Большинство подгоренцев встретили новость с ликованием. Даже те, кто сомневался в матроне, уважали и ценили её. Так что свершившееся враз укрепило её авторитет и народную любовь. Когда же с формальностями было покончено, настало время покинуть Чертоги Предков.

Вместо возвращения к реальности Мирослав вновь оказался во владениях Триглава.

— Значит, ты можешь связываться со мной не только на грани жизни и смерти? — задумчиво сказал мужчина.

— Чем же сей ритуал не между жизнью и смертью? — ответило вопросом на вопрос божество, — Но ты здесь не за тем, чтобы болтать. Пора исполнять нашу договорённость.

— О чём ты?

— Ты обязался послужить восстановлению естественного порядка и что как не нарушение его происходит в подгорье? — из-за масок на ликах Триглава было сложно понять его эмоции, но в голосе улавливалось некоторое ехидство.

— Так ли это? — спокойно ответил Мирослав.

— О чём ты? — отзеркалил его прошлый вопрос хранитель путей, а после добавил, — Всё сущее увядает и обращается в прах, такова суть мира смертных. Души же отправляются в Ясунь или Дасунь после смерти тела. Таков порядок существующий испокон веков.

— Но также испокон веков люди стремятся избежать смерти или отсрочить её так сильно, как только могут, — улыбнулся богатырь, — В некоторой степени это естественно настолько же, насколько и неизбежность смерти. Боги ведь не пытаются уничтожить всех совершенствующихся, живущих в Вечной Яви, хотя те бессмертны.

— Последнее твоё утверждение не совсем корректно, — хмыкнул Триглав, но пояснять в чём именно не стал, — Однако понимаю твою логику. Но это не значит, что я должен закрывать глаза на такое вопиющее нарушение. Смертным не должно играть с душами.

— Такое ли это большое нарушение? Ведь кощеи в общем-то тоже играют с душами. Но того же Блуда ты покарать не явился.

— Разве не я послал тебя в это время? Разве не я переродил твою соратницу, дав тебе повод явиться в эти земли? — надменно приосанился хранитель путей.

— Ладно-ладно, — развёл руками Мирослав, — В этом случае можно и так считать. Но про других кощеев такого явно не сказать.

— Они лишь заблудшие души. Здесь же масштаб совсем иной.

— Однако же есть нечто общее.

— И что же?

— Время всё равно возьмёт своё. Что для смертных целая вечность, для тебя лишь мгновение. Созданные людским мастерством вещи рано или поздно дают слабину. Так или иначе однажды эти камни будут разрушены, или от них откажутся, или произойдёт что-то ещё, но, в конце концов, души вновь окажутся на воле и пройдут положенным им путём. Так к чему спешить? Разве боги столь жестоки, чтобы отнимать у народа, прошедшего через такие тяготы, его источника веры в будущее и основу порядка?

— Однако ты изворотлив, словно змей! — громогласно рассмеялся Триглав, — Ну что же. Коли уж ты так стараешься, я проявлю милость и дозволю этой людской шалости продлиться немного дольше. Пускай время само исполнит предназначенное. Запомни мою доброту, Пересвет!

«Как странно, что он так легко согласился, хотя изначально настаивал на том, что это ужасно важно… Хотя не думаю, что смогу когда-нибудь понять, что творится в трёх божественных головах разом…»

Владения Триглава исчезли так же моментально, как и появились. Вернувшись к реальности, Мирослав ощутил, что Сталия всё ещё поглаживает его по волосам.

— Добро пожаловать в семью, брат Мирослав, — тихо сказала она.

— Звучит так странно.

— Да, пожалуй. Но мы теперь семья.

— У меня такое чувство, что ты всё это спланировала заранее. Кроме эпидемии, конечно.

— Ну знаешь ли, времени всё обдумать у меня было достаточно. Хотя на подобный успех я рассчитывать не могла. Тут уж сама не знаю, радоваться или печалиться.

— Ты о своём новом «пути»?

— Да. Это на деле подразумевало больше, чем «ты можешь менять правила». Теперь, когда ты из нас, я могу рассказать тебе историю Яшмового Свода и рода Серебряковых.

