У него хорошо получается легко улыбаться мне. Несмотря на то, что я вижу, как страх затаился под поверхностью.

Но это хорошо. В большинстве случаев старший вице-президент одного из крупнейших хедж-фондов в мире, сидящий за столом напротив своего двадцатичетырехлетнего студента из бизнес-школы, был бы огромным дисбалансом власти.

Так и получилось, что мы сидим друг напротив друга — это огромный дисбаланс власти. Просто этот дисбаланс не такой, как вы ожидаете.

При таком раскладе у меня есть преимущество. Это я обладаю властью, а он боится меня. Потому что деньги говорят, но и страх тоже. И когда ты контролируешь и то, и другое, ты можешь править миром.

Через минуту в огромный стеклянный кабинет осторожно входит помощник Мартина. Поднос дрожит в его руках, когда он подает чашку чая с бергамотом моему профессору и двойной эспрессо мне. Хиггинс быстро отмахивается от него, а когда дверь снова закрывается, кладет руку на стол.

— Ну что, приступим к делу?

— Это было бы идеально.

Хиггинс улыбается.

Rutger Capital выходит на новый рынок зеленой энергии. Есть вакансия для того, кто сможет войти на первый этаж этого нового инвестиционного портфеля и получить неприличную прибыль, до двухсот процентов.

Этим кем-то буду я, и эти доходы будут моими.

Они ищут четыреста миллионов фунтов. И так получилось, что они у меня есть. В тени можно сделать много денег. Мой дед знал это. Мой дядя тоже знал. Все Кросс до них тоже это знали.

Но в открытую можно заработать абсолютную кучу денег. Нужно только иметь капитал, чтобы играть с большими мальчиками. И после того, как я поработал в тени и освоил это, у меня теперь есть этот капитал.

Хиггинс начинает перечислять некоторые пункты контракта, которые мы обсуждали неделю назад. Я почти не обращаю внимания.

Меня отвлекают мысли о Селесте.

Почему сейчас? И какого черта ей нужно? Зачем ей вообще искать меня, если, надеюсь, она прекрасно знает, как ядовита моя ненависть к ней?

Яд, завернутый в шелк.

Яд, поданный в хрустальной посуде.

Кто-то пытается убить меня, Адриан.

Мне не хочется признавать это, но я не спал всю ночь. Целую неделю, вообще-то. Это заставило меня попросить Кейда собрать несколько человек и найти ее в городе. Именно так, совсем не случайно, я нашел ее в Dorchester. Именно так я встретил ее в квартале от него два дня назад, узнав, что она ходит к Альфи, мать его, Кейну.

Он поступил мудро, отказав ей. Он поступил еще мудрее, рассказав мне об этом и позволив услышать это непосредственно от него. Может, мы и друзья в некотором роде, но уж точно не враги, но даже если бы он был одним из моих лучших друзей, если бы я узнал по слухам, что он принял ее сделку, это закончилось бы его головой на пике где-нибудь на вершине башни.

Я ненавижу эту женщину всем, что у меня есть. Но каждая ее часть превращает меня в какое-то собственническое животное. Она щелкает во мне переключателем, который, я знаю, заставит меня впасть в полное гребаное средневековье с любым, кто встанет между ней и мной.

Она моя и только моя, чтобы ненавидеть.

Я качаю головой, злясь на себя за то, что вообще дошел до этого. Я быстро отхлебываю горячий эспрессо из стоящей передо мной чашки. Хиггинс о чем-то болтает. И тогда я делаю то, что у меня получается лучше всего: вычеркиваю Селесту из головы и обращаю на него внимание.

— Как ты можешь видеть, Адриан, доходы за один год только в этом секторе феноменальны. Наши аналитики ожидают минимум двадцать три процента за пять лет.

Я пожимаю плечами.

— Мой аналитик рассчитывает на двадцать четыре процента за тот же период времени.

Хиггинс поднимает бровь, ухмыляясь.

— Ваш аналитик — это мистер Принц, я полагаю?

Я сохраняю нейтральное выражение лица, хотя он прав. Хиггинс, при всей своей болтовне вокруг меня из-за скрытого страха передо мной, на самом деле очень проницательный человек.

