Всё было как прежде. Те же стены, та же мебель, тот же запах. Но я чувствовала себя чужой в этом пространстве. Слишком много воспоминаний, слишком много мыслей.

Я распаковала вещи, приняла душ, легла на диван и уставилась в потолок. В голове было пусто. Только его глаза, его голос, его слова: «Я вернусь».

Я закрыла глаза и попыталась уснуть.

На следующий день я вышла на работу. Виктор Сергеевич встретил меня как ни в чём не бывало, кивнул, спросил, как прошёл отпуск. Я ответила, что хорошо. Он не стал задавать лишних вопросов.

Работа вернулась в привычное русло. Звонки, письма, встречи. Всё как обычно. Я старалась не думать о нём. Но каждое утро, проходя мимо парковки, я искала глазами чёрный внедорожник. Каждый вечер, возвращаясь домой, я вздрагивала от неожиданных звуков.

Прошло несколько дней. Я ужет снова начала привыкать к тому, что его нет рядом, что жизнь идёт своим чередом.

Ира позвонила вечером. Её голос был счастливым, взволнованным.

— Мы решили остаться здесь ещё на пару месяцев, — сказала она. — Стас предложил, и я согласилась. Я увольняюсь. Руководитель разрешил мне уйти без отработки.

Я улыбнулась в трубку, хотя она не могла этого видеть.

— Я рада за вас, — сказала я искренне. — Правда. Ты заслуживаешь счастья.

— Спасибо, — она помолчала. — Ты… ты хотела бы узнать что-то о нём?

Я замерла. В груди сжалось.

— Нет, — ответила я слишком быстро. — Мне не нужно знать.

— Я поняла, — тихо сказала Ира. — Если что-то изменится — я скажу. Я всегда рядом.

Мы попрощались, и я осталась одна в тишине квартиры.

На следующий день вечером я встретилась с Кириллом. Он ждал меня в том же кафе, где мы часто сидели. Я смотрела на него и понимала, что он хороший человек. Добрый, заботливый, внимательный. Но я не любила его. И я не могла продолжать обманывать себя и его.

— Нам нужно поговорить, — сказала я.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула грусть.

— Я знаю, — сказал он. — Я чувствовал это. Последнее время ты была далеко.

Я объяснила ему всё, что могла. Не вдаваясь в детали, не называя имён. Просто сказала, что не могу дать ему то, что он заслуживает. Что у меня есть прошлое, которое я не могу оставить.

Он выслушал молча, а потом сказал:

— Я понимаю. Ты всегда была честна со мной, Владислава. Я ценю это.

Мы расстались мирно. Он поцеловал меня в щёку и сказал, что хочет остаться другом. Я кивнула, чувствуя, как внутри разливается лёгкость. Не радость, а облегчение.

Домой я шла одна. Воздух был холодным, небо — чистым. Я думала о том, что сделала правильный выбор. Даже если он принёс мне боль.

На следующий день работа шла своим чередом. Я была в кабинете Виктора Сергеевича, обсуждая его расписание на неделю. Мы стояли у стола, когда дверь открылась без стука.

Я подняла голову и замерла.

Арон вошёл, как будто всегда был здесь. Он был в тёмном костюме, белой рубашке — идеальный, собранный, холодный. Он кивнул Виктору и сел в кресло напротив стола, даже не взглянув на меня.

Я чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Мои пальцы сжали папку, и я постаралась не показывать, что его появление выбило меня из колеи.

— Владислава, — голос Виктора прозвучал мягко, но в нём был приказ, — сделай нам кофе, пожалуйста. И оставь нас наедине.

Я кивнула, не глядя на Арона, и вышла из кабинета. Дверь закрылась за мной, и я прислонилась к стене, закрывая глаза.

Он вернулся.

Глава 39 «Тишина в коридоре»

Я сделала кофе. Двойной эспрессо для Виктора Сергеевича, как он любил. И чёрный американо для Арона. Я даже не задумываясь, автоматически положила на блюдце маленькую баночку с мёдом. Я ненавидела себя за эту привычку.

Я постучала, вошла и поставила поднос на стол. Арон даже не поднял головы. Он смотрел на бумаги, которые держал в руках, будто я была пустым местом. Я поставила его чашку, и он взял её, не глядя на меня. Его пальцы сжали ручку, и я заметила, как дрогнула его рука. Но он ничего не сказал.

