— Запомни, — сказал он, наклоняясь к её уху так близко, что его губы почти касались кожи. — Ты мне интересна. Не как секретарь. Как человек, который умеет смотреть в глаза. Это редкость.

Он выпрямился, шагнул из лифта и, не оборачиваясь, пошёл к выходу.

Владислава осталась стоять, прижимаясь спиной к прохладной стенке. Двери лифта начали закрываться, и она с силой нажала кнопку «открыть». Вышла на первый этаж, ноги дрожали.

Она сделала несколько шагов, остановилась, глубоко вдохнула. Его слова звенели в ушах:«Ты мне интересна».

Владислава не знала, что это — предупреждение, угроза или приглашение. Но она точно знала одно: с этого момента её жизнь перестанет быть прежней.

Она вышла из здания, и прохладный вечерний ветер ударил в лицо, сбивая напряжение. Уже на пути к остановке, она вспомнила что не зашла на восьмой этаж. Завтра зайдет.

Владислава зажмурилась на секунду, а затем улыбнулась — сама не зная чему. Может, тому, что мир перестал быть серым.

Глава 7 «Первый шаг в его мир»

Вечерний воздух был прохладным, но терпимым. Она поправила пиджак и подняла ворот пальто, застегнула пуговицы и встала под навесом, глядя на дорогу. Автобус должен был подойти через десять минут — она проверила расписание в телефоне.

Прошло пятнадцать. Двадцать. Автобуса не было.

Ветер усилился, задувая под пальто и пробираясь сквозь тонкую ткань блузы. Владислава поёжилась, сунула руки в карманы и попыталась укутаться плотнее. Но ветер будто издевался — порывы становились всё сильнее, разметали волосы, заставляли щуриться.

Она достала телефон, чтобы вызвать такси. Пальцы уже закоченели, экран тускло мерцал в сумерках. Владислава начала вводить адрес, когда услышала низкий, мощный гул приближающегося двигателя. Подняла глаза.

Перед остановкой затормозила машина. Большая. Огромная. Широкая, как танк. Чёрный внедорожник с тонированными до черноты стёклами. От него веяло силой и деньгами — такой транспорт не покупают для поездок в супермаркет.

Владислава замерла. Сердце пропустило удар, когда стекло с водительской стороны начало медленно опускаться.

За рулём сидел Арон.

Он смотрел на неё через опускающееся стекло, и его серые глаза в полумраке казались почти чёрными. Он не улыбался, не здоровался. Просто смотрел, изучая её позу, дрожащие плечи, растрёпанные волосы.

— Замерзаешь? — спросил он, и голос прозвучал глухо, перекрывая шум ветра.

Владислава растерянно моргнула.

— Я в порядке, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал от холода. — Автобус скоро придёт.

— Уже полчаса стоит на маршруте, — сказал он, и в его голосе проскользнула усмешка. — Я видел пробку на Калинина. Другого не будет ещё двадцать минут.

Откуда он знал про Калинина? Владислава хотела спросить, но не успела — ветер снова ударил в лицо, и она инстинктивно прижала пальто к груди.

— Садись, — сказал Арон, открывая дверь со стороны пассажира. — Подвезу.

Владислава покачала головой:

— Не нужно. Я вызову такси.

— Ты уже вызвала? — спросил он, глядя на её телефон, который она всё ещё сжимала в руке.

Она промолчала.

— Не хочешь ехать со мной? — его голос стал на тон ниже. — Боишься?

Она подняла на него глаза. В темноте он казался ещё огромнее, чем в офисе. Машина была частью его — такой же мощной, угрожающей и непроницаемой.

— Я не боюсь, — ответила она, но в этот момент порыв ветра оказался настолько сильным, что снёс с неё тёмную резинку для волос. Пряди рассыпались по плечам, ударили по лицу. И тут же первые капли дождя — крупные, холодные — упали на её пиджак.

Арон усмехнулся. Он не сказал ни слова, но его взгляд был красноречивее любых фраз: «Ну что, ещё будешь упрямиться?»

Дождь начинался стремительно. Капли забарабанили по асфальту, по крыше машины, по её плечам. Владислава на мгновение зажмурилась, чувствуя, как вода стекает по вискам, и приняла решение.

