— Я полностью согласен с тобой. У меня самого десять детей. Я думаю о них каждый день, когда выхожу из дома и когда возвращаюсь. Поэтому мы и стараемся делать всё очень осторожно. Никто не хочет, чтобы наши семьи пострадали. Мы собираем деньги тихо, распределяем их по надёжным людям. Некоторые уже спрятали сбережения на чёрный день. Если что-то случится, наши жёны и дети не останутся на улице без средств.

Они говорили ещё долго. Салим рассказал, как его люди переносили ящики ночью. Как выбирали новые места подальше от старых портовых складов, в районах, где британцы реже проводят внезапные проверки. Абдул Хаким слушал внимательно, задавал короткие вопросы о том, как держится связь с другими группами в городе. Салим отвечал коротко: цепочка работает, люди после майских облав стали осторожнее, но не сдались. Многие поняли, что отступать уже некуда.

Абдул Хаким думал о своей семье. О том, как Фатима помогает матери по дому, как Мариям учится завязывать узлы на нитке, как Юсуф тянется ко всему яркому. Он представлял, что будет, если его заберут. Эти мысли были тяжёлыми, но он не позволял им завладеть собой.

Когда разговор подошёл к концу, Салим допил чай и встал.

— Держись подальше от старых мест. Если понадобится твоя помощь, я найду способ передать тебе информацию. А пока живи как жил — чини обувь, ходи на рынок, занимайся семьёй. Так будет безопаснее для всех нас.

Абдул Хаким кивнул. Они вышли из чайного дома по отдельности, с небольшим интервалом времени. На улице уже начинало темнеть, но рынок ещё не закрылся. Абдул Хаким направился к знакомым прилавкам недалеко от Кроуфорд-маркета. В это время дня торговцы уже начинали собирать товар, но фрукты ещё были разложены.

Продавцы громко расхваливали спелые манго алфонсо — крупные, золотисто-жёлтые, с сильным сладким ароматом и сочной мякотью. Рядом лежали груды гуавы — светло-зелёные плоды с розоватой или белой мякотью внутри, сладкие и чуть терпкие на вкус. Абдул Хаким выбрал восемь крупных манго, осторожно ощупав каждый на спелость, и добавил две большие связки бананов — длинных, ярко-жёлтых, с тонкой кожурой. Продавец посоветовал взять ещё папайю — продолговатые плоды с ярко-оранжевой мякотью, которые хорошо хранятся и очень нравятся детям. Абдул Хаким взял четыре средние папайи. В конце он добавил большую горсть свежих фиников — тёмных, мягких, очень сладких — и три зелёных кокоса. Их молоко всегда радовало маленького Юсуфа. Он также купил немного свежей мяты и лимонов — Аиша любила добавлять их в чай.

Он расплатился, аккуратно уложил все покупки в корзину и пошёл к трамвайной остановке. Вагон был полон людей, возвращавшихся домой. Абдул Хаким стоял, держа корзину у ног, и смотрел на проплывающие мимо улицы. Город жил своей обычной жизнью: огни зажигались в окнах домов.

Когда он наконец дошёл до дома, Аиша уже приготовила ужин. Дети встретили его радостно: Фатима сразу помогла нести корзину, Мариям потянулась к манго, а Юсуф захлопал в ладоши при виде бананов и кокосов. Они сели ужинать на веранде всей семьёй. Аиша приготовила рис с далем, немного жареной рыбы и свежие овощи. Абдул Хаким разрезал манго и папайю, дал детям по большому кусочку. Фатима ела аккуратно, стараясь не пачкать платье, Мариям радостно пачкала руки сладким соком, а Юсуф просто сосал мякоть и смеялся.

После ужина, когда дети поели и убежали играть в дальний угол двора, Абдул Хаким и Аиша остались сидеть вдвоём на веранде. Он взял её руку и заговорил тихо:

— В случае чего я оставлю достаточно денег. Ты должна быть сильной, чтобы защитить детей. Спрячь их в безопасном месте, если понадобится. Не рискуй зря, думай прежде всего о них.

Аиша посмотрела на него спокойно и уверенно.

— На всё воля Аллаха. Но я надеюсь, что с тобой всё будет хорошо. Мы ещё родим детей, Хаким. Наша семья должна вырасти и стать сильнее. Я буду сильной, если придётся. Мы вместе справимся со всем, что пошлёт нам судьба.

