Я не заслуживаю её.

Но я всё равно возьму её.

Мои губы накрывают её, поглощая, пока я сжимаю её затылок. Мой язык проскальзывает между губами, встречаясь в бешеном танце.

Медленно мои руки скользят вниз по её телу, скользя по каждому изящному изгибу.

Её мягкость — полный контраст моей грубости.

Её красота — зрелище, которого зверь внутри меня не должен быть удостоен.

Но сегодня ночью я буду жадным.

Я позволю себе то, что не должно быть моим.

Она стонет в мои губы, тело изгибается навстречу моему. Её бёдра качаются вперёд, ища трения.

Ища меня.

Но она не получит так своё освобождение.

Не тогда, когда я мечтал попробовать её как следует. Заставить кончить на моём языке, пока я буду пожирать её возбуждение.

Мои губы спускаются по её шее, пальцы быстро расправляются с завязками её топа. Они падают с её плеч, ткань скользит по коже, обнажая нежно-розовые соски. Ветерок скользит по коже, заставляя их твердеть, и я не могу удержаться, чтобы не наклониться и не обхватить губами один. Её пальцы впиваются в мои плечи, голова откидывается назад, когда я лижу и посасываю, делая то же самое пальцами с другим, пока она извивается подо мной.

— Мауро, пожалуйста, — умоляет она так сладко.

Я отстраняюсь, любуясь лёгким румянцем, разливающимся по её коже, пока она неконтролируемо дышит. Мои пальцы скользят по её бёдрам, натягивая завязки, пока узлы не распускаются.

Проведя кончиками пальцев по её бёдрам, я добираюсь до этого хлипкого кусочка ткани и стягиваю его.

Я издаю стон одобрения при виде Алины, обнажённой передо мной. Готовой к тому, чтобы я поклонялся ей.

Мои глаза путешествуют по каждому восхитительному дюйму её тела, когда я складываю ладони вместе перед собой, затем развожу их в противоположные стороны. «Раздвинь».

Ей требуется несколько секунд, но в конце концов она делает так, как ей велено, раздвигая ноги, чтобы открыть свою красивую мокрую киску.

Чёрт возьми, она совершенна.

Алина закусывает нижнюю губу, и я вижу нервы, плавающие в её глазах.

Отступив назад, я опускаю тело в воду и наклоняюсь вниз, не сводя глаз с её, когда высовываю язык и провожу им от её входа до клитора. Её вкус… Её сладкий, слюногонный вкус — афродизиак во рту, посылающий стрелу желания прямо в мой член.

Она тихо скулит, когда дрожь пробегает по её телу.

И с потребностью, непохожей ни на что, что я когда-либо чувствовал, я погружаю лицо между её ног, вылизывая самую чувствительную область. Она цепляется за меня, одной рукой за плечо, другой — в моих волосах, пока я пожираю её целиком.

Я держу одну руку на бедре, мои пальцы обхватывают её ягодицу, удерживая её на месте. Другая змеёй скользит между её ног, мои пальцы скользят по влажности. Кружу над входом, дразня лёгким давлением. Она подаётся вперёд, ища большего, и я вонзаю палец по самую костяшку внутрь неё. Её голова откидывается назад, длинные каштановые пряди развеваются на ветру, заставляя её выглядеть как богиня, которой поклоняется море.

Я двигаю пальцем внутрь и наружу, в то время как мой язык продолжает биться о её пучок нервов.

— Ещё, — задыхается она, её бёдра начинают сжиматься вокруг моей головы. — Пожалуйста. Я так близко.

Добавляю второй палец, оказывая больше давления, когда двигаюсь глубже и жестче. Она кричит, её тело практически содрогается вокруг меня, когда удовольствие нарастает в ней.

— Я… Да, здесь… Не останавливайся… Здесь… Здесь… — Бёдра дрожат, спина выгибается, когда оргазм пронзает её. — Мауро! — кричит она, как прекрасная мелодия, которую я никогда не устану слышать, когда она цепляется за меня дрожащими руками.

Я смотрю, как она тает в моих руках.

Любуюсь тем, как её тело только что отреагировало на меня. Как оно подчинилось моим приказам, без единого произнесённого мной слова.

Потому что в этот момент слова не нужны.

Не тогда, когда я могу видеть, чувствовать и слышать всё, что говорит мне о том, что ей нужно и как.

Я убираю её выбившиеся пряди, совершенно очарованный ею.

