— Это просто… — Я качаю головой, всё ещё впитывая всё. — Такое волшебное. Такое красивое.

Когда я поворачиваюсь, понимаю, что Мауро смотрит не на живописный вид, а на… меня. Его взгляд задерживается медленно и пристально, путешествуя от моей головы до пальцев ног. Жар расцветает под его вниманием, и внезапно моя одежда становится слишком тёплой. Во мне чешется желание снять её. Чтобы Мауро снял её.

Я закусываю нижнюю губу, сжимая бёдра вместе.

И впервые с тех пор, как мы приехали, в голову закрадывается опасная мысль…

Действуют ли наши правила, когда мы так далеко от дома?

Глава 1

6

Мауро

— Никаких правил сегодня, дамы! — кричит инструктор по танцам в микрофон, как раз перед тем, как из динамиков взрывается сальса.

На возвышающейся сцене в центре ресторана под открытым небом Алина, Мадлен и Скарлетт следуют за ним, подражая его движениям, или, по крайней мере, пытаются. А Алина — Боже, помоги мне — улыбается каждый раз, когда ошибается. Она спотыкается по всему полу без капли ритма или грации, но её улыбку невозможно игнорировать. Она заразительна до неприличия, зажигая что-то незнакомое в центре моей груди.

— И поворот! Три, два, один! Поворот! И кружение!

Это наша третья ночь здесь, и после целого дня, проведённого в шезлонгах под солнцем с бесконечным количеством напитков, сцена, разворачивающаяся здесь, — чистый хаос. И каким-то образом это лучшее, что я видел за всю неделю.

Вин падает на сиденье рядом со мной.

— Это как смотреть на трёх пьяных обезьян, которые впервые поняли, что могут ходить. — Он откидывается на спинку стула, посмеиваясь. — Мадлен трудно следовать указаниям. Она прирождённый лидер.

— Ты мне говоришь, — добавляет Илай, выглядя гордым, когда скользит на стул напротив нас.

— Скарлетт на третьей пина-коладе, — начинает Лео. — Это лишь вопрос времени, прежде чем…

Скарлетт падает на землю, смех вырывается из неё, пока Мадлен спешит помочь ей подняться.

— И это мой выход, — говорит Лео с усмешкой. Он уже на ногах, подхватывая Скарлетт с лёгкостью. Она смеётся, сворачиваясь в нём.

В тот момент, когда мой взгляд находит Алину, её взгляд поднимается и встречается с моим. Он ловит свечение висящих над головой гирлянд, сияя ярко. «Позволь мне отвлечь тебя» — её слова тех дней назад возвращаются ко мне, мягкие и опасные, пробуждая во мне пагубную потребность.

Потребность обладать ею.

Доставить ей удовольствие.

Поглотить её.

И в тот момент, когда она потёрлась об меня… Всё, чего я хотел, — это бросить её на кровать и сделать своей.

Но у нас есть правила.

Правила, чтобы всё не стало запутанным.

Я дёргаю себя за кончики волос. Что бы я только не отдал, чтобы уничтожить эти грёбаные правила!

— О чём задумался, большой парень? — Вин подпирает подбородок ладонью.

Я качаю головой и наклоняюсь вперёд. Нет никакой возможности сказать ему правду. Что этот брак — ложь. Тщательно продуманная договорённость, позволяющая Алине получить доступ к наследству. Или что где-то на этом пути границы размылись. Что я чувствую то, чего не должен, по отношению к своей ненастоящей жене. Или что в самолёте сюда мы впервые целовались, как пара подростков, прячущихся в чулане.

Поэтому вместо этого я достаю телефон и печатаю: «Думаешь, Васильевы отомстят?»

Вин откидывается назад, трёт челюсть, обдумывая.

— Вероятно. — Он сжимает моё плечо, крепко и обнадёживающе. — Но мы будем готовы. Я сделал всё, чтобы никто больше не ступил в наш дом. Это безопаснее, чем Букингемский дворец. На самом деле, некоторые из охранников, которых я нанял, раньше работали там. — Он слегка прищуривается. — Ты правда беспокоишься о них или тебя гложет что-то другое?

Я прикусываю нижнюю губу между зубами, постукивая указательным пальцем по столу.

