Позади меня раздаётся стон, и в ответ моё тело выделяет влагу между бёдрами.

Мне нужно его всё больше с каждой секундой.

Я наклоняюсь, зная, какой вид открываю ему, и зажимаю платье между пальцами, держа его открытым, чтобы войти. Я натягиваю его вверх на бёдра и живот, затем просовываю руки под тонкие бретельки. Закончив, убираю волосы в сторону и смотрю через плечо. Он стоит неподвижно, как статуя, единственным признаком того, что он борется с собой, является сжатый в кулак у груди. Мой взгляд опускается на его штаны, где практически невозможно не заметить его твердеющую длину, прижимающуюся к ткани. Ничего себе.

Мы женаты уже несколько недель, но ни разу он не переступил черту. Ту самую, о которой я думаю всё больше с каждым днём. Особенно ночью, когда я не сплю, глядя в потолок, пока его скульптурное тело лежит рядом со мной. И, возможно, из-за этого я слегка раздражена тем, насколько его не трогаю я в эти моменты… Даже если всё это просто понарошку.

Интересно, что бы он подумал, если бы узнал, что я довожу себя до оргазма, думая о нём…

Облизнув нижнюю губу, я спрашиваю: — Можешь застегнуть молнию?

Он отталкивается от косяка и сокращает расстояние между нами, останавливаясь прямо за мной. Его присутствие окутывает, превращая мой мозг в кашу, когда его запах обволакивает меня тисками, от которых я не могу сбежать. Я медленно вдыхаю, когда подушечки его пальцев прижимаются к верхней части моего позвоночника и медленно скользят вниз. Дрожь обрушивается на меня, как лесной пожар, который невозможно сдержать. Его рука сжимает мою талию, а другая обхватывает застёжку и осторожно скользит вверх, ткань сжимается вокруг моих рёбер.

Моё дыхание становится быстрым и прерывистым, я сжимаю бёдра вместе и закрываю глаза.

Это слишком много.

И всё же недостаточно.

Даже близко не то, чего моё тело жаждет и требует от него.

Когда он добирается до верха, проводит рукой вниз по моей спине, другая рука усиливает хватку на моей талии, словно невозможно отпустить, но в конце концов делает это. Делает шаг назад, и я кружусь, мои волосы развеваются по обнажённым плечам.

Он держит безопасную дистанцию между нами.

Дистанцию, которую я внезапно жажду устранить.

Я смотрю на себя и медленно двигаю бёдрами, наблюдая, как танцует бахрома. Подняв взгляд, вижу, как его челюсть сжимается, а взгляд прикован к моему телу.

— Я нормально выгляжу?

Рык раздаётся в его горле, он приближается, его рука прижимается к моей груди, прижимая меня к стеклу. Он наклоняется, ладонь обвивается вокруг моей шеи, пальцы запутываются в моих волосах, удерживая меня. Грохот моего сердца отдаётся в ушах, когда он проводит губами по коже.

— Кра…сивая, — рычит он властно.

Жар разливается по моей груди, когда вихрь эмоций охватывает меня.

— Мауро… — выдыхаю я, когда он прижимается губами к месту под моим ухом, оставляя меня бездыханной. Мои пальцы тянутся, вцепляясь в его жилет, бессознательно притягивая себя в его объятия.

Его пальцы растопыриваются на моих рёбрах, притягивая меня к нему. Собственническое прикосновение заставляет всхлип сорваться с моих губ.

Каждый нерв в моём теле оживает с невыносимым количеством потребности, текущей сквозь меня.

Один дюйм — всё, что нужно, чтобы мои губы встретились с его.

Чтобы моё тело растаяло под его прикосновением.

Но как только я начинаю двигаться, я немедленно останавливаюсь.

Правила.

Правила, которые мы установили, чтобы всё не запуталось.

Правила, чтобы, когда всё будет сказано и сделано между нами, я не ушла с разбитым сердцем.

Словно ведро ледяной воды пролилось на меня, я делаю шаг в сторону, выходя из его прикосновения. Подальше от его образного влияния на меня.