Они сидели в тишине, слушая, как дети смеются и играют во дворе. Абдул Хаким чувствовал тяжесть в груди. Влажная августовская ночь опустилась на Мумбаи.

Абдул Хаким посмотрел на небо, где начали появляться первые звёзды над крышами. Он знал, что скоро многое изменится. Но сегодня он был дома, с женой и детьми, и это давало ему силы.

Рамеш проснулся от сильного голода. Желудок сжимался и тянул вниз, словно внутри сидел маленький зверь, который требовал еды. Он лежал на тонкой циновке в своей тесной хижине и смотрел в потолок из старых пальмовых листьев. Солнце уже пробивалось сквозь щели, освещая пыль, которая медленно кружилась в воздухе. Ночь прошла беспокойно: ему снились ящики на складе, блестящий металл винтовок и лица британских офицеров, которые обещали большую сумму за информацию.

Он сел, потёр лицо ладонями и почувствовал, как пустой желудок снова напомнил о себе. Последний раз он нормально ел вчера днём — две лепёшки и стакан чая. С тех пор ничего. Рамеш встал, отряхнул лунги и вышел наружу. Утро в Дхарави уже кипело жизнью. Женщины разжигали очаги, дети бегали между хижинами, крича и толкаясь. Запах чая с имбирём и жареных лепёшек плыл над узкими проходами, но Рамеш знал, что сегодня ему ничего не перепадёт просто так.

Он подумал о пистолете, который лежал завернутый в старую тряпку. Находка всё ещё жгла его изнутри. Двадцать пять рупий, которые он мог бы получить за информацию, казались огромными деньгами. Но и риск был огромным. Если те, кто прятал ящики, узнают, что он рассказал, его найдут даже с британской защитой. А если промолчит — голод будет становиться сильнее с каждым днём.

Рамеш решил пока ничего не предпринимать. Сначала нужно было найти хоть немного еды. Он вышел из своего переулка и направился в сторону рынка. Ноги сами несли его знакомой дорогой. По пути он старался не думать о пистолете и о ящиках. Сейчас главное — прожить сегодняшний день.

Рынок уже работал. Торговцы расставляли товар, выкрикивали цены, покупатели сновали между рядами. Рамеш шёл медленно, внимательно следя за людьми. Он искал удобный момент. Глаза скользили по толпе: женщины с корзинами на голове, мужчины с тюками на плечах, дети, бегающие между прилавками. Он заметил пару слуг в чистой одежде — они явно пришли за продуктами для богатого господина. Один из них, высокий и плотный, держал в руках большую корзину. Второй, помоложе, торговался с продавцом манго, громко споря о цене.

Рамеш приблизился. Он двигался плавно, словно просто шёл мимо. Сердце стучало спокойно, но внутри уже нарастало знакомое возбуждение. Он дождался момента, когда молодой слуга отвлёкся на спор, а старший повернулся к другому прилавку. Рамеш сделал шаг ближе, ловко сунул руку в карман старшего слуги и вытащил кошелёк. Движение было быстрым и незаметным. Кошелёк оказался тяжёлым. Рамеш сразу спрятал его за пояс под лунги и отошёл в сторону, смешавшись с толпой.

Всё прошло гладко. Он уже начал отходить дальше, когда вдруг услышал громкий крик:

— Держи вора! Он украл кошелёк!

Рамеш резко обернулся. Молодой слуга указывал прямо на него. Лицо у парня было красным от злости. Старший слуга тоже повернулся и начал проталкиваться сквозь толпу. Несколько человек вокруг сразу подхватили крик:

— Вор! Держи его!

Рамеш не стал ждать. Он оттолкнул ближайшего мужчину, который попытался схватить его за руку, и рванул в сторону. Ноги сами понесли его через рынок. Толпа расступалась неохотно: кто-то ругался, кто-то пытался подставить ногу. Рамеш ловко обогнул прилавок с овощами, перепрыгнул через корзину с помидорами и помчался дальше.

Слуги бежали за ним, крича и размахивая руками. К ним присоединилось ещё несколько мужчин — один из них был крепким носильщиком с пустой тележкой. Рамеш слышал топот ног позади и крики преследователей. Он свернул в узкий проход между рядами, где висели связки сушёного перца и лука. Он пробежал мимо женщины, которая несла кувшин с водой, едва не сбив её, и выскочил на более широкую улицу.