К пятнадцати часам они ненадолго вернулись в отель «Plaza». Через сорок минут объект и охранник вышли снова и взяли такси. Джейкоб быстро поймал следующую машину.

— Следуйте за тем жёлтым такси впереди. Держите расстояние в один квартал, — сказал он водителю.

Поездка привела их в район Уолл-стрит. Объект провёл больше часа в деловых встречах внутри одного из зданий. Джейкоб менял позиции, снимал вход и выход, фиксировал новых людей, которые присоединялись и уходили. К семнадцати тридцати группа вернулась в центр. Они заглянули в большой книжный магазин, где пожилой мужчина выбрал несколько томов в кожаных переплётах. Продавец упаковал их тщательно. Потом — в цветочный магазин на углу, где охранник оплатил большой букет белых роз.

В восемнадцать сорок пять мужчины вернулись к «Plaza». Джейкоб сделал последние снимки у входа. День был долгим, но продуктивным. Он направился в небольшую фотолабораторию, где заранее договорился о проявке. К 20:20 Джейкоб уже сидел на указанной скамейке в Центральном парке.

Мужчина в тёмном костюме появился точно в половине девятого. Сел на край скамейки.

— Вечер, — произнёс он.

— Вечер, — ответил Джейкоб и протянул конверт с негативами.

Тот просмотрел несколько кадров под светом ближайшего фонаря, кивнул и отсчитал четыреста долларов. Мужчина встал и ушёл в сторону аллеи.

Джейкоб поднялся и направился к выходу из парка в сторону станции метро на 59-й улице. На середине квартала он заметил мужчину в сером пиджаке, который шёл за ним на расстоянии около тридцати ярдов. Сначала Джейкоб подумал, что это случайный прохожий. Но когда он ускорил шаг, незнакомец сделал то же самое. Джейкоб оглянулся. Мужчина продолжал идти следом, лицо скрывала шляпа.

Джейкоб перешёл на более быстрый шаг. Сердце забилось сильнее. Он услышал за спиной тяжёлые шаги — преследователь тоже побежал. Джейкоб рванул вперёд. Ноги несли его к входу в метро. Шаги за спиной приближались. Он сбежал по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Внизу были турникеты и люди у касс. Джейкоб купил жетон за несколько секунд и проскочил через проход.

Оглянулся. Преследователь уже спускался, расталкивая прохожих. Джейкоб бросился вглубь платформы. Поезд подходил. Он протиснулся ближе к краю, лавируя между людьми. Мужчина в сером пиджаке пробирался сквозь толпу, расстояние сокращалось до десяти шагов.

Двери вагона открылись. Джейкоб вскочил внутрь в последний момент и сразу протиснулся дальше в вагон. Преследователь рванулся следом, но двери начали закрываться. Мужчина успел подбежать почти вплотную, однако створки захлопнулись прямо перед ним. Поезд тронулся.

Джейкоб стоял, держась за поручень, и смотрел, как платформа уходит назад. Преследователь остался там, тяжело дыша и глядя вслед составу. Джейкоб перевёл дыхание. На следующей станции он вышел, быстро перешёл на другую линию и поехал в Бруклин кружным маршрутом. Несколько раз проверял отражения в стёклах и витринах. Никого не было. Только дома, заперев дверь, он позволил себе расслабиться. Четыреста долларов лежали на столе. Работа сделана, но цена за эти последние минуты казалась слишком высокой.

Завтра нужно было серьёзно подумать, как надолго исчезнуть из города.

Джейкоб проснулся на рассвете. Свет едва касался стен комнаты, но он уже не мог лежать. Четыреста долларов лежали на столе ровной стопкой. Он пересчитал их снова, отделил часть на билет и первые дни в новом городе, а остальное спрятал в двойное дно чемодана. Сердце сжалось. Нью-Йорк был не просто городом — он был домом. Здесь он родился и прожил всю жизнь. Теперь всё это оставалось позади, и он не знал, увидит ли эти улицы снова.

Он пошёл к мистеру Розенблюму. Арендодатель пил кофе на кухне, газета лежала раскрытой на столе.

— Мистер Миллер, рано вы сегодня.

— Доброе утро. Я уезжаю сегодня. У меня долгая командировка, и я не знаю, когда точно вернусь, но хочу сохранить за собой квартиру. Вот оплата за полгода вперёд.

Розенблюм посмотрел на деньги, потом на Джейкоба.

