Я чешу подбородок, обдумывая свой недостаток опыта в этой области. Я никогда не был в настоящих отношениях, поэтому не совсем уверен, что мне делать и смогу ли я это вытянуть, но я готов попробовать.

«Хорошо».

Она пишет ручкой на бумаге, затем замирает. Её щёки заливаются глубоким розовым оттенком, когда её взгляд остаётся прикованным к странице.

— Для четвёртого правила… — Она сглатывает, затем смотрит на меня. — Нам, вероятно, не следует заниматься физической близостью.

Я приподнимаю бровь.

Она надувает щёки и делает глубокий вдох: — Секс, — говорит она, её глаза быстро оценивают мою реакцию, затем стреляют в бумагу.

Слово, слетающее с её языка, непреднамеренно устремляется прямо к моему члену.

Я сажусь обратно в кресло и печатаю на телефоне, затем поворачиваю экран к ней: «Если ты этого хочешь».

Её губы приоткрываются, и я клянусь, её зрачки слегка расширяются.

— Я имею в виду… — Она переводит взгляд обратно на бумагу. — Я просто не хочу, чтобы всё запуталось. К тому же, так ты всё равно будешь свободен быть с кем захочешь в это время. — Она пожимает плечами с напускным безразличием.

С кем захочу?

Прочистив горло, она говорит: — Думаю, последнее правило должно быть самым очевидным. — Я жду, пока она объяснит. — Ну, мы не можем влюбиться друг в друга. — Её глаза встречаются с моими на короткое мгновение, прежде чем она выводит слова на бледных линиях.

Влюбиться? Это не то, что я когда-либо испытывал. Не то, о чём я когда-либо думал. Но если бы и была одна женщина, в которую я согласился бы влюбиться, то это была бы…

— Думаю, это всё. — Она протягивает мне бумагу, я беру её и читаю её слова.

1. Мы разводимся после того, как Алина получит наследство.

2. Это наш секрет.

3. Мы притворяемся перед другими.

4. Никакого секса.

5. Не влюбляться.

— Итак… — Алина ёрзает на стуле. — Это всё?

Я делаю паузу, чтобы подумать, затем протягиваю руку, прося ручку. Она быстро вкладывает её в мою ладонь. Я переворачиваю страницу и пишу: «Ты будешь жить здесь».

Это не вопрос, а утверждение. То, которое заставляет меня усомниться в своём рассудке. Потому что для парня, который любит одиночество, почему это кажется и очевидным, и необходимым — чтобы она жила здесь со мной?

Её глаза расширяются.

— Ты хочешь, чтобы я жила здесь?

Я пишу: «Разве не будет выглядеть странно, если моя жена не будет жить со мной?»

Она тревожно закусывает нижнюю губу зубами.

— Я не подумала об этом. — Она кивает, глубоко задумавшись. — Думаю, ты прав. Так действительно будет разумно… Итак, да. Я могу это сделать. Будет приятно немного отдохнуть от моей дерьмовой квартиры. — Тихий смех слетает с её губ. — Что-нибудь ещё?

Я быстро пишу: «Ты больше не работаешь в «Тёмных желаниях».

— У меня нет выбора. Мне нужны деньги. Ну, если они меня ещё не уволили.

Я медленно качаю головой. Затем смотрю на страницу и пишу: «Я позабочусь обо всём, что тебе нужно на время этого соглашения. Твои счета, аренда, еда, одежда. Что бы тебе ни понадобилось — считай, что это уже решено».

Она фыркает.

— Что, как на содержание?

Я пожимаю плечом. «Конечно, если хочешь это так называть».

— Будь серьёзен.

«Я серьёзен». И чтобы доказать, насколько я серьёзен, я засовываю руку в задний карман, достаю бумажник, извлекаю самую толстую кредитную карту и протягиваю её через стол к ней.

Она смотрит на неё так, будто та может укусить.

— Я делаю это не ради твоих денег. — Её глаза смотрят на меня с серьёзным выражением, её брови хмурятся.

«Я знаю». Я хватаю блокнот и пишу: «Временно или нет, ни одна моя жена никогда не узнает, что значит нуждаться».

Она качает головой.

— Когда-нибудь ты сделаешь одну женщину очень счастливой. — Она улыбается и тянется за картой. — Я возьму её, чтобы сделать тебя счастливым. Но я не буду ею пользоваться.

