Алина подходит к краю кровати. — Как ты себя чувствуешь?
«Нормально».
Она приподнимает бровь.
Я наклоняю голову из стороны в сторону. «Могло быть и лучше. Просто хочу выбраться отсюда и отдохнуть дома. С тобой. Желательно голым».
Румянец разливается по её щекам, когда она смотрит на доктора, а затем на меня.
«Никакого секса».
Я хмурюсь.
«Тебе нужно дать своему телу шанс правильно зажить».
Я поднимаю руки, чтобы возразить, когда она показывает жестами…
«Есть и другие вещи, которыми мы можем заняться, пока ждём».
Уголки моих губ изгибаются вверх. «Мне нравится, как это звучит».
Её глаза смягчаются, её тело подаётся вперёд.
«Но сначала мне нужно кое-что сделать».
— Я, блять, готов к лету, — жалуется Вин, подъезжая на своём внедорожнике к складу, останавливаясь перед большими дверями.
Выходя на холодный воздух, я вижу, как моё дыхание превращается в белое облачко пара, когда я потираю руки.
Эта зима кажется самой долгой за всю историю.
Двери склада раздвигаются, и Алекс, Лео и Илай идут к нам.
— Он довольно злой, — говорит нам Лео, засовывая руки в карманы.
— Думаю, после того, как тебе наваляли, затем подстрелили, затем зашили, чтобы ты мог ждать своей неминуемой смерти, и всё это проводя несколько дней на вражеской территории, тоже можешь стать злым, — добавляет Илай, слегка посмеиваясь.
Алекс смотрит на Вина.
— Ты уверен, что хочешь этого? Потому что, как только мы убьём одного из них, пути назад не будет.
Вин проводит пальцами по волосам. — Нет пути вперёд, пока они дышат с нами. Наша семья всегда будет в опасности, пока они здесь. — Он дёргает подбородком в мою сторону, сжимая моё плечо. — Всё в твоих руках, большой парень.
Кивнув, я шагаю к зданию, в то время как ярость растёт во мне в десять раз. Я представил каждый способ, которым планирую причинить боль Казимиру. Каждый способ заставить его заплатить за то, что он причинил боль моей жене.
Я не хочу, чтобы его кончина наступила быстро, а медленно. Так медленно, чтобы он умолял о пощаде, которую я никогда ему не дам.
Я хочу видеть страх в его глазах, когда он будет испускать последний вздох.
Я хочу играть роль Бога и решить точный момент, чтобы завершить его жалкую жизнь.
Мне просто нужно сделать это до того, как моё обезболивающее перестанет действовать.
Я веду путь внутрь, находя Казимира, висящим на цепях, которые впиваются в его запястья. Он выглядит как дерьмо, его лицо едва узнаваемо, покрыто синяками и порезами, запёкшаяся кровь прилипла к коже.
Он заслуживает всего, что идёт его путём.
Заплывшие глаза Казимира фокусируются на мне.
— Итак, я вижу, ты выжил. — Он плюёт на землю в дюймах от моих ног. — Это прискорбно.
Я кружу вокруг него, пытаясь решить, как начать мою месть. В моём заднем кармане лежат кастеты, но они кажутся недостаточными. В кармане куртки — револьвер, но пуля в голову — слишком быстро и безболезненно.
А я хочу, чтобы этот монстр страдал.
За шантаж Алины.
За то, что поднял руки на мою жену.
За попытку отнять её у меня.
За то, что собирался продать её, как кусок мяса, самому богатому покупателю.
За каждую женщину, которую он и его братья продали на чёрном рынке.
За всё.
Мои глаза замечают бейсбольную биту в задней части комнаты, прислонённую к стене. Биту, которую я сделал на заказ с торчащими по всей длине гвоздями.
Усмешка вырывается на свободу, когда я иду к ней и обхватывая рукоятку, сжимая костяшки вокруг неё.
Это подойдёт прекрасно.
Казимир пытается скрыть ужас в глазах, когда я приближаюсь, но я не пропускаю то, как он нервно сглатывает, или то, как он ёрзает в цепях.
— Ты не можешь убить меня, — говорит он бесстрастно.