— Ты знаешь, что можешь поговорить со мной, да? — в его голос проскальзывает беспокойство. — Я имею в виду, нам не нужно говорить о наших чувствах и всем таком, но как твой старший брат я здесь, если тебе нужна помощь. — Он хлопает меня по плечу, и я показываю ему благодарную улыбку.

— А теперь давайте сделаем это медленно, — говорит инструктор всем.

Музыка меняется на что-то чувственное и сладострастное, такое, что мгновенно меняет атмосферу.

Мой взгляд возвращается к сцене. У Илая — Мадлен. У Лео — Скарлетт. Но когда я замечаю Алину, моё зрение темнеет.

Какой-то молодой сотрудник, явно лишённый здравого смысла, протягивает ей руку. Она качает головой с вежливой улыбкой, но он настаивает. И в ту секунду, когда она смотрит через плечо на меня, во мне что-то щёлкает.

— Лучше пойди покажи всем, чья это жена, — бормочет Вин, в его голосе слышно веселье.

Я резко встаю, отчего мой стул с грохотом падает позади меня. Мои шаги пожирают расстояние до танцпола, пульс бьётся всё сильнее с каждым шагом.

Я хватаю его за воротник и оттаскиваю назад, отталкивая прочь. Кровь мгновенно отливает от его лица, он вскидывает руки, дрожа.

— Мауро! — задыхается Алина позади меня.

Я нависаю над мужчиной, каждая мышца напряжена, грудь вздымается, когда ярость пульсирует в моих венах. Мои руки сжимаются в кулаки по бокам.

— Моя… жена! — рычу я так громко, как только могу, надеясь, что весь грёбаный остров слышит меня, плевать на острую боль, бегущую вверх и вниз по моей гортани.

Но в тот момент, когда Алина кладёт руку мне на спину, я чувствую, как ярость медленно уходит из моего тела. Гнев утихает почти мгновенно, отступая под её прикосновением. Я бросаю на мужчину последний предупредительный взгляд. Он опускает голову, обильно извиняясь, прежде чем поспешно убраться прочь.

Когда я поворачиваюсь к ней, она обхватывает мою щёку ладонью, закусывая нижнюю губу.

— Потанцуешь со мной?

Не колеблясь, я скольжу одной рукой по её талии, а другой переплетаю свои пальцы с её. Она тянется вверх, но ей не хватает роста, чтобы обвить мою шею, поэтому её свободная рука вместо этого ложится на моё плечо. И затем мы движемся в такт музыке.

— Ты начинаешь делать это привычкой, — задумчиво говорит она, сдерживая улыбку.

Я издаю горловой звук в ответ.

— Я не жалуюсь. Мне нравится танцевать с тобой.

Я приподнимаю бровь, застигнутый врасплох.

— Я серьёзно, — добавляет она, голос смягчается. Она выдыхает, подбирая нужные слова. — Я чувствую… — Она качает головой. — Я не знаю, как это объяснить. Мне просто кажется правильным быть в твоих объятиях вот так.

Справа от меня слышен свист, и я вижу, как Вин подбадривает и хлопает. Я хмурюсь и незаметно показываю ему средний палец.

— Не знаю, заметил ты или нет, — продолжает она, — но ты назвал меня своей женой. — Она смотрит на меня из-под ресниц. — И мне это даже понравилось.

Мои шаги замедляются, когда она прижимается головой к моей груди.

— Было приятно, — бормочет она, проводя пальцем по моему бицепсу. — Даже если это было понарошку.

Понарошку?

Верно. Именно так это и должно быть.

Единственная проблема в том, что, стоя здесь с ней в объятиях, я больше не уверен, что между нами ненастоящее, а что — настоящее.

Она откидывается назад, её брови хмурятся, когда взгляд скользит к моей груди.

— Я подумала… — Она замолкает. — Забудь, — тихо говорит она. — Это глупо.

Я перестаю двигаться, подношу руку к её подбородку и приподнимаю её лицо, пока наши взгляды не встречаются.

Она сглатывает. Её дыхание учащается, зрачки расширяются, когда пространство между нами словно сжимается.

— Что ж, что, если, пока мы здесь… — Она облизывает нижнюю губу, её взгляд блуждает вокруг, затем возвращается ко мне. — Что, если бы не было никаких правил?

Моё сердце бешено колотится под рёбрами, когда смысл её слов омывает меня.

— Дамы и господа, ужин подан, — объявляет официант, прерывая наш момент.