Рык вырывается из моего горла, когда я смотрю на свою левую руку. Из моей плоти торчит нож, а окровавленные пальцы Казимира всё ещё обхватывают рукоятку. Он тянет его вниз, вызывая огненную боль, разливающуюся по моему бицепсу.

Я выхватываю нож из его руки, вытаскивая его одним движением, и отбрасываю в сторону. Кровь сочится по моей коже.

— Ещё один шрам в коллекцию, страшный ты ублюдок!

Я наношу удар прямо ему в голову, отчего его глаза закрываются, а голова откидывается набок.

Он либо мёртв, либо без сознания.

Я надеюсь, что первое.

Но сомневаюсь, что мне так повезло.

И я не готов рисковать.

Я тянусь за спину за своим пистолетом... своим пистолетом. Мой взгляд стреляет в сторону, замечая его в нескольких футах от меня.

— Мауро! — кричит Вин. — Пошли! Их слишком много! Нужно двигаться сейчас!

Неохотно я откатываюсь от тела Казимира и бегу к ожидающей машине, пули свистят вокруг меня.

Но я не останавливаюсь.

Я продолжаю бежать.

Я продолжаю сражаться.

Потому что дома меня ждёт жена.

И у меня нет планов делать её вдовой в ближайшее время.

Когда я запрыгиваю на заднее сиденье, Вин нажимает на газ, и мы уносимся прочь.

— Рискованно было, — замечает Вин, глядя на меня в зеркало заднего вида. Я закатываю глаза и откидываюсь на сиденье, пытаясь отдышаться.

Алекс смотрит в окно рядом с собой, поэтому я стучу его по плечу. Когда он смотрит на меня, я вижу столько ярости в его глазах.

«Что случилось?»

— Мы потеряли одного охранника, Дарио, а женщины были… — Он прочищает горло. — Они были связаны в трюме. Некоторые из них выглядели наркотизированными.

«Сколько их было?»

Он вздыхает. — Шесть.

«И мы всех забрали? С ними всё в порядке?»

Он кивает. — Они в последней машине. Все они выглядели физически здоровыми, насколько я мог судить при быстром осмотре, но доктор Роуз сможет им помочь.

«Это хорошо».

— Да, наверное.

«Наверное?»

— Я просто имею в виду… Когда это всё прекратится? — Он издаёт разочарованный вздох, полный напряжения. — Одна из женщин выглядела едва ли на восемнадцать, и когда она посмотрела на меня… — Он качает головой. — Всё, о чём я мог думать: «Что, если бы это была Клара?»

Я сжимаю его плечо, понимая, о чём он думает.

Из-за боли, стреляющей в моей руке, у меня вырывается стон, и его взгляд приковывается к крови, пропитавшей мою рубашку.

— Мне нужно перевязать это, — говорит он мне. Его взгляд скользит по кожаным сиденьям, качая головой. — Выводить кровь с кожи — та ещё морока.

— О, Иисусе Христе, Мауро, — ворчит Вин. — Мама мне за это голову оторвёт.

Алекс засовывает руку в сумку у своих ног и достаёт рулон бинта.

— Тебе, вероятно, нужно будет зашить это, как только мы вернёмся домой, но пока сойдёт и так.

Я закусываю внутреннюю сторону щеки, снимая рубашку и бросая её на пол.

— Блять. Он тебя серьёзно зацепил. — Алекс поправляет очки и осматривает рану внимательнее. — Казимир?

Я киваю.

— Убедись, что тщательно очистишь это, когда вернёшься домой. Не хочешь, чтобы занесло инфекцию.

Я откидываюсь назад, закрывая глаза.

— Хочешь жидкой смелости? — спрашивает Лео с переднего сиденья.

Я качаю головой.

Единственное, чего я хочу, — это вернуться домой.

К моей временной жене.

Даже если это означает ещё одну бессонную ночь, проведённую вглядываясь в потолок с ней рядом.

Глава 1

1

Алина

— Вода текла по долине, плавно и грациозно, когда она шла по полю диких цветов в поисках пути домой. Такого, который увёл бы её прочь от пугающего леса, оставшегося позади. Подальше от монстров, которые, по многим историям, рассказанным ей в детстве, называли этот лес домом. Но любопытство всегда брало над ней верх. И когда солнце начало садиться, она поняла, что забрела слишком далеко от безопасной деревни и подошла слишком близко к ужасам, которые ждали в темноте. Заметив прогалину, облегчение наполнило её, но лишь временно, потому что в тот самый момент она почувствовала это. Или, скорее, она почувствовала его. Её дыхание участилось, она туже затянула на себе плащ, её взгляд метался между деревьями…

Скрип.