Она была, блять, создана для меня.

Выпрямившись во весь рост, я беру её за подбородок, давая ей время открыть свои тяжелые глаза. Она мягко улыбается, закусывая нижнюю губу.

— А теперь что?

Я усмехаюсь. «А теперь», — думаю я, как раз перед тем, как поднять её на руки и перекинуть через плечо, — «я сделаю тебя своей».

Глава 1

7

Алина

Мауро с лёгкостью бросает меня на кровать, моё тело подпрыгивает на облачном матрасе. Каждая клетка моего тела воспламеняется жаром, когда он стоит в ногах, его глаза становятся всё голоднее с каждой секундой, сканируя меня с головы до ног.

Вот оно. Мы действительно собираемся это сделать.

Я нервно ёрзаю, моя грудь вздымается, я чувствую себя добычей, которую только что поймал хищник. Часть меня верит, что мне следует стесняться, когда я лежу здесь, полностью выставленная напоказ, но эту часть подавляет волнение, текущее сейчас по моим венам при перспективе того, что он заявит на меня права. Устойчивая пульсация пульсирует между моими ногами, и я сжимаю их вместе, пытаясь, но безуспешно, облегчить ощущение внутри меня, бушующее безудержно.

Не сводя с меня глаз, он засовывает большие пальцы за пояс своего нижнего белья и стягивает их, обнажая…

Святая сладость.

Его твёрдый член выпрыгивает вперёд, оставляя меня на мгновение бездыханной.

Нет никакой возможности, чтобы это поместилось.

Моё сердце бешено колотится по совсем другой причине, чем тридцать секунд назад.

Он наклоняется, его ладони ложатся плашмя по обе стороны от меня, и он начинает медленно нависать надо мной, окружая моё тело. Мой взгляд прыгает к его, и, почувствовав мою панику, он замирает, его глаза впиваются в мои.

— Думаю, мне стоит признаться… — Моя грудь тяжело вздымается. — Я знаю, что выглядела довольно уверенно там, снаружи. — Три фруктовых алкогольных коктейля сделают это с любой девушкой. Или было четыре? — Но, понимаешь, я не… Ну, в смысле, дело в том, что я не делала этого… — Я указываю между нами, и его глаза расширяются. — Нет. Нет. Я имею в виду, я не девственница. Я делала это, но это было очень давно. Скорее, очень очень давно. И, возможно, только… — Я закрываю глаза, закусывая нижнюю губу. — Один раз, — тихо признаюсь я.

Воспоминания о той довольно забытой ночи с моим парнем с выпускного внезапно снова возникают передо мной. У него были неуклюжие руки. Он был ужасным целовальщиком. И через целых громких тридцать секунд он закончил. Не я. Он.

Назовите это клише, но я думала, что потерять девственность на выпускном будет романтично. Боже, как я ошибалась. Настолько ошибалась, что просто больше никогда не видела смысла заниматься этим снова.

И вместо этого я получала своё удовольствие от всех любовных романов, которыми я увлекаюсь в здоровом темпе от двух до пяти книг в неделю.

Но когда мои глаза впитывают мужчину передо мной, и я имею в виду мужчину, я начинаю задаваться вопросом, не дала ли я сексу справедливого шанса.

Может быть, всё это время я упускала что-то важное.

Я имею в виду, давайте не будем забывать, что этот секс-волшебник сделал со мной всего пять минут назад своими пальцами и языком.

Дрожь удовольствия пробегает по мне от свежего воспоминания.

Он наклоняется вперёд. На его лице написано столько беспокойства, что я боюсь, он сейчас заставит нас обоих снова надеть одежду и закончить на этом ночь.

Поэтому я делаю ровный вдох и медленно говорю: — Я пытаюсь сказать, что хочу этого. Я просто немного нервничаю. И ты можешь меня винить? — Я смотрю на его член, который всё ещё стоит, и позволяю уголкам губ приподняться. — Ты довольно впечатляющий. — Он усмехается, откидывая волосы. — Но я тебе доверяю. — Я приподнимаюсь на локтях, касаясь губами его губ. — Так что, может быть… — Колеблюсь. Будь смелой, Алина. Он твой муж, ради всего святого. Я наклоняю голову и целую бледный шрам, тянущийся через его грудь. — Тебе стоит пристыдить всех моих книжных парней и трахнуть меня так, будто я единственная женщина в мире, которую ты хочешь. Даже если только на одну ночь.