— Я приготовила вам кофе, — сказала она ровно, обращаясь скорее к Виктору Сергеевичу. — Для вас, Виктор Сергеевич, двойной эспрессо с молоком, как вы любите. А для гостя — американо, если позволите. Я не знала ваших предпочтений.

— Американо подойдёт, — раздался низкий голос, и она почувствовала его кожей.

Владислава подняла глаза. Арон сделал шаг вперёд и остановился почти рядом с ней. От него исходил тот же запах — дорогой одеколон с нотами кожи и табака. И жар. Странный, почти осязаемый жар, исходивший от его крупного тела.

— Ты не знаешь моих предпочтений, — повторил он, и в голосе снова появилась та вибрирующая насмешка. — Но всё равно решила попробовать угадать. Смелость не переводится?

Владислава выпрямилась, чувствуя, как внутри поднимается волна упрямства.

— Я действовала по логике. Большинство гостей предпочитают классические варианты. Если вы пьёте другой кофе — скажите, я переделаю, — ответила она, глядя ему прямо в глаза.

Арон не отвел взгляда. Он молчал несколько секунд, и в этой тишине Владислава слышала только стук собственного сердца. Затем он медленно поднёс чашку к губам, продолжая смотреть на неё, сделал глоток и поставил обратно.

— Нормально, — выдохнул он. — Но в следующий раз добавляй мёд.

Владислава кивнула, запоминая.

— Запомню. Ужин из «Астории» привезут через полчаса. Вам нужны ещё приборы или что-то дополнительное?

— Всё в порядке, Владислава, — мягко сказал Виктор Сергеевич. — Ты молодец. Иди, мы позвоним, если понадобишься.

Она снова кивнула и, не глядя на Арона, вышла из кабинета, плотно закрыв за собой дверь.

Только оказавшись за дверью, она поняла, что снова задерживала дыхание. Прислонилась спиной к стене, прикрыла глаза. Что это было? Почему его голос заставляет её внутренности сжиматься? Почему его взгляд — этот ледяной, сканирующий взгляд — вызывает не страх, а странное волнение?

Владислава помотала головой, прогоняя наваждение. Она вернулась на своё место, села за стол и уставилась в монитор. Но буквы снова плыли.

Через полчаса привезли ужин. Она приняла заказ, расписалась в накладной, проверила, что всё на месте — два стейка, овощи, соусы, бутылка вина. Аккуратно разложила всё на поднос и снова постучала в кабинет.

— Войдите, — снова голос Виктора Сергеевича.

Она вошла, стараясь не смотреть в сторону окон. Мужчины уже переместились в кресла у журнального столика. Владислава молча расставила тарелки, положила приборы, разлила вино в бокалы. Каждое движение было выверенным, профессиональным. Она чувствовала на себе взгляд Арона — он следил за ней, как хищник за добычей, но не говорил ни слова.

— Всё готово, — сказала она. — Приятного аппетита.

— Спасибо, Владислава, — улыбнулся Виктор Сергеевич.

Она повернулась, чтобы уйти, но услышала тихое:

— Мёд не забудь.

Она замерла на мгновение, обернулась и встретилась с серыми глазами. В них больше не было льда. Там горело что-то тёмное, глубокое, отчего по спине пробежал электрический разряд.

— Я запомнила, — сказала она и вышла.

Дверь закрылась, и Владислава выдохнула. Ей казалось, что она только что вышла из клетки с диким зверем. И самое страшное — ей почему-то хотелось вернуться обратно.

Глава 6 «Лифт»

Рабочий день подходил к концу. Владислава уже разобрала все письма, проверила календарь на завтра и даже успела вытереть пыль с собственного стола. Последние полтора часа в кабинете генерального директора было тихо — ни звонков, ни просьб. Видимо, встреча с другом затянулась, но это её не касалось.

Она взглянула на часы: 18:45. Офис постепенно пустел, коллеги расходились по домам. Ира уже махнула ей рукой из коридора, Денис прошёл с сумкой, насвистывая. Владислава задержалась, потому что не хотела уходить, не уточнив, нужна ли ещё помощь. Ответственность, въевшаяся в кровь, не позволяла просто встать и уйти.

Она подошла к двери кабинета, постучала тихо.

— Войдите, — голос Виктора Сергеевича звучал устало, но довольно.

