Она видела его предательство. Она видела, как он отдавал амулет Юну, также как и чувствовала всю его боль, как его сердце разрывалось на части, как он думал, что спасает её, но разрушал себя. Она уже не могла отличить её чувства от тех, что чувствовал Тэхён. Его боль, когда она не помнила его. Она почувствовала его надежду, когда она начинала возвращаться. Она почувствовала его любовь, которая была сильнее любой магии, сильнее любой боли, сильнее самой смерти.

Сольми открыла глаза, и по её щекам текли слёзы. Она чувствовала и видела всё. Она помнила всё. Каждое мгновение их жизни. Каждый взгляд, каждое прикосновение, каждое слово. Она вспомнила, как они встретились, как они полюбили, как они теряли, как они находили друг друга снова.

— Тэхён, — прошептала она, — я вспомнила. Я помню всё.

Он смотрел на неё, не веря своим ушам.

— Всё? — спросил он.

— Всё, — ответила она. — Как мы встретились. Как ты впервые вошёл в моё кафе. Как ты учил меня месить тесто. Как мы целовались у ручья. Как ты спас меня из плена. Как ты предал меня, чтобы спасти меня и мой клан. Как ты ждал меня, даже когда я не помнила тебя. Я видела это твоими глазами. Я чувствовала твою боль. И я понимаю, почему ты сделал это. Я прощаю тебя.

Тэхён притянул её к себе, чувствуя, как его душа наполняется светом. Они лежали в объятиях друг друга, чувствуя, как их метки пульсируют в унисон, и зная, что теперь они навсегда связаны. Сольми положила голову ему на грудь и слушала, как бьётся его сердце.

— Мы больше никогда не расстанемся, — сказала она.

— Никогда, — ответил он, целуя её в макушку. — Я обещаю тебе это.

Они лежали, обнявшись, и луна светила им через окно. Тэхён чувствовал, как внутри него разливается покой — такой, которого он не чувствовал уже давно. Они снова были вместе. Они снова были единым целым.

— Мы построим новую жизнь, — сказала Сольми. — Мы будем воспитывать нашего ребёнка в мире, где нет страха и предательства.

— Я согласен, — ответил он, и его голос был полон любви. — Я хочу этого больше всего на свете.

Сольми закрыла глаза и почувствовала, как внутри неё разливается счастье. Она снова была целой. Она снова была дома.

Она больше ничего не боялась. У неё был он — её волк, её пара, её дом. И она знала, что всё будет хорошо. Что они вместе справятся со всем. Что их любовь — это та самая сила, которая может победить любую тьму.

Тэхён смотрел на неё и чувствовал, как его сердце переполняется любовью. Она была его жизнью, его светом, его судьбой. И он знал, что больше никогда не позволит ничему разлучить их.

Эпилог

Спустя год

Ночь выдалась тёплой и тихой. В домике у леса, где теперь жили Сольми и Тэхён, горел лишь один маленький светильник у кроватки, в которой мирно посапывал их сын — крепкий, черноволосый мальчуган с янтарными глазами матери. Ему было всего четыре месяца, но он уже умудрялся заполнять собой всё пространство вокруг, требуя внимания, тепла и бесконечной любви.

Сольми и Тэхён стояли на кухне у обеденного стола, и ругались шёпотом, чтобы не разбудить малыша. Их голоса были напряжёнными, но тихими, почти неслышными.

— Ты серьёзно? — прошипел Тэхён, глядя на неё с удивлением и растерянностью. — Мы же только… я думал, что у нас будет время. Что мы подождём хотя бы год, пока Джинхо подрастёт.

— Ты думал, — парировала Сольми, скрестив руки на груди. — А я чувствую. Я знаю, что это снова случилось. Я чувствую это внутри себя. Волчица не может ошибаться! — с упрёком тыча пальцем в грудь Техёна строго шептала Сольми.

— И ты не рада? — спросил Тэхён, и в его голосе послышалась лёгкая обида.

— Я рада, — ответила Сольми, и её голос дрогнул. — Конечно, я рада. Но я только начала восстанавливать жизнь! Я открыла кафе, я преподаю в школе для волчат, я чувствую, что я снова нужна своему клану. И вот теперь я снова беременна, снова буду вынуждена оставить всё это. Чувство беспомощности меня убивает, когда ты даже не можешь нагнуться застегнуть обувь. Тэхён, я не хочу снова отказываться от того, что я люблю.