— Спасибо, — выдохнула она и шагнула к машине.

Сев внутрь, она захлопнула дверь, и мир снаружи исчез. В салоне было тепло, пахло дорогой кожей и тем самым одеколоном, который уже врезался в её память. Кожаные сиденья мягко обнимали тело, двигатель урчал ровно и мощно.

Арон не смотрел на неё. Он переключил передачу и выехал на дорогу, и Владислава заметила, как его руки — крупные, с длинными пальцами — уверенно лежат на руле. Лёгкие, почти незаметные татуировки виднелись на запястьях, выходя из-под манжета рубашки.

— Где живёшь? — спросил он, не поворачивая головы.

— Улица Садовая, дом 14, — ответила она, поправляя мокрые волосы.

— Садовая? — он приподнял бровь. — Престижный район. Элитные новостройки. Неожиданно для секретаря.

Владислава почувствовала, как в груди кольнуло от его слов — не злость, а скорее лёгкое недоумение. Она не любила говорить о деньгах, но и скрывать очевидное не собиралась.

— Квартира не моя, — ответила она ровно. — Точнее, она моя, но досталась от родителей. Они переписали её на меня, когда уехали жить в другую страну.

Арон бросил на неё короткий взгляд, и в нём появился интерес — не холодный, а живой, изучающий.

— Переписали? — переспросил он. — Значит, родители состоятельные люди. Чем занимаются?

— Они археологи, — сказала она, чувствуя, как внутри разливается тепло от воспоминаний. — Всю жизнь проработали на раскопках. Сначала в России, потом их пригласили в экспедиции по всему миру. В Египте, в Греции, в Турции. Со временем они сколотили состояние на находках. Не на грабежах, конечно, — она улыбнулась, — а на официальных контрактах с музеями. У них были уникальные артефакты, которые они передавали в частные коллекции. Деньги просто… пришли.

Она замолчала, глядя на дождь, который лил за окном. Ей вдруг стало щемяще грустно — родители были далеко, в другой стране, и она видела их раз в год. Они обожали свою работу, а теперь обожали пенсионное безделье на берегу океана.

— Поэтому ты живёшь в элитном районе, — сказал Арон, и в его голосе больше не было усмешки. Он звучал серьёзно, почти задумчиво. — Но работаешь секретарём. Почему не уехала к ним? Почему не используешь родительский капитал?

Владислава усмехнулась и покачала головой:

— Потому что я хочу построить что-то своё. Родители дали мне крышу над головой и хорошее образование, — она сделала паузу. — Но я не хочу жить на их деньги. Я хочу сама. И если для этого нужно начинать с секретаря — значит, так тому и быть.

Арон замолчал. В салоне повисла тишина, нарушаемая лишь мерным стуком дворников. Он смотрел на дорогу, но Владислава чувствовала, что он думает о ней. Оценивает её слова, её решение, её выбор.

— Не каждый на твоём месте так поступил бы, — сказал он наконец. — Большинство взяли бы деньги и делали вид, что работают. Ты — нет. Это редкость.

— Я уже слышала это от вас сегодня, — ответила она, и уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке.

Он повернул голову и посмотрел на неё в упор. В его глазах вспыхнул опасный огонь, от которого внутри всё перевернулось.

— Значит, я не ошибаюсь в людях, — сказал он низко, и его голос снова начал вибрировать, заставляя воздух в салоне сжиматься.— Предлагаю перейти на ТЫ?

Она согласилась.

Машина резко затормозила — пробка началась внезапно, перекрыв движение. Впереди мигал аварийный огонёк, и поток замер. Арон выругался сквозь зубы, но без злобы, скорее привычно.

— На Калинина, — сказал он, усмехаясь. — Я же говорил.

Владислава сидела, чувствуя, как их тела вновь оказались в замкнутом пространстве — теперь уже без возможности выйти. Снаружи лил дождь, но внутри машины было жарко. От него. От его взгляда. От его близости.

Она смотрела прямо перед собой, на бесконечную цепочку красных огней, и пыталась унять бешеное сердцебиение. Арон молчал, но его присутствие давило на неё тяжелее, чем любые вопросы.

Она только что открыла ему часть своей жизни, которую не рассказывала никому. И почему-то не жалела об этом.