Она приоткрыла дверь и шагнула внутрь. Мужчины сидели за журнальным столиком, пустые тарелки уже убраны на поднос. В воздухе витал аромат красного вина и дорогого табака — Арон курил, выпуская дым в приоткрытую форточку.

— Я хотела уточнить, — начала Владислава, стараясь не смотреть в сторону Арона, хотя кожей чувствовала его взгляд. — Вам что-нибудь ещё нужно? Или я могу идти?

Виктор Сергеевич махнул рукой с лёгкой улыбкой:

— Иди, Владислава. Ты отлично поработала сегодня. Отдыхай. Завтра жду тебя к девяти.

Она кивнула, собираясь развернуться, но голос Арона остановил её:

— Я тоже ухожу.

Он поднялся из кресла, и комната снова стала тесной. Он кивнул Виктору, что-то тихо сказал — Владислава не расслышала, — и направился к выходу. Она отступила, пропуская его вперёд. Она забрала посуду, но он замер, пропуская её. Жест был почти вежливым, но в нём чувствовалась насмешка.

— После вас, — сказал он, и в голосе снова появилась та вибрация, от которой по спине бежали мурашки.

Владислава вышла первой. Она слышала его шаги позади — тяжёлые, ритмичные, с хищной грацией. Она унесла посуду на кухню, загрузила всё в маленькую посудомоечную машинку. Забрала пальто и сумку, направилась выходу. Арон стоял, и ждал её. Она посмотрела в его глаза, развернулаь и пошла по коридору, мимо опустевших рабочих мест, к лифтовому холлу.

Она нажала кнопку вызова. Секунды тянулись мучительно медленно. Она чувствовала его присутствие за спиной — массивное, давящее, почти осязаемое. Он не приближался, но и не отступал. Просто стоял, и от этого воздух вокруг становился плотным.

Лифт приехал. Двери открылись с мягким звоном. Владислава шагнула внутрь и автоматически повернулась к панели. Арон вошёл следом, и кабина, и без того небольшая, стала тесной до невозможности. Его плечи заполнили пространство, а запах — тот самый, с нотами кожи и табака — ударил в ноздри с новой силой.

Он нажал кнопку первого этажа и отступил на шаг, встав напротив неё. Расстояние между ними было меньше метра. Она видела, как двигаются мышцы под его пиджаком, как перекатываются на плечах, когда он просто двигается.

— Мой этаж первый, — сказал он, не глядя на неё. — Твой?

— Восьмой, — ответила Владислава, стараясь говорить ровно. — Но я спущусь до первого и выйду.

— Боишься остаться со мной наедине? — спросил он, и в голосе проскользнула едва заметная усмешка.

Владислава подняла глаза. Он смотрел на неё сверху вниз, и в этом взгляде не было льда — только тёмное, горячее любопытство.

— Нет, — ответила она, выдерживая его взгляд. — Мне необходимо дойти до коллеги.

Он усмехнулся уже открыто, и в этой усмешке было нечто опасное.

— Ты любишь заставлять тебя ждать, Владислава?

Она вздрогнула от того, как он произнёс её имя. Словно пробовал его на вкус.

— Я люблю эффективность, — сказала она, скрещивая руки на груди — жест защиты, который она не могла контролировать. — А ожидание — это потеря времени. — Она не поняла вопрос про ожидание, ответила размыто.

Лифт поехал. Цифры на табло медленно убывали: 15, 14, 13… Тишина в кабине стала почти осязаемой. Владислава слышала собственное дыхание и странное, низкое гудение — будто воздух вибрировал в такт его присутствию.

— Ты не отступила сегодня, — сказал он вдруг. — Когда я хотел зайти в кабинет. Не испугалась.

— А должна была? — вопросом на вопрос ответила она.

Он сделал шаг вперёд. Всего один, но этого хватило, чтобы Владислава оказалась прижата спиной к зеркальной стене лифта. Он не касался её, но его тело нависало так близко, что она чувствовала исходящий от него жар.

— Должна была, — сказал он тихо, и его голос опустился до хриплого шёпота. — Потому что люди, которые не боятся меня, обычно потом жалеют.

— Я не из тех, кто жалеет, — выдохнула она.

Лифт остановился на первом этаже. Двери открылись, и Арон не двинулся с места. Он смотрел на неё сверху вниз, и его серые глаза горели тёмным огнём. Владислава чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. От него пахло вином, табаком и опасностью. От неё пахло страхом — но не тем, который заставляет бежать. Тем, который заставляет стоять.