подбор. На этих рожах я прочитал всё, что было нужно. Стучать они будут, мама, не горюй. Наглые, бегущие глазки, уверенность ну и всё такое. В общем, могли бы на «Мосфильме» забрать все роли проходимцев, мерзавцев, предателей и подонков. Кастинг был бы пройден на раз-два.

Они представились. Я выслушал, как их зовут и кивнул, чтобы они вышли. И они, все трое, вместо того чтобы выполнить мою команду, уставились на Новицкого. Он, поймав мой удивлённый взгляд, быстро обернулся и торопливо проговорил:

— Давайте, давайте, выходите, вам же сказали.

— Поставьте их на более напряжённый участок, — сказал я, когда они вышли. — Савосю пусть охраняют. Или Варламова. А я себе помощников сам определю.

— При всём уважении, Сергей Иванович, — начал он, — это невозможно. Вы понимаете, это распоряжение из Москвы…

Я прервал его, чуть приподняв руку.

— Вы меня не поняли, многоуважаемый Андрей Альбертович. Я не просил вашего мнения на эту тему. Забудьте. Снимите вопрос. Больше вы моей безопасностью не занимаетесь.

— Как? — заволновался он. — Что это значит? Сергей Иванович, у меня есть руководство, непосредственный начальник и…