Тьма…

Невыносимый шум в моей голове…

Васильевы…

Мир за стенами поместья…

Всё исчезает.

Потому что сейчас важно только она.

Раньше я любил сидеть в этом кресле один.

Теперь я не могу представить, как сижу в нём без неё.

Я убираю руки и показываю жестами: «Долгий день».

— Рабочие дела?

Я киваю, чеша подбородок, не уверенный, сколько мне разрешено ей рассказывать. Я знаю, что Лео рассказывает Скарлетт почти всё, что происходит в нашем мире, скрывая только вещи, которые могут помешать её прогрессу или напугать её. Я уверен, Илай делает то же самое с Мадлен. Хотя Мадлен обычно и так узнаёт всё, учитывая, что она одна из нас.

Но я не хочу секретов между нами.

Она кладёт руку на центр моей груди. — Поговори со мной.

Я колеблюсь, но в конце концов достаю телефон и печатаю: «У нас проблемы с другой семьёй в нашем мире».

Её брови хмурятся. — С какой?

«Васильевы».

Её губы приоткрываются, но она быстро качает головой. — Почему? Что они делают? Я думала, они живут в Чикаго?

«Так и есть», — показываю я жестами. Я провожу рукой по её волосам, решая, как сказать это деликатно. Я быстро печатаю: «Они пытаются импортировать товары, которые не должны».

— Товары? Какие товары?

Я смотрю на огонь, не в силах сказать правду.

Она обхватывает мою щёку, мягко направляя моё лицо, пока наши взгляды не встречаются. Её большой палец скользит по моей коже.

— Я вижу беспокойство в твоих глазах за меня, но я справлюсь. Обещаю.

Я делаю глубокий вдох.

«Женщины».

Из неё вырывается маленький вздох. — Женщины? Но как? Где?

«У них есть свои способы». Я убираю её волосы за ухо и затем печатаю: «Мы работали над тем, чтобы остановить их, но они безжалостны. И теперь они близки к получению доступа к портам Аляски, что только усложнит их остановку. Они будут отправлять женщин из России через порт незамеченными. У нас нет там никакой власти, и мы не знаем, кто сейчас отвечает, но узнаем».

Она замирает, её глаза выглядят стеклянными, словно потерянными в своих мыслях.

Я отбрасываю телефон в сторону и хватаю её за руку, слегка сжимая. Она моргает несколько раз, её глаза смотрят в мои с такой печалью.

— Они экспортируют женщин, — выдыхает она дрожа.

Я киваю.

— Я… я понятия не имела, — бормочет она, качая головой в неверии. — Но они не могут. Это незаконно. Я имею в виду, я знаю, что в этом мире делаются другие плохие вещи, но это… — Она прижимает ладонь к виску, её грудь вздымается немного быстрее. — Это действительно незаконно.

И вот почему я не был уверен, стоит ли говорить ей правду. Алина знает, что происходит в моей семье. Она знает, как мы ведём дела и получаем стабильный и очень прибыльный доход. Но моя семья никогда не будет участвовать в торговле людьми ради получения прибыли. И моя милая Алина, должно быть, не осознаёт, что другие в нашем мире сделают всё, чтобы заработать быстрые деньги.

Включая такие жестокие и мерзкие поступки, как торговля женщинами.

«Всё в порядке. Мы не позволим этому случиться».

— Но как? — Слёзы наполняют её глаза. — Как вы остановите их?

Страх в её глазах вызывает у меня сильное сжатие в груди.

Мне следовало бы потянуться за телефоном, чтобы напечатать, но вместо этого я показываю жестами: «Мои кузены работают с нами, чтобы положить этому конец. Мы не позволим им получить доступ к этому порту. Обещаю». Я прижимаюсь губами к её виску. «Я не хочу, чтобы ты об этом беспокоилась».

Она кивает, дрожь пробегает по ней, когда она поднимает дрожащую руку, чтобы поправить очки, вытирая глаза. Она смахивает слёзы морганием и смотрит на меня.

— Прости. Я не хочу быть такой эмоциональной. Я хочу быть здесь для тебя, когда тебе нужно снять с души то, что может тяготить тебя. Просто это трудно принять. И я думаю… — Она закусывает нижнюю губу и закрывает глаза. — Мауро, я думаю, мне нужно…

Её телефон вибрирует на столе, и мы оба смотрим на него. Она тянется к нему, и в тот момент, когда видит имя на экране, она спрыгивает с моих колен.