— Какого чёрта нет? — спрашивает Вин, хватая складной стул и устраиваясь для представления.
— Я Васильев. Убьёшь меня — начнёшь войну. Которую ты не выиграешь.
Вин раздвигает ноги, закладывая руки за голову. — Война — это именно то, чего мы хотим. Но поверь мне, когда я говорю: мы выиграем её. И мы убьём каждого из вас в процессе. Имя Васильевых скоро перестанет существовать.
Губы Казимира изгибаются, зловещая улыбка растёт.
— А что насчёт Лилии?
Вин замирает. — Что насчёт неё?
— Ты планируешь убить и её?
— Она невиновна во всём этом, так что нет.
— Ах, понимаю, — начинает Казимир. — В таком случае имя Васильевых будет жить дальше, хочешь ты того или нет. Имя никогда не умрёт по-настоящему, если ты не уничтожишь всех нас. И учитывая, что ты сейчас по контракту должен жениться на ней, можно с уверенностью предположить, что ты будешь трахать её, создавая детей…
Вин резко встаёт и шагает к нему, останавливаясь прямо перед его лицом.
— Не будет никакой свадьбы. Я не хочу иметь ничего общего с твоей сестрой. Кровь Васильевых течёт в её жилах, и я не позволю ей запятнать имя нашей семьи! — Он поворачивается и отходит, сжимая ближайший стол, пытаясь совладать со своим темпераментом.
— Я уверен, что твои дорогие кузены будут не слишком рады это слышать, особенно потому, что это заставит Михаила выйти из…
— Довольно. — Алекс скрещивает руки на груди. — Ничто из того, что ты скажешь, не вытащит тебя из этого маленького беспорядка. На самом деле, продолжай говорить, и ты только ухудшишь своё положение.
Казимир сужает глаза.
Лео идёт вперёд, постукивая пальцем по пистолету в кобуре.
— Ты и твои братья шантажировали Алину ради земли, которая никогда не должна была стать вашей. Вы держали жизнь её отца над ней. А когда она сказала вам «нет», вы решили взять дело в свои руки, похитив её и её отца с намерением продать её.
Новая волна ярости захлёстывает меня.
— Ко всему этому… — Илай приближается к нему. — Вы с братьями похищали женщин и детей, когда Михаил специально сказал нам, что вы не будете следовать по стопам отца.
— Михаил знал, что вам, идиотам, нужно было услышать. — Он фыркает. — Ты правда думал, что мы откажемся от такого выгодного дела? За последние шесть месяцев мы смогли выплатить все долги, которые оставил нам отец, и утроить нашу прибыль. — Он качает головой. — Михаил никогда не откажется от этого бизнеса.
— И поэтому вы все умрёте, — говорит Вин без капли раскаяния в голосе. Его глаза становятся холодными, когда он поворачивается к Казимиру. — Каждый из вас заплатит за свои грехи, но мы начнём с тебя. — Он кивает в мою сторону. — Избавь меня от мучений и заставь этого ублюдка заткнуться. У меня от него голова болит. — Вин трёт висок и отходит.
Все вокруг Казимира отступают назад, когда я шагаю вперёд, помещая кончик биты под его подбородок.
— За… мою… жену, — удаётся мне выдавить, когда боль царапает своими когтями вверх и вниз по моему горлу.
— Увидимся в аду, — заявляет Казимир, высоко держа подбородок.
И это последние слова, которые он произносит, прежде чем я начинаю войну.
Глава 3
5
Алина
Месяц спустя
«Почему ты выглядишь нервной?»
Я снимаю куртку, когда мы входим в дом Сесилии.
— Я не нервничаю.
«Нервничаешь».
— Тебе кажется. — Я встаю на цыпочки и прижимаю целомудренный поцелуй к щеке Мауро. — Я просто рада всех видеть.
«Мы всегда их видим. На самом деле, думаю, мы видим всех слишком часто.»
Он был прав. С тех пор как произошёл тот случай, который чуть не отнял у нас Мауро, все стали бывать рядом гораздо чаще, чем обычно. Из-за этого у Мауро не так много времени для одиночества.
