Он не убрал руку. Наоборот, притянул её ближе, утыкаясь носом в её макушку.

— Ещё рано, — сказал он. — Лежи.

Она усмехнулась:

— Я голодная.

— Я тоже, — сказал он, и в его голосе появилась та самая тёмная нотка, от которой у неё перехватывало дыхание.

Он перевернулся на бок, нависая над ней, и она почувствовала его тело — тёплое, сильное, уже готовое. Его рука скользнула по её животу, опускаясь ниже, и она прикрыла глаза, чувствуя, как желание снова просыпается внутри.

Но в этот момент за окном раздался звук подъезжающей машины. Арон замер, мгновенно превращаясь из расслабленного мужчины в настороженного хищника. Он поднялся, подошёл к окну и выглянул сквозь щель в занавеске.

— Свои, — сказал он, расслабляясь.

Он быстро оделся — чёрные джинсы, тёмная футболка, и Владислава заметила, как он преобразился. Секунду назад он был почти домашним, а сейчас снова стал тем самым холодным Ароном, который управлял городом.

Он повернулся к ней.

— Я быстро, — сказал он. — Не выходи.

Он вышел, и Владислава осталась одна. Она села на кровати, натянув простыню на грудь, и прислушалась к голосам за дверью. Арон говорил коротко, отрывисто, иногда перебивая собеседника. Она не слышала слов, но чувствовала напряжение в его голосе.

Через десять минут он вернулся. В руках у него был пакет с продуктами и небольшой конверт.

— Всё хорошо? — спросила она.

— Да, — ответил он, ставя пакет на стол.

Владислава заметила, как его пальцы слегка сжали конверт. Что-то в нём изменилось — он стал более закрытым, более собранным.

— Ты хочешь рассказать мне? — спросила она осторожно.

Он замолчал, и в этом молчании Владислава увидела ту борьбу, которая происходила внутри него. Ему было трудно открываться. Это было не в его природе.

— Всё под контролем, — сказал он наконец, и его голос стал твёрже. — Через пару дней я отвезу тебя обратно в город. Всё закончится.

Владислава не стала давить. Она понимала, что он не готов говорить.

Она встала, накинула халат и подошла к пакету с продуктами.

— Тогда я приготовлю завтрак, — сказала она, стараясь говорить легко.

Арон посмотрел на неё, и в его глазах снова появилась тень той теплоты, что была утром.Его уголки его губ чуть дрогнули.

Она улыбнулась и пошла на кухню, чувствуя на себе его взгляд. Внутри неё теплилась надежда, что он научится доверять ей. Но пока она была готова ждать.

За завтраком они почти не говорили. Арон был сосредоточен на еде и своих мыслях, но время от времени его взгляд задерживался на ней, и в нём читалось то самое влечение, которое сводило её с ума.

Когда она убирала тарелки, он подошёл сзади, обхватив её руками за талию, и уткнулся лицом в её шею.

— Спасибо, — сказал он тихо.

Она почувствовала, как его дыхание щекочет кожу, и внутри неё снова разлилось тепло. Он поцеловал её в плечо, затем развернул к себе и поцеловал в губы — коротко, но чувственно.

— У меня есть дела в лесу, — сказал он. — Вернусь через пару часов. Никуда не уходи.

Она кивнула, чувствуя, как его пальцы скользнули по её щеке, а затем он развернулся и вышел. Хлопнула входная дверь, и она осталась одна.

Владислава стояла у окна, глядя, как он уходит по тропинке между сосен. Его фигура быстро исчезла в зелени, и она почувствовала странную пустоту.

Ей хотелось большего — больше слов, больше открытости, больше тепла.

Глава 19 «Лесная тишина»

Арон шёл по тропинке, углубляясь в лес, и каждый шаг отдалял его от дома, где осталась Владислава. Он чувствовал её взгляд на своей спине даже сквозь плотную зелень сосен. И это чувство одновременно раздражало и заводило его.

Он не привык к такому. Не привык просыпаться с женщиной в объятиях, чувствовать её дыхание на своей груди, видеть её глаза, когда она смотрит на него без страха. Он привык к холодным утрам в одиночестве, к тому, что никто не ждёт его за завтраком, к тому, что его жизнь — это бизнес, опасность и контроль.

