Они поднялись по широкой лестнице, и Ира распахнула дверь в комнату. Светлая, просторная, с огромной кроватью и французскими окнами, выходящими на море. Владислава подошла к стеклу и замерла.

Внизу, у самого горизонта, солнце начинало клониться к закату, окрашивая небо в золотистые и розовые тона. Бесконечная синева, шум прибоя, лёгкий ветер.

Она закрыла глаза и позволила себе просто дышать.

Глава 25 «Тени прошлого»

Следующие несколько дней пролетели как один яркий, солнечный сон. Владислава позволила себе расслабиться и просто наслаждаться отдыхом. Они с Ирой гуляли по живописным улочкам прибрежного городка, ели мороженое, смеялись над глупыми шутками и фотографировались на фоне каждого красивого здания.

Однажды они нашли парк аттракционов и провели там почти целый день. Владислава даже не помнила, когда в последний раз так беззаботно кричала на американских горках, чувствуя, как ветер бьёт в лицо, а сердце замирает от скорости. Ира визжала рядом, цепляясь за её руку, и они обе хохотали до слёз, когда спустились вниз.

— Это было невероятно! — выдохнула Ира, держась за грудь. — Давай ещё раз?

— Ты с ума сошла? — засмеялась Владислава. — Мои ноги уже не держат!

Они сидели на скамейке, пили холодный лимонад и наблюдали за закатом, который окрасил небо в оранжевые тона. Владислава чувствовала себя почти счастливой. Почти.

Стас появлялся только на ужины. Он был неизменно вежлив, внимателен к Ире, и каждый раз, когда он смотрел на неё, в его глазах зажигался тёплый свет. Владислава видела, как Ира тает от его прикосновений, как её лицо озаряется улыбкой, когда он входит в комнату. Их отношения были красивыми — такими, о которых пишут в романах. Трепетными, нежными, полными уважения и заботы.

Ира светилась счастьем. И Владислава была рада за неё. По-настоящему рада.

На четвёртый день их пребывания Ира предложила сходить на море.

— Мы же ещё не были на нормальном пляже! — возмутилась она, стоя у кровати Владиславы с полотенцем на плече. — Здесь такие виды, а мы сидим на вилле. Давай искупаемся!

Владислава улыбнулась, чувствуя, как внутри теплеет от её энтузиазма.

— Хорошо, — согласилась она. — Дай мне пять минут.

Она открыла чемодан и задумалась на мгновение. Её взгляд упал на купальник, который лежал в отдельном пакете. Тот самый. Чёрный, с завязками. Воспоминания нахлынули с такой силой, что у неё перехватило дыхание.

Она хотела надеть его. Она хотела искупаться в нём, в этом озере, в том дне. Она хотела заглушить тот еле уловимый запах, который всё ещё иногда пробивался сквозь время. Словно окунувшись в море, она сможет смыть его с себя. Навсегда.

Владислава взяла купальник и переоделась. Он сел на неё так же идеально, как и тогда — треугольники на груди, завязки на бёдрах. Она посмотрела на себя в зеркало. Та же она, только стройнее. Но уже не та.

Они пошли на пляж, который находился в нескольких минутах ходьбы от виллы. Белый песок, бирюзовая вода, лёгкий ветер. Владислава вошла в воду, чувствуя, как она обнимает её тело, как солнце греет лицо. Она закрыла глаза и позволила волнам уносить её мысли.

Они купались, смеялись, загорали на шезлонгах. День был идеальным. Владислава почти забыла о том, зачем она надела этот купальник. Почти.

Вечером они вернулись на виллу. Владислава накинула полупрозрачное платье поверх мокрого купальника, чувствуя, как вечерний бриз касается её кожи.

Она улыбнулась Ире, которая держала Стаса за руку, и направилась в свою комнату, чтобы принять душ и переодеться к ужину.

Поднялась по лестнице, прошла по коридору, открыла дверь в свою комнату.

И замерла.

У окна, спиной к ней, стояла высокая тёмная фигура. Он был в чёрной рубашке, заправленной в брюки, и смотрел на закат, который уже почти погас за горизонтом.

Владислава не сразу поняла, что узнала эту фигуру. Эти плечи. Эту спину. Этот разворот головы, который она помнила слишком хорошо.

