Никаких колебаний.

Никакой паузы.

Потому что его губы сливаются с моими, заставляя мою голову упасть на подушку, когда его язык проскальзывает между моими губами. Он тянется к тумбочке, хватая свой бумажник, и мои пальцы обхватывают его запястье.

— Нам не нужен презерватив, — говорю я ему. — Можем, если хочешь, но я чиста… очевидно. — Румянец разливается по моим щекам. — И я принимаю противозачаточные. Ты… — Я сглатываю. — Ты тоже чист?

Он энергично кивает.

— Тогда я… я не хочу ничего между нами.

Он моргает несколько раз, и я вижу, как его горло работает, когда он снова опускает губы на мои.

Я таю под его прикосновением, моё тело становится податливым для него. Стон эхом разносится по комнате, когда его член скользит вдоль моей щёлки, трется о мой клитор. Мои ноги обхватывают его крепкое тело, его мышцы ощущаются как камень в моей хватке.

Он отстраняется, скользя губами по моему горлу. Посасывает и лижет. Помечает меня как свою.

Каждый дюйм моего тела чувствует себя живым, пульсируя от потребности.

— Ещё, — умоляю я. — Я хочу всего тебя, Мауро.

Он нависает надо мной, глядя мне в глаза. Рукой он располагает себя у моего входа. Я делаю глубокий вдох и жду, когда он начнёт проникать внутрь меня.

Медленно он входит в меня — дюйм за дюймом.

Я закусываю губу, когда он растягивает меня, давление почти невыносимо.

Он останавливается, обхватывая мою щёку, на его лице появляется беспокойство.

Я качаю головой. — Не останавливайся. Продолжай. Я выдержу.

Его губы касаются моего лба, когда он скользит глубже. Свободная рука змеёй проскальзывает между нами, подушечки его пальцев мягко кружат по моему самому чувствительному месту. Это именно то, что нужно моему телу, чтобы расслабиться под его прикосновением, приветствуя его ощущение. Давление. Полнота. Весь он.

— Это ощущается… — Он выходит и снова скользит внутрь. — Потрясающе, — выдыхаю я, когда он повторяет движение.

Его толчки становятся быстрее, снова и снова попадая в нужное место, вызывая глубокую потребность в моей промежности. Он поднимает мою правую ногу, его рука скользит за моё колено, растягивая меня, пока моя икра не оказывается прижатой к его груди, чтобы он мог проникнуть глубже в меня. Я скулю, когда удовольствие нарастает, создавая эйфорическую дымку, из которой я не могу выбраться. Не то чтобы я хотела.

Его пальцы немедленно возвращаются к моему клитору, и я чувствую, как каждая мышца моего тела напрягается, пока проходят минуты. Стон, который я издаю, не похож ни на один звук, который я когда-либо издавала, когда мои пальцы сжимают простыни в тугой кулак.

Его губы касаются моего уха. — Моя, — рычит он, заставляя моё сердце бешено колотиться под рёбрами.

Я его.

Мои руки обхватывают его тело, пальцы впиваются в его бицепсы, и он ловит мои губы в таком умопомрачительном поцелуе, что каждый нерв в моём теле взрывается отчаянным пламенем.

Его руки на мне.

Его губы на моих.

Его вкус захлёстывает мои чувства.

Его член внутри, наполняя меня, заставляя чувствовать себя цельной впервые в жизни.

Это идеальный шторм для самого сильного оргазма, который я когда-либо испытывала. Моё тело выгибается на кровати, когда каждая волна удовольствия прокатывается сквозь меня, как неумолимая приливная волна, врезаясь в мою душу.

Он продолжает толкаться, пока моё тело дрожит под ним, становясь вялым, когда его движения становятся неровными. Глубокий горловой звук срывается с его губ. Его тепло наполняет меня, прерывистое дыхание совпадает с моим собственным, когда он зарывается лицом в изгиб моей шеи.

Мы лежим в комфортной тишине, мои руки скользят по его мускулистой спине, запоминая каждый дюйм.

В конце концов он устраивается так, что лежит рядом со мной, его рука обхватывает мою щёку, поворачивая моё лицо к нему. Его брови хмурятся, когда он пытается прочитать моё лицо.

«Ты в порядке?»

Я прижимаюсь губами к его, мягко, смакуя его вкус, потому что кто знает, что случится после того, как мы покинем этот остров.