Тэхён шагнул к ней, взял её руки в свои и посмотрел в глаза.

— Ты никогда не была беспомощной, Сольми. Ты — самая сильная женщина, которую я знаю. И ты не отказываешься от того, что любишь. Ты просто берёшь небольшую паузу. Ты можешь продолжать обучать волчат. Особенно когда наши подрастут. Мы справимся. Мы всегда справлялись.

— Но я так хотела, чтобы всё было по-другому, — прошептала она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Я хотела побыть просто собой. Женщиной, которая печёт хлеб, учит детей и управляет своим кафе.

— Ты и будешь собой, — сказал Тэхён, обнимая её. — Ты всегда будешь собой. И ты всегда будешь моей парой. Это не изменится. Мы просто будем двигаться дальше — вместе.

Сольми вздохнула и уткнулась лицом в его плечо. Она знала, что он прав. Она знала, что они справятся. Но внутри неё всё ещё бушевала буря противоречий.

— Ладно, — сказала она наконец. — Но ты будешь помогать мне с выпечкой. И с волчатами. И с кафе. И с нашими детьми.

— Я буду делать всё, что ты скажешь, — ответил Тэхён, целуя её в макушку. — Ты же знаешь.

Они стояли, обнявшись, пока лунный свет пробивался в кухонное окно. Сольми чувствовала, как внутри неё растёт новая жизнь — маленькая, хрупкая, но уже полная силы и света. Ей было страшно. Ей было трудно. Но она знала, что рядом с ним она сможет всё.

На следующее утро Сольми поехала в кафе. Пока Тэхён вызвался помочь с Джинхо. Ей нужно было проветриться, подышать, привести мысли в порядок. Она сидела за столиком, глядя на горы, и потягивала чай, когда услышала знакомый голос.

— Я знала, что найду тебя здесь.

Сольми обернулась и ахнула. На пороге стояла Ли Сук — такая же собранная и прямая, как и прежде. Её волосы стали чуть длиннее, а в глазах появился тот же стальной блеск, что и тогда, когда она уходила.

— Ли Сук? — Сольми вскочила на ноги и бросилась к ней. — Ты вернулась!

— Вернулась, — улыбнулась Ли Сук, обнимая её. — И я принесла хорошие новости.

Они сели за столик, и Ли Сук рассказала всё. Как она искала улики, как собирала свидетельства, как выходила на след коррумпированных чиновников, которые закрывали глаза на эксперименты над оборотнями. Как она передала все документы в руки правозащитников и журналистов. Как виновные были арестованы и осуждены.

— Они больше никогда не смогут причинить вред ни одному оборотню, — сказала Ли Сук. — Я сделала это, Сольми. Я сделала это для всех нас.

Сольми слушала, и на глазах у неё выступили слёзы. Она обняла Ли Сук и прошептала:

— Я знала, что ты сможешь. Я всегда знала.

— А теперь, — сказала Ли Сук, отстраняясь, — мне стоит продолжить свой путь. Я так часто ставила свои потребности ниже чужих, думаю теперь пришло время пожить и для себя.

— Куда ты отправишься?

— Ещё не решила, но думаю, начну путешествие с тех городов, где раньше я ещё не была. Поэтому я и заехала попрощаться.

— Я безумно рада, что ты поставила себя в приоритет. — Сольми обняла Ли Сук. — Если будешь проезжать мимо нас, мы будем счастливы тебя повидать. Заезжай к нам!

Они обнялись ещё раз на прощание. И Ли Сук отправилась по своему пути.

Спустя три года

Волчица стояла посреди поляны, и её серебристая шерсть переливалась в лунном свете. Она была ещё маленькой — совсем ребёнком, но в её глазах горела та же искра, что и у её матери. Рядом с ней стояла Сольми, такая же серебристая, с янтарными глазами, полными гордости и нежности.

— Ты справилась, малышка, — мысленно сказала Сольми своей дочери. — Ты сделаешь это.

Маленькая волчица фыркнула и ткнулась носом в плечо матери. Она была счастлива. Она чувствовала себя сильной. Она чувствовала себя свободной.

И в этот момент Сольми заметила нечто странное. В районе груди её дочери что-то сверкнуло — едва заметная искра, которая зажглась на мгновение и погасла. Сольми замерла, приглядываясь. Она знала этот свет. Она помнила его.