Прочистив горло, я смотрю в сторону, разглаживая волосы. — Спасибо, Мауро. За всё это. — Я возвращаю взгляд к нему и изо всех сил стараюсь изобразить улыбку, которую не чувствую. Он выпрямляется во весь рост, его брови нахмурены то ли от замешательства, то ли от разочарования. Я не совсем уверена, что именно, и, честно говоря, не хочу знать. — Нам, наверное, стоит присоединиться к остальным, прежде чем они пойдут искать нас.

Я обхожу его и открываю дверь, музыка снова разносится вокруг нас. И, пока не потеряла смелость, я хватаюсь за перила и спускаюсь по лестнице, сдерживая слёзы, которым не место здесь.

Потому что это только временно.

Глава 1

4

Мауро

— Похоже, тебе не помешает выпить, большой парень. — Вин подзывает официанта, и мгновение спустя бокал с янтарной жидкостью оказывается передо мной.

Я обхватываю пальцами хрусталь и залпом проглатываю его одним глотком, надеясь, что жжение смоет незаконные образы Алины, блуждающие в моей голове, но это почти не помогает.

Прошли недели с тех пор, как мы произнесли клятвы, и всё это время она ни разу не приблизилась к чертовой черте между нами. Черте, которую я мечтал бы уничтожить, особенно по ночам, когда она спокойно спит рядом, выглядя не затронутой нашей близостью, пока я молча страдаю.

Но сегодня…

Сегодня наверху она играла с огнём.

С огнём, который я позволил бы сжечь себя, если бы это означало шанс обладать ею так, как я только мог воображать.

Она — искушение на серебряном подносе.

Мягкая. С изгибами. Сексуальная.

И я отдал бы всё за вкус чего-то столь совершенного.

Но я держал дистанцию. Не только потому, что был недостоин её, но и потому, что видел правду под её приглашением. Она предлагала больше, чем была готова дать, и принять это было бы настоящим грехом. Это подтвердилось, когда она отстранилась от меня, словно в её ухе прозвенел предупредительный звонок.

Было ли больно наблюдать, как она так легко отстраняется? Я тру грудину, где осталась глубокая боль. Затем ставлю бокал немного резче, чем нужно.

— Похоже, у тебя получилось. — Лео скользит на сиденье рядом со мной. Его взгляд устремляется на танцпол, где Алина, Скарлетт и Мадлен движутся в такт музыке. Все вокруг них, кажется, знают, что лучше не вторгаться в их пространство. Я дёргаю воротник, замечая количество людей, кишащих вокруг. Я правда ненавижу толпы. Но ради Алины… — Алина выглядит счастливой.

Мои глаза находят Алину. Невозможно не заметить, как её лицо сияет, когда она покачивается в такт музыке.

Есть ли у неё хоть капля ритма?

Абсолютно нет.

Но что-то в этом зрелище всё равно притягивает меня. Уголки моего рта приподнимаются, прежде чем я успеваю их остановить, тепло разливается по моим венам.

— Никогда не думал, что увижу день, когда мистер Ворчун влюбится, — говорит Вин, вытянув руку вдоль спинки дивана. Я уже готов показать ему средний палец, когда он говорит мне: — Тебе идёт.

Алекс подсаживается к Вину, а Илай занимает свободное место рядом с Лео, заполняя пространство за нашим столом.

Я скрещиваю руки на груди и сверлю Вина взглядом.

— Что? — спрашивает он с недоумением в голосе. — Я только что сделал тебе комплимент.

Да, это так. Но я всё ещё раздражён из-за более раннего события.

Алекс отрывает взгляд от телефона.

— Думаю, он хочет знать, почему ты решил позвонить Грегори, не обсудив это с ним сначала.

Вин пожимает плечом.

— Что плохого в том, чтобы пригласить его на вечеринку?

Я приподнимаю бровь.

— Ладно. — Он наклоняется вперёд. — Тебя не кажется странным, что твоя жена не сообщила своему отцу, что вышла замуж?

Я не буду притворяться, что эта мысль не приходила мне в голову. Но я предполагаю, что это потому, что всё это временно (чего Вин и остальные не знают), и она, вероятно, не считает, что её отцу нужно знать… так ведь?

Телефон Вина вибрирует, он смотрит на экран, и его черты быстро становятся серьёзными.