— Заинтересован ли мистер Принц в инвестировании в это...

— Мистер Принц всего лишь мой приятель, — тонко улыбаюсь я. — И я говорил с ним об этом конфиденциально, исключительно для консультации.

Ложь. Все это ложь.

Я заработал много денег, сидя во главе стола Кросс. Конечно, достаточно, чтобы провернуть эту сделку, но я все равно не хочу складывать все яйца в одну корзину. Большая часть денег поступит от меня. Но Оливер будет моим вторым, молчаливым партнером в этой сделке, финансируя свою долю через один из своих темных каналов.

Как я уже говорил, я не просто предполагаю, что в Оливере есть нечто большее, чем видит остальной мир. Я знаю, что это так, потому что он явно хочет играть в темноте. Он просто не хочет, чтобы об этом узнали.

Он даже использует свою компанию, которую он назвал Golden Crown LLC, чтобы тайно инвестировать туда, где он не мог бы открыто инвестировать деньги. Это название было большим знаком для людей, которые считают его Золотым мальчиком.

Хиггинс еще не совсем сбился со следа.

— Послушай, Адриан, не обязательно, чтобы это был только ты. Если он тоже заинтересован, я уверен, мы можем...

— Он не заинтересован.

Чушь. Оливер собирается разбогатеть также, как и я, на этой сделке.

На секунду я вспоминаю свои первые дни в Lords College of Business, только что из Аскота, оплакиваю потерю отца и с головой ныряю в темный, мутный мир империи моего дяди.

Частью этого прыжка в глубину был план поднять наш бизнес туда, куда ни он, ни мой дед, ни кто-либо из Кросс до них его не поднимал: в гребаную стратосферу.

Потому что, как я уже сказал, в тени можно сделать много денег. Но вчетверо больше можно заработать в открытую, если у вас есть карты для игры.

Мы с Хиггинсом проводим еще час, изучая некоторые контракты, просматривая прогнозы и в целом прорабатывая остальные детали, прежде чем он закрывает дело. Но я вижу, что его что-то беспокоит. Я откидываюсь в кресле с едва скрываемым весельем на лице.

— Да?

Он неловко прочищает горло.

— Послушай, Адриан, есть кое-что, что ты должен знать.

— Что?

— Есть... — Он снова кашляет. — Другие стороны, заинтересованные в этой сделке.

Я хочу зарычать на него, чтобы напугать его и вернуть в строй. Но вместо этого я просто поднимаю бровь.

— Мы уже говорили об этом, Мартин.

— Стороны с глубокими карманами, Адриан.

— Глубже, чем у меня?

Он красноречиво поднимает плечи.

— Хиггинс... — Я рычу, в моем тоне звучит предупреждение.

Он слабо улыбается.

— Послушай, я говорил со своим советом директоров, и мы хотели бы остаться в рамках соглашения, которое мы уже заключили с тобой.

— Но? — ворчу я.

Хиггинс густо сглатывает.

— Прости, это просто бизнес...

— Мартин, просто скажи мне. Я знаю, что есть переломный момент, когда более глубокие карманы перевешивают страх твоего совета директоров передо мной.

Он пытается усмехнуться. У него не получается.

— О, Адриан, они не боятся...

— Боятся.

Хиггинс слабо улыбается.

— Теперь почему бы тебе не сказать мне, кто, черт возьми, эти другие стороны.

— На самом деле есть еще две заинтересованные стороны. Из-за желания клиента сохранить анонимность, боюсь, я не могу назвать ни одну из них.

Я сопротивляюсь желанию закатить глаза. Или перелезть через стол и выбить из него это желание.

— Но второй... — он застывает, нахмурившись. — Ну, я могу категорически заявить, что мы не хотели бы связываться с ним, но...

Это значит, что это кто-то темный. Темнее меня, или, по крайней мере, кто-то более открытый, чем я.

— Ну? — Я огрызаюсь сквозь стиснутые зубы.

Хиггинс снова нервно прочищает горло.

— Киллиан Килдэр.

Сукин сын.

Соперник. Точнее, противник, где единственная причина, по которой мы не убиваем друг друга на улицах, заключается в том, что его отец и мой дядя были уравновешенными, умными людьми, которые заключили своего рода перемирие.