— Всё готово, — сказала я, обращаясь скорее к Виктору Сергеевичу.

— Спасибо, Владислава, — ответил он, кивая.

Я вышла, закрыла за собой дверь и прислонилась к стене. Внутри всё кипело. Он даже не посмотрел на меня. Он не удостоил меня взглядом.

Пусть так, — подумала я. — Мне лучше не видеть его.

Я вернулась к работе, стараясь не думать о нём. Но мои мысли всё время возвращались к закрытой двери. К чашке с мёдом, которую я всё-таки поставила на поднос.

Прошло около часа. Я слышала голоса за дверью — Арон говорил низко, спокойно. Виктор отвечал ему деловито. Они о чём-то договаривались, обсуждали цифры, сроки. Я не вслушивалась. Я не хотела знать.

Когда дверь открылась, я подняла глаза. Они вышли вдвоём. Арон шёл чуть позади Виктора, и я видела его профиль. Он всё так же не смотрел на меня.

Виктор повернулся ко мне:

— Владислава, я уезжаю до конца дня. Дела, которые ты запланировала, можешь доделать и идти домой. Отдыхай.

— Хорошо, — кивнула я.

Они ушли вместе. Шаги стихли в коридоре, лифт закрылся, и наступила тишина.

Я сидела за столом и смотрела на пустой коридор. В голове гудела пустота. Я пыталась убедить себя, что мне всё равно. Что его равнодушие — это то, чего я хотела. Но внутри меня ныло.

Я доделала оставшиеся дела. Разобрала почту, ответила на пару звонков, проверила завтрашний график. Всё механически. Мои руки двигались, но мысли крутились вокруг одного и того же.

Когда я выключила компьютер и взяла сумку, я увидела, что на моём столе лежит записка. Я не знала, откуда она взялась. Может, он оставил её, когда выходил из кабинета. Может, положил незаметно. Я развернула бумагу.

Одно слово, написанное его размашистым почерком:

«Жди».

Я сжала записку в руке, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Я хотела выбросить её. Разорвать. Сжечь. Но вместо этого я сунула её в карман и вышла из офиса.

Глава 40 «Ожидание»

Я вышла из офиса и направилась к остановке. Записка лежала в кармане, жгла кожу через ткань пальто. «Жди». Одно слово, и оно перевернуло моё спокойствие.

Я села в автобус, смотрела в окно на проплывающий город и чувствовала, как внутри разрастается странное напряжение. Что значит «жди»? Чего? Когда? Почему он не сказал этого вслух?

Я вернулась домой, разулась, прошла в гостиную и села на диван. Достала записку, развернула и снова прочитала. Его почерк был резким, уверенным, как и он сам. Я провела пальцем по буквам, чувствуя, как бумага шершавит кожу.

Всё внутри меня кричало: выброси её. Забудь. Не позволяй ему снова манипулировать тобой.

Но я не могла.

Я спрятала записку в ящик прикроватной тумбочки, рядом с купальником, который пах озером, и пижамой, которая пахла им. Я не знала, зачем сохраняла эти вещи. Может, чтобы помнить. Может, чтобы не забыть, какой болью всё закончилось.

Ночь прошла в беспокойном сне. Я просыпалась каждые два часа, прислушиваясь к звукам за окном. Каждая проезжающая машина заставляла сердце биться быстрее. Я ждала. Хотя не хотела признаваться себе в этом.

Утро началось с тишины. Я встала, приняла душ, выпила кофе и поехала на работу. Всё как обычно. Только я была напряжена, как струна.

День тянулся медленно. Я смотрела на дверь, ожидая, что он войдёт. Но он не появлялся. Виктор Сергеевич был в кабинете с утра, но не звал меня. Я работала механически, отвечая на звонки, составляя письма.

К обеду я уже начала убеждать себя, что он просто проверяет меня. Хочет посмотреть, буду ли я ждать. Хочет увидеть, не сломалась ли я.

Я не сломалась. Но внутри всё горело.

Вечером, перед тем как уйти, я зашла в кабинет Виктора, чтобы забрать подписанные документы. Он сидел за столом, что-то писал в блокноте.

— Владислава, закрой дверь, — сказал он, не поднимая головы.