— Может, тогда побеседуем у меня в покоях? Камень, конечно, тёплый, но не очень удобный.

— Пожалуй, так и поступим… — с некоторой неохотой сказала Сталия.

Они поднялись и быстрым шагом направились к его жилищу, где продолжили разговор, сидя на комфортных креслах.

— Я полагаю, что история начнётся с Навьего Марша?

— Верно. Всё началось, когда…

Подгоренцы тех времён только начали выстраивать свои подземные города, всё глубже погружаясь в недра Змеиного Хребта, а внутреннее сообщение между ними являлось крайне фрагментарным. Зачастую по поверхности доставлять материалы и прочее было куда проще. Так что когда волна нечисти вынудила их скрыться внутри, это породило немало трудностей. И Лазурь, которая стала тогдашней правительницей Среброгорья, больше всего беспокоила одна из них — наследие. Слишком часто опасности новой жизни отнимали у них лучших из лучших раньше, чем те успевали передать свой опыт. Тогда она придумала решение. Отчаянное и довольно амбициозное. Для успеха ей пришлось даже пожертвовать собственной жизнью. Но в итоге был сотворён первый «камень предков». Отныне погибшие собирались в одном месте, где с ними могли говорить живые и перенимать их знания. Постепенно основывались всё новые и новые поселения, которые начинали выпадать из радиуса действия камня. Но и это уже было учтено. Ещё только зарождающиеся своды создавали собственные камни предков, связанные с изначальным. То же произошло, когда наладилась связь с братствами других пиков. Те создали свои камни, тем самым покрыв их сетью всё подгорье.

Среброгорье преодолевало невзгоды и находило новые пути жизни, духовных практик и ремесла. Несмотря на все тяготы — подгоренцам удалось встать на путь развития, пусть и всё сильнее начали ощущаться последствия изоляции. Братства относились друг к другу, как к союзникам, но не как к равным. Это же постепенно начало просачиваться и в отношения между сводами. Всё стало только хуже, когда в глубинах Змеиного Хребта обнаружились врата ведущие в «Залы Крови», которые назвали так из-за красных кристаллов и странной жидкости, находящейся внутри, а окончательно это название закрепилось, когда один из богатырей, вошедших туда и прошедший испытания зала, вернулся с увеличившейся мощью и умениями, получившими силу равную кровным. Причём подобные врата со временем начали находить и в других братствах по всему подгорью, но они перемещали в одно и то же место, прямо как двери, ведущие в Великий Лабиринт в Китеже. Пусть поначалу к этому подходили настороженно, но, учитывая особенности совершенствования в подгорье, они не могли отказаться от подобного подарка судьбы.

Последним, кто сдерживался, было Среброгорское Братство, которое в целом с большим скепсисом подходило к идее поглощения ядер монстров и связанным с этим риском. Так что даже обычных богатырей готовили куда дольше и тщательнее, тем самым, однако, урезая свой боевой потенциал.Чего хватало поначалу, но со временем в конфликтах между Братствами это стало очевидной уязвимостью и рычагом для давления. Так что когда Среброгорское Братство запретило своим членам принимать подозрительную силу «Залов Крови», разгорелся внутренний конфликт, который перерос в войну. Своды, в тайне нарушившие запрет, получили немалое преимущество в силе и в итоге захватили власть. Уцелевших же сослали в отдалённые и скупые на ресурсы пещеры, которые в будущем стали Яшмовым Сводом.

— Звучит так, будто обе стороны имели вполне разумные доводы, но не смогли прийти к компромиссу, — резюмировал Мирослав.

— Да, это так. Хотя я всё же считаю, что наши предки были правы, избегая этих «Залов Крови». Что-то меняется в людях, принимающих эту силу, а через них это влияет и на весь свод. Посмотри только на моих соседей. Раньше и представить было невозможно, что кто-то вступит в сговор с кощеем, не боясь смотреть в глаза предкам после смерти.

— Вполне возможно. Или ты просто слишком идеализированно смотришь на подгоренцев.