— Мне жаль, — начинает Андреа. — Я пыталась с ними договориться, но они не стали слушать.

— Это не ваша вина. Я понимаю. Я уверена, ему просто нужно время, чтобы привыкнуть к ним. — Я надеваю фальшивую улыбку, ту, что особенно трудно показать. — Где он?

— В библиотеке, конечно, — тихо смеётся она, её глаза лучатся теплом. Я начинаю двигаться, но прежде чем делаю шаг, Андреа говорит: — Чуть не забыла. Это вам. — Она тянется через стойку и достаёт конверт. На лицевой стороне штемпель «срочно», что вызывает во мне мгновенную тревогу.

Я беру его, благодарю и иду по коридору, поворачивая налево, проходя мимо нескольких врачей и медсестёр, которые дружелюбно улыбаются мне в ответ. Когда добираюсь до массивных дубовых дверей, я медленно толкаю их, заглядывая внутрь, прежде чем войти. Сразу же я замечаю его в глубине комнаты, он читает книгу у камина.

— Привет, пап, — тихо говорю я, приближаясь.

Он поднимает глаза, его брови сначала хмурятся в замешательстве, но в тот момент, когда взгляд падает на меня, хмурое выражение исчезает.

— Алина. — Он роняет книгу и тянется ко мне, когда я наклоняюсь и целую его в щёку, руки отца обхватывают меня. Знакомый запах окружает, трогая за живое и напоминая о том, по чему я скучаю.

— Как ты? — Я устраиваюсь в кресле напротив него и кладу конверт на столик между нами. Мои глаза скользят к трости, прислонённой к стене рядом с ним. Когда он начал ею пользоваться?

Он закрывает книгу и кладёт её на подлокотник кресла. — Хорошие дни и плохие. Пока что, думаю, этот день был хорошим.

Я киваю, цепляясь за это слово. «Хороший». Именно это я хочу слышать.

— Андреа упомянула, что тебе прописали новые лекарства. — Я делаю паузу, прежде чем спросить: — Как ты себя чувствуешь?

Он пожимает плечом, глядя в сторону. — Это имеет значение? Не то чтобы у меня был выбор. Я должен принимать то, что они дают.

Я качаю головой. — У тебя есть выбор. Поэтому я и спрашиваю. Если эти новые лекарства заставляют тебя чувствовать себя хуже, я сделаю всё, чтобы вернуть тебя на старые.

Он усмехается, его взгляд возвращается ко мне.

— Я ценю это, милая. Но я в порядке. Не то чтобы, ну… — Он сглатывает и смотрит в ближайшее окно, наблюдая, как красный кардинал перепрыгивает с ветки на ветку. Ему требуется время, прежде чем он говорит: — Не то чтобы у меня оставалось много времени, в любом случае.

Его слова пронзают моё бьющееся сердце.

— Пожалуйста, не говори так. — Кончик моего носа горит, и моё горло становится хриплым, когда я сдерживаю слёзы. Плакать при нём — значит расстроить его, и я не хочу делать ему больно. — У тебя лучшая команда врачей в твоём распоряжении. Я уверена, скоро будет прорыв. Может, нам стоит рассмотреть некоторые экспериментальные препараты, которые они предлагали. Или если не их, то…

— Алина. — Его голос мягок и спокоен. Его улыбка выражает полное понимание.

Я больше не могу бороться со слезами, готовыми пролиться.

— Я не могу потерять тебя, — шепчу я.

Он тянется и накрывает мою руку своей.

— Ты никогда не потеряешь меня. Я всегда буду здесь. — Он указывает на центр моей груди, прямо над моим сердцем, которое сейчас чувствует себя слишком тяжёлым. — Но ты молода, и у тебя впереди целая жизнь. Ты не должна тратить свои дни на беспокойство обо мне или о том, как мы будем оплачивать моё лечение. Ты должна строить свою жизнь.

Я вытираю глаза. — Я всегда буду беспокоиться о тебе. Ты мой отец. Это буквально то, что я должна делать.

Его взгляд падает на конверт между нами.

— Я знаю, что это место дорогое. Оно нам не по карману. И думаю, нам пора попробовать найти что-то подешевле.

Я решительно качаю головой. — Ни за что. — Я убираю руку от его, хватаю конверт. Вставая, я разрываю его на куски и бросаю в огонь. — Мы пробовали те места, и ты не получал необходимой помощи. Тебе становилось хуже. И я не позволю тебе вернуться туда. Я оплатила до конца этого месяца, а потом я придумаю, как заставить это работать. Я всегда справляюсь.