— Это было лучше, чем любая сексуальная сцена, о которой я когда-либо читала, — говорю я ему, прикусывая нижнюю губу, чтобы сдержать смех.

Широкая улыбка расплывается по его лицу. Он такой убийственно красивый, что у меня на глазах выступают слёзы, которые я не позволю показаться.

— Спасибо, что нарушил для меня правило, — шепчу я, прежде чем закрыть глаза и положить голову ему на грудь, где я провожу остаток ночи в его объятиях, желая, чтобы мы могли каким-то образом проводить каждую ночь так.

И на несколько украденных часов почти кажется, что так и будет.

Глава 1

8

Мауро

Влага капает с моего лица, пока я рассматриваю новых охранников, которым поручено защищать мою семью. Воздух в тренировочном центре густой от запаха пота и крови. Последние шесть часов мы гоняли их по полной: упражнения на проверку реакции, изнурительные силовые комплексы и бескомпромиссные спарринги без права на пощаду.

Они не худшие из тех, кого я тренировал. Но и далеко не лучшие. Им нужна дисциплина. Точность. Время под давлением. Но с правильным руководством и достаточным количеством боли, думаю, они заслужат своё место.

Рука Вина сжимает моё плечо. — Что думаешь?

Я провожу предплечьем по лбу, смахивая пот, мой взгляд скользит по каждому мужчине. Затем я даю один, обдуманный кивок.

— Хорошо, — замечает Вин. Он поворачивается к ним лицом, его голос прорезает комнату. — На сегодня достаточно. Быть здесь завтра ровно в семь утра на подготовку по стрельбе. — Его глаза сужаются. — Промахнетесь хоть раз — и будете паковать чемоданы быстрее, чем успеете сказать arrivederci. Capisce?

Резкий хор «Так точно, сэр» следует за этим, эхом отражаясь от стен, когда они все уходят.

— Итак, честно, — начинает Вин, — как они? Есть реальные кандидаты, которых стоит добавить в нашу команду?

Я достаю из кармана телефон и печатаю: «Несколько. Им ещё многому учиться, но со временем из них выйдут достойные охранники».

Он поворачивает шею, ослабляя галстук.

— Это можно обмозговать. — Он прислоняется к угловому столбу, скрещивая руки на груди. — Мой контакт предупредил, что Васильевы планировали использовать сегодня ночью Бостонский порт, так что я поговорил с главой семьи О'Брайенов, Нилом. Они сейчас ждут их там. Готовы сделать так, чтобы этого не случилось.

«А как же женщины?»

— Он заверил меня, что о них позаботятся. Никаких фокусов. Они относятся к этому дерьму так же серьёзно, как и мы.

Я киваю. Очередная неудачная попытка импорта со стороны Васильевых — это хорошо. Ещё один успешный шаг на пути к их уничтожению.

— Помяни чёрта, и он позвонит, — бормочет Вин, ставя телефон между нами. — Михаил, какой приятный сюрприз.

Мои брови взлетают вверх.

— Винченцо, на этот раз ты действительно перешёл все границы. — Голос Михаила звучит ещё холоднее, чем я помню, его тон пропитан оттенком ярости.

— Извини, — начинает Вин, — я был так занят в последнее время, управляя империей, что тебе придётся освежить мою память, что именно я сделал, что тебя, видимо, так разозлило.

Михаил тяжело дышит в трубку. — Во-первых, ты перехватываешь наши импортные товары, что обходится мне в целое состояние, а во-вторых, ты идёшь и сносишь мой завод к чёртовой матери!

Вин цокает. — Похоже, тебе не помешает выпить. О, подожди… — Он усмехается. — Трудно наслаждаться собственным продуктом, когда ты больше не можешь его производить.

— Почему ты, грёбаный mudak…

— Давай проясним кое-что прямо сейчас, — игривое поведение Вина превращается во что-то опасное. — Если ты решишь заниматься такой мерзостью и варварством, как похищение и продажа невинных женщин и детей на чёрном рынке, я остановлю тебя. И тот факт, что ты думал, что сможешь провернуть это дерьмо на моей территории, просто доказывает мне, что ты ещё тупее, чем выглядишь. Если хочешь войны, Михаил, я с радостью приведу её к твоему порогу.