— Серьёзные дела, раз уезжаете так надолго. Семья в Нью-Йорке у вас есть?

— Никого. Только я.

— Что же. Возвращайтесь, когда закончите свои дела, мистер Миллер. Я буду вас ждать. Ключ оставьте у меня. И пишите, если что.

Джейкоб кивнул. Слово «возвращайтесь» повисло в воздухе. Он поднялся к себе и начал собирать вещи медленно, будто прощаясь с каждой мелочью. Рубашки, брюки, запасные ботинки. Contax в футляре, кассеты, химикаты, завёрнутые в мягкую ткань. Блокнот, где последние месяцы он записывал адреса и наблюдения. Складной нож лёг в карман — привычка, от которой он уже не мог отказаться. Когда багаж был собран, Джейкоб сел на край кровати и обвёл взглядом комнату. Пустые стены, выцветшие обои у окна, след от картины, которую он когда-то повесил. «Если вернусь, то не скоро, — подумал он. — А если не вернусь… что тогда останется от меня в этом городе?»

В половине четвёртого он вышел из дома. Чемодан оттягивал руку, саквояж с едой и мелочами — другую. Grand Central встретил его привычным гулом голосов, запахом кофе и свежих булочек. Джейкоб купил газету и подошёл к кассе.

— Один билет до Чикаго на сегодняшний вечерний поезд.

— Спальный вагон, место в купе. Отправление в девятнадцать ноль-ноль, прибытие завтра в четырнадцать. Двадцать восемь долларов пятьдесят центов.

Джейкоб заплатил, получил картонный билет и прошёл на платформу. Поезд уже стоял — длинный, с блестящими вагонами. Проводник в тёмной форме помог ему подняться. Купе было на двоих. Его попутчик — мужчина лет сорока пяти в хорошем костюме — уже сидел, читая газету.

— Генри Кларк, — протянул он руку. — Еду в Детройт по делам компании.

— Джейкоб Миллер. Фотограф. Еду на работу в Чикаго.

Они разговорились. Кларк рассказывал о новых автомобилях, о том, как меняется промышленность. Джейкоб слушал, кивал, сам говорил о съёмках для каталогов и журналов.

По коридору ходили пассажиры. Молодая мать с мальчиком лет десяти пыталась уговорить сына не бегать. Пожилая дама в тёмном платье несла маленькую собачку. Два коммивояжера громко смеялись, обсуждая последние продажи. В соседнем купе расположилась семья: отец, мать и дочь-подросток. Дальше — трое студентов, которые сразу начали распаковывать еду и карты. Джейкоб насчитал в их вагоне около двадцати человек. Обычные люди, едущие по своим делам. Никто не обращал на него особого внимания, и это успокаивало.

Поезд тронулся точно по расписанию. Джейкоб вышел в коридор, когда Манхэттен начал уплывать назад. Огни небоскрёбов, мосты, знакомые силуэты. Он смотрел, пока мог различать детали. В груди росло странное чувство — смесь облегчения и потери. Нью-Йорк больше не мог его защитить. Те, кто следил за ним в метро, могли появиться снова.

Вернувшись в купе, он достал блокнот и сделал несколько записей — просто чтобы занять себя другими мыслями и не думать о родном городе. Кларк предложил сыграть в карты. Джейкоб согласился. Они играли тихо, разговаривая о погоде, о ценах на билеты, о том, как меняется страна. За стенкой слышался смех студентов, тихий голос матери, уговаривающей дочь почитать книгу. Проводник прошёл по вагону, раздавая подушки и проверяя, всё ли в порядке.

За окном проплывали пригороды, потом тёмные поля. Джейкоб пошёл в вагон-ресторан поужинать. Там было светло и уютно. Он выбрал столик у окна и заказал ростбиф с картофелем и кофе. Рядом села женщина лет тридцати пяти с тёплой улыбкой и книгой в руках.

— Можно к вам присоединиться?

— Конечно. Джейкоб Миллер.

— Элизабет Харпер. Еду к сестре в Чикаго. Вы тоже туда?

— Да. По работе. Нужно сделать серию снимков для одного проекта.

Разговор завязался легко. Элизабет рассказывала о школе, где преподавала литературу, о своих учениках. К ним подсел Сэм — толстый весёлый коммивояжёр, продающий швейные машинки.

— А я вот уже пятый раз за год еду этим маршрутом! — объявил он. — И каждый раз нахожу новых друзей. Вот вы, например. Давайте выпьем за новые знакомства!