Из меня вырывается вскрик, я роняю книгу на колени и хлопаю рукой по груди, чувствуя, как сердце бешено колотится под ладонью. Мой взгляд быстро перемещается туда, откуда донёсся шум, и я вижу Мауро, стоящего в дверях.

— Мауро. — Облегчение наполняет меня, я кладу книгу на кофейный столик и встаю. — Я думала, ты не вернёшься до позднего вечера.

Тёмно-красные капли стекают по его руке. Он истекает кровью.

— Что случилось? — Я не даю ему шанса объяснить, бросаюсь к нему и осматриваю бинт, обмотанный вокруг его бицепса, залитый кровью. — Что случилось? — снова выдыхаю я, моё сердце бьётся слишком быстро, а взгляд остаётся прикованным к его ране. — Кто это с тобой сделал?

Он берёт меня за подбородок, привлекая моё внимание.

«Я в порядке».

— Нет, не в порядке. Тебя очевидно кто-то ударил ножом. — Я качаю головой, осматривая повреждение, пытаясь мыслить здраво. Это так много крови. Слишком много крови. Он мог умереть…

— Стой!

Мои глаза находят его…

Его колени падают на траву…

Мои руки обхватывают его…

Его сердце бьётся так же быстро, как моё…

Я прочищаю горло, борясь с дрожью, которая хочет овладеть моим телом, и сосредотачиваюсь на его ране.

— Мне нужно это очистить.

Его брови хмурятся, он качает головой, но я не принимаю «нет» за ответ. Схватив за руку, я веду его на кухню и останавливаюсь у раковины. Стоять так близко к его обнажённому скульптурному торсу — волна жара приливает к моей промежности, но я быстро отгоняю это чувство. Не время.

Я осторожно начинаю разматывать рану. Осмотрев её вблизи, замечаю, что кровотечение в основном остановилось, поэтому наложение давления сейчас было бы бесполезно.

— Можешь наклониться над раковиной?

Он делает это без возражений, наблюдая, как я маневрирую насадкой душа, чтобы вода стекала по всей длине его руки, смывая грязь и частицы. Я выдавливаю каплю мыла в руку и намыливаю область вокруг раны, стараясь не подносить слишком близко к самому порезу. Убедившись, что всё чисто, я беру кухонное полотенце и промокаю область.

— Тебе, наверное, нужно зашить это у доктора Роуз. Не думаю, что бинта будет достаточно.

Он кивает, делает шаг к шкафчику, пока я мою руки. Засунув руку внутрь, он достаёт набор для наложения швов и бросает его мне. Я ловлю его грудью, и в тот момент, когда понимаю, зачем он дал мне это, мои глаза расширяются.

— Ты не можешь быть серьёзен.

«Я серьёзен».

Я качаю головой.

— Ни за что. Я никогда раньше никому не накладывала швы.

«Всё когда-то бывает впервые».

Мои губы приоткрываются: — Но… что, если я ошибусь?

Он пожимает плечом.

Я с трудом сглатываю: — Ты не рассердишься, если я сделаю что-то не так?

Он протягивает руку и берёт меня за подбородок. — Доверяю, — говорит он, отодвигая все мои тревоги и сомнения на задний план.

Он доверяет мне это.

Я прикусываю нижнюю губу и киваю: — Ладно. Я могу попробовать. — Я смотрю на него. — Но мне нужно, чтобы ты сел, чтобы у меня был лучший угол.

Он отходит и направляется к креслу, ближайшему к огню, к тому самому, в котором я только что сидела.

Я встаю перед ним, мои пальцы слегка дрожат, но я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить свой бешено мечущийся разум.

— Я могу это сделать, — тихо говорю я.

Открыв набор, достаю иглу и нить, затем вдеваю нить в игольное ушко. Я смотрю на его рану, не представляя, как это начать.

— Итак, я просто должна проткнуть это через твою кожу и начать шить, как будто работаю над подолом своих брюк?