Он слышала, как она вошла. Он знал, что она здесь. Он слышал, как открылась дверь, как она остановилась, как застыло её дыхание.

Но он не обернулся.

Он стоял у окна, и заходящее солнце освещало его силуэт. Она видела, как двигаются мышцы под тканью рубашки, как его руки слегка сжаты в кулаки. Он ждал.

Владислава смотрела на его спину и не могла произнести ни слова.

Она видела только её. Его спину. И больше ничего.

Он не поворачивался.

Тишина между ними длилась вечность.

Глава 26 «Сломанный барьер»

Я стояла в дверях, глядя на его спину, и не могла пошевелиться. Воздух застрял в лёгких, сердце колотилось где-то в горле, а в ушах шумела кровь.

Он не оборачивался. Стоял у окна, и закат освещал его силуэт — широкие плечи, узкая талия, тёмные волосы. Я знала эту спину. Я помнила её до миллиметра. Я водила по ней пальцами, царапала ногтями, вдыхала её запах.

Но он не обернулся.

— Привет, — сказал он.

Один звук. Одно слово. И мир взорвался.

Это был его голос. Низкий, хриплый, вибрирующий. Тот самый, который преследовал меня в кошмарах и снах последние восемь месяцев. Я узнала бы его среди тысяч других.

Сумка выпала из моих рук. Я развернулась и побежала. Босиком, по прохладному мрамору, не разбирая дороги.

Я не видела его лица. Я не хотела видеть. Я просто бежала, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, как паника сжимает грудь. Прочь. Как можно дальше.

Я вылетела на улицу. Вечерний воздух ударил в лицо, но я не остановилась. Я бежала по дорожкам между пальмами, чувствуя, как гравий впивается в босые ноги. Боль была настоящей. Она помогала не думать.

Я обернулась через плечо. Он шёл за мной. Его фигура вырисовывалась в темноте — высокая, тёмная, неумолимая. Я не видела его лица. Только силуэт, который приближался слишком быстро.

Я побежала быстрее. Вперёд, в темноту, не разбирая дороги. Сердце колотилось так сильно, что я слышала его удары. Я думала, что бегу быстро. Я думала, что смогу скрыться.

Но его руки сомкнулись вокруг моей талии, и мир перевернулся.

— Пусти меня! — выкрикнула я, пытаясь вырваться.

Он прижал меня к своей груди, и я чувствовала его тело через тонкую ткань платья. Горячее, твёрдое, настоящее. Я начала вырываться — отчаянно, зло, царапая его руки, пытаясь освободиться. Я не кричала. Я просто скулила, как раненый зверь, пытаясь сдержать слёзы, которые душили меня.

Но он держал крепко. Его руки были стальными. Я чувствовала его дыхание на своей шее, как он вдыхал мой запах. Он всегда это делал. Он вдыхал меня, как что то жизненно — нербходимое.

Я начала терять силы. Тело ослабевало, и я чувствовала, как он разворачивает меня к себе.

Я наконец увидела его лицо.

Серые глаза горели диким огнём. В них была ярость, боль, голод. Он был зол. Я видела это в каждом напряжённом мускуле, в каждой линии его лица.

— Ты убежала, — сказал он, и его голос был низким, почти рычащим.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Его руки легли на мои щёки, и я почувствовала их тепло. Он смотрел на меня так, будто хотел проникнуть в самую душу.

— Ты не имеешь права! — выкрикнула я, и голос сорвался на крик. — Ты не имеешь права появляться! Ты исчез! Ты оставил меня в лесу, даже не попрощавшись!

Слёзы хлынули, и я не могла их остановить. Они текли по моим щекам, и я чувствовала, как его большой палец стирает их. Только когда он начал вытирать мои слёзы, я осознала, что лицо мокрое.

— Ты оставил меня одну, — прошептала я, и голос дрожал. — Я ждала тебя. Каждый день. Каждую ночь. Я думала, что ты мёртв. Что с тобой случилось что-то ужасное. А ты просто исчез.

Его рука опустилась на мою шею. Я чувствовала, как его пальцы сжимаются, как он притягивает меня ближе. Он наклонился, и его губы коснулись моих.