«Посмотрим».

Она вздыхает.

— Но я, думаю, уволюсь из клуба. Я уже немного устала от всех этих хватаний и щипков. — Она морщится, сморщив лицо. — Может быть, я использую это время, чтобы найти другую работу.

Хватания и щипки…?

Я провожу рукой по лицу, отгоняя внезапную ярость, хлынувшую по моим венам.

Положив блокнот на кофейный столик, я откидываюсь на спинку кресла. Она протягивает руку, прося ручку, и я приподнимаю бровь в ответ.

— Мы должны подписать его. — Она выхватывает у меня ручку. — Контракт ничего не значит, если он не подписан.

После того как она подписывает своё имя, она возвращает его мне, и я делаю то же самое.

— Хорошо тогда. — Она отрывает лист бумаги от блокнота и откидывается на спинку кресла, зеркально отражая мою позу. — Я не могу поверить, что мы женимся. — Смех пузырьком вырывается из неё. — Это безумие?

Я пожимаю одним плечом и встаю, направляясь на кухню.

Действительно ли безумно временно жениться на красивой женщине, чтобы помочь ей получить наследство? Нет, я слышал и более безумные истории в нашем мире.

Открыв дверцу духовки, я позволяю восхитительному аромату разнестись по воздуху, вызывая слюнотечение. Я накладываю стейк на тарелку, нарезаю его ломтиками и раскладываю на две тарелки вместе с картофелем с травами.

— Это пахнет очень вкусно. — Алина заходит на кухню и, выбрав магнит на холодильнике, прикрепляет наши правила на его дверцу. Она разворачивается, бросает блокнот на стойку, затем прислоняется бедром к стене и скрещивает руки на груди, наблюдая, как я добавляю немного соуса для стейка на каждую тарелку. — Я понятия не имела, что ты умеешь готовить.

Я беру обе тарелки и ставлю их на стойку. Мой указательный палец сгибается в приглашающем жесте, чтобы она подошла, и я дёргаю подбородком в сторону стула.

— О, нет. Я не хочу есть твой ужин. Мне, наверное, всё равно пора идти. — Я приподнимаю бровь, и она немедленно замолкает, закатывая нижнюю губу с лёгкой усмешкой. — Наверное, я могу немного поесть. — Она занимает своё место, и когда она отрезает первый кусок, я наливаю каждому из нас по бокалу виски.

Когда я пододвигаю к ней стакан, она берёт её и затем с игривой улыбкой поднимает в воздух:

— За новобрачных.

Я звякаю своим бокалом о её, затем делаю глоток. Она морщится, когда жидкость стекает по горлу, но по крайней мере на этот раз не кашляет лёгкими.

Может быть, у неё развивается вкус к этому.

Я беру блокнот, нахожу чистую страницу и пишу: «Итак, после шестидесяти дней, кому ты должна сообщить, чтобы получить наследство?»

Её взгляд падает на тарелку.

— Родственник моей матери контролирует всё. Я сообщу им, что выхожу замуж, а когда пройдёт шестьдесят дней, им понадобится только моя подпись для завершения перевода.

Достаточно просто. Я пишу на бумаге: «А как же твой отец?»

Она морщит нос: — А что насчёт него?

«Ты собираешься сказать ему, что мы женимся?»

Она выжидает мгновение, затем говорит. — Думаю, лучше не стоит. Тем более что это временно. К тому же он сейчас путешествует. Я бы не хотела… беспокоить его этим.

Беспокоить? Она его единственная дочь. И я точно знаю, что этот мужчина не захотел бы пропустить её свадьбу. Но я пропускаю эту информацию мимо ушей и наблюдаю, как она откусывает кусочек еды, медленно жуёт и, проглотив, спрашивает.

— Как думаешь, твоя семья воспримет эту новость?

Я пожимаю плечом и пишу: «Думаю, со скептицизмом и недоверием. Но ты им нравишься. Ты всегда была как одна из нас, так что я уверен, они привыкнут».

Она прикусывает нижнюю губу: — Думаю, мы когда-нибудь это узнаем.

Я постукиваю ручкой по бумаге, затем пишу: «Итак, когда мы сделаем это официально?»

Она прижимает указательный палец к подбородку, наклоняет голову набок и спрашивает: — Ты завтра свободен?

Глава 7

Алина