Он вздыхает, откидываясь на спинку кресла.

— Мы просто сражаемся в проигрышной битве, дорогая.

Я отказываюсь верить его словам. Я растираю висок.

— Я думала, возможно, нам пора попросить о помощи. Думаю, мне стоит кому-то рассказать о том, что происходит.

Он смотрит на меня с отвращением, словно я предала его.

— Ты обещала мне, Алина.

— Я знаю, что обещала, — говорю я. — И я сдержала обещание, но всё… — Всё становится хуже. Не лучше. И я не думаю, что смогу больше делать это одна. — Я просто думаю, если бы мы позволили Алари узнать, что происходит…

— Нет, — говорит он с силой, качая головой. — Никто не должен знать. Особенно не они. — Он издаёт кашель, который звучит не очень хорошо, побуждая меня подойти к угловой зоне и налить ему чаю. Я протягиваю ему кружку и радуюсь, когда он делает несколько глотков. — Ты всегда готовишь лучший чай.

Я готовлю?

Он ставит фарфоровую кружку на колени и смотрит на огонь, выглядя потерянным в воспоминании.

— Папа?

— Ты помнишь, как мы впервые встретились?

— Первый раз, когда мы… — Я с трудом сглатываю. Пожалуйста, только не это.

— Я был в командировке, и шёл снег, как и сейчас. — Его взгляд кажется отстранённым, когда он продолжает. — А ты была укутана в своё розовое пальто, ждала автобус. Я увидел тебя и… — Он улыбается. — Что ж, моя дорогая Аня, это была любовь с первого взгляда.

— Папа, — шепчу я, мой голос срывается. — Я не мама.

Он моргает несколько раз, его рука внезапно дрожит, отчего чай проливается через край.

— Что? — Он тревожно оглядывается, гримаса появляется на его лице. — Что происходит? Где я?

Я забираю у него кружку и ставлю на стол. Опустившись перед ним на колени, я беру его руки, сжимая их в своих.

— Всё в порядке. — Я улыбаюсь, не желая, чтобы он знал, что я чувствую себя куском стекла, готовым разбиться на миллион осколков. — Ты в порядке. Ты в безопасности. Обещаю.

Он подозрительно смотрит на меня.

— Ты знаешь своё имя?

Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.

— Я… — Он колеблется, прежде чем сказать: — Меня зовут Грегори Фаулер.

— Хорошо. — Я слегка сжимаю его руку в ободрении. — А ты знаешь, где ты находишься?

Он оглядывает комнату, затем качает головой. Хорошо, не паникуй. Он ещё не так давно здесь. Это место всё ещё может выглядеть для него незнакомым.

— Ты в Mindful Care. Иногда ты забываешь вещи, но замечательные врачи и медсёстры здесь, чтобы помочь тебе с этим.

Он кивает, и его глаза наконец-то приобретают некоторую узнаваемость.

— А ты… — Я с трудом сглатываю, боясь того, каким будет его ответ на следующий вопрос. — Ты знаешь, кто я?

Он всматривается в меня, его брови хмурятся, когда он роется в своей памяти. Внезапно, словно зажглась лампочка, его глаза расширяются, губы приоткрываются.

— Алина, — шепчет он. Слёзы застилают его глаза, медленно стекая по щекам. — Моя милая, милая Алина. — Он давится тихим всхлипом. — Мне так жаль.

— Всё в порядке. — Я обнимаю его, пряча свои слёзы, когда кладу голову ему на плечо. — Ты заблудился, но я нашла тебя. — Слёзы смачивают мои щёки. — Я всегда найду тебя.

Глава 2

0

Мауро

Я вхожу в входную дверь, топаю ботинками по коврику, прежде чем пересечь гостиную и найти Алину именно там, где знал, что она будет. Свернувшуюся калачиком в моём любимом кресле, книгу, свободно лежащую в её руках, и свет камина, танцующий на её чертах. Только её глаза не прикованы к страницам, как обычно; вместо этого они смотрят наружу, выглядя почти потерянными. Отстранёнными.

Она такая последние несколько дней, свет, который она обычно дарит моей тьме, тускнеет. Больше не сияет так ярко, как раньше. Вид этого оборачивает тугую цепь вокруг моего сердца, сжимая до тех пор, пока дышать становится почти невозможно.