Она не боялась его. Она смотрела в глаза, даже когда он сжимал её горло. Она не продалась, когда он предложил ей деньги. Она сопротивлялась и одновременно отдавалась ему так, как никто и никогда.

Но это не значило, что она что-то меняла в нём. Он был тем же, кем был всегда — мужчиной, который управляет тенями, который держит город в страхе, который не позволяет слабостям проникать в его жизнь.

Арон остановился у старого дуба, прислонился спиной к шершавому стволу и закрыл глаза. В голове мелькали мысли, которые он пытался игнорировать последние несколько дней.

Она просто женщина. Такая же, как и все. Только смелее. Только упрямее. Я хочу её, и я получу её. Но она не должна значить для меня больше, чем любая другая.

Он открыл глаза и посмотрел на небо, пробивающееся сквозь кроны. Вчерашний день всплыл в памяти с болезненной чёткостью: её тело под ним, её тихие стоны, её пальцы, царапающие его спину. Он чувствовал её вкус, её запах, её тепло даже сейчас, стоя здесь, в лесу. Она застряла под его кожей, и это раздражало его — потому что он не привык к привязанностям.

Он провёл рукой по лицу, прогоняя наваждение. Нужно было сосредоточиться на деле. Кто-то посмел напасть на его дом, на его территорию. И он должен был выяснить, кто. Без эмоций, без страха, без слабости.

Он достал телефон и набрал номер Микки.

— Что по ситуации? — спросил он, когда на том конце ответили.

— Всё чисто, босс, — голос Микки был деловым. — Те, кто напал на дом, были людьми Кострова. Мы прощупали его людей. Он знает, что мы перекрыли его каналы. Он хочет переговоров.

Арон усмехнулся — холодно, без эмоций.

— Переговоров? — переспросил он. — После того, как он решил, что может ворваться в мой дом и угрожать моим людям? Скажи ему, что я готов поговорить. На моей территории. Завтра в восемь вечера. И пусть не приводит с собой игрушек — будет только он и я.

— Понял, — ответил Микки. — А как насчёт девушки? Мы продолжаем охранять её?

Арон на мгновение задумался.

— Да, — сказал он коротко. — Дом в лесу под охраной. Никто не должен приближаться к нему. И никто не должен знать, что она там.

— Сделаем, — подтвердил Микки.

Арон сбросил звонок и убрал телефон в карман. Он стоял в лесу, слушая тишину, и думал о том, что завтрашняя встреча может быть опасной. Костров — старый волк, который привык играть грязно. Но Арон был готов к грязной игре. Он всегда был готов.

Он не собирался говорить Владиславе о своей поездке. Не хотел лишних вопросов, не хотел видеть в её глазах тревогу или попытки остановить его. Он сказал, что вернётся через пару часов, но знал, что уедет завтра на весь день. А может, и на ночь. Ей не нужно об этом знать.

Он вернулся в дом через час. Когда он открыл дверь, Владислава сидела на диване с книгой в руках. Она подняла на него глаза, и в её взгляде не было вопросов — только лёгкая улыбка.

— Всё хорошо? — спросила она.

Арон подошёл к ней, сел рядом и, не говоря ни слова, притянул её к себе. Она не сопротивлялась, просто прижалась к нему, и он почувствовал, как её тело расслабляется в его руках.

— Всё под контролем, — сказал он, и его голос был спокоен. Он не собирался вдаваться в детали.

Они сидели молча у камина, и Арон позволил себе наслаждаться моментом. Он не думал о завтрашнем дне, не думал о Кострове и о том, что может пойти не так. Он просто смотрел на огонь, чувствуя её тепло рядом.

Его рука скользнула по её спине, пальцы запутались в её волосах. Он потянул её за волосы, заставляя запрокинуть голову, и поцеловал в шею — грубо, собственнически.

— Я хочу тебя сейчас, — сказал он, и в его голосе не было вопроса.

Она повернулась к нему, и в её глазах горел ответный огонь. Он не был нежным. Он трахал её грубо, жадно, вбиваясь в неё так, будто хотел выплеснуть всё напряжение, которое накопилось за день.