— Прости. Это мой отец. Он обычно не звонит так поздно. Мне нужно ответить. — Прежде чем я успеваю ответить, она прижимает телефон к уху. — Привет, пап. — Она уже движется к лестнице. — Да, конечно.

Она исчезает наверху, и тихий щелчок закрывающейся двери спальни за ней подтверждает, что она в спальне.

Я остаюсь сидеть на мгновение дольше, чем нужно, глядя в огонь. Выдыхаю и поднимаюсь на ноги, подходя к пруду с кои. Я откручиваю контейнер и рассыпаю гранулы по поверхности. Смотрю, как появляются рыбы, жадно клюют кусочки, прежде чем исчезнуть обратно во тьму.

Поверхность успокаивается, проглатывая последнюю рябь. Моё отражение колеблется там, пойманное между мягким светом от пламени и глубокими тенями.

Но слишком поздно. Я вижу его.

Зверя, который смотрит на меня в ответ.

Того, кто недостоин любви.

Недостоин Алины.

Глава 2

3

Алина

— Ты выглядишь счастливой, — говорит Скарлетт, её пальцы тянут узел розового фартука на её талии.

— Правда? — Я подношу руку к лицу, понимая, что улыбаюсь как гребаная идиотка. Я стряхиваю улыбку, но она так же быстро возвращается.

— Да, выглядишь. — Мадлен подходит к моему боку, опуская контейнер с посудой в раковину.

Мы провели день, работая волонтёрами в Центре для женщин и детей Святой Елизаветы Джейн, по локоть в подготовительной работе к их ежегодному сбору средств — мероприятию, которое сама Сесилия Алари проводит каждый год. До него всего несколько дней, и мы втроём предложили помочь на кухне, освободив персонал, чтобы они могли сосредоточиться на последних деталях.

Мадлен толкает меня плечом, её улыбка знающая. — Тебе идёт быть влюблённой.

Это слово бьёт сильнее, чем я ожидала.

Я закусываю нижнюю губу, моя грудь сжимается, когда одна мысль эхом разносится во мне.

Я не могу быть влюблена.

Не тогда, когда это противоречит правилам, потому что этот брак — всего лишь временный. О чём мне постоянно приходится себе напоминать…

И не тогда, когда я всё это время лгала Мауро обо всём.

Одна только эта мысль заставляет чувство вины кружиться внутри меня, как беспощадный шторм.

Но я знаю, что мне нужно сделать, чтобы всё исправить.

Я просто надеюсь, что не слишком поздно.

— Я слышала, Мауро увёз тебя в Париж на прошлых выходных. — Скарлетт игриво толкается плечом с моим, и я быстро вытряхиваюсь из своих мыслей.

— Да, увёз.

Это был один из лучших моментов в моей жизни.

И всё это благодаря ему.

Мужчине, который сделал всё, чтобы, чёрт возьми, улыбка появилась на моём лице, когда я этого не заслуживала.

— О, он без ума от тебя, — говорит Мадлен, стягивая сетку для волос и позволяя своим чёрным прядям упасть свободно. — Я никогда не видела своего брата влюблённым. Если подумать, я вообще никогда раньше не видела его с другой женщиной. — Она пожимает плечом. — Думала, он проведёт остаток жизни в полном одиночестве в этих горах, но должна сказать, я рада, что это больше не так.

— Да… — Я открываю кран, позволяя тёплой воде течь по моим рукам, оттирая остатки муки и соуса. Моя грудь сжимается при мысли о завершении этой договорённости. Особенно потому, что я не припомню времени в своей жизни, когда я когда-либо чувствовала себя такой счастливой, несмотря на всё остальное, что кружится вокруг меня. Кстати говоря… — Мне нужно позвонить, — говорю я, заставляя свой голос быть ровным. — Я скоро вернусь.

— Мы почти закончили здесь. Хочешь, чтобы мы подождали тебя? — спрашивает Мадлен, перекидывая сумку через плечо. — Илай не будет против.

— Нет, нет. Не волнуйтесь. — Я отмахиваюсь от них. — Джои всё равно ждёт меня в машине перед входом.