Отряд собрался за пять минут. Кан Донсу выглядел лучше, чем накануне — сон и немного еды сделали своё дело. Пак Чхан проверял оружие. Ли Сук молча сжимала винтовку. Юн стоял у окна, глядя в туман, и его зелёные глаза светились в полумраке.

— Выходим, — скомандовал Тэхён.

— Но как же ключ? А если то, что он открывает находится тут, а мы просто так уйдём? — спросила Сольми с надеждой, что у неё будет шанс провести быстрые поиски в хижине.

— Мы не можем оставаться в хижине дольше. — Сказал Тэхён. — Вернёмся сюда позже, что всё осмотреть всё тут лучше.

Они пошли на юг, к Пусану. Тэхён рассчитывал, что к вечеру они достигнут предгорий, а ещё через день — лагеря. Но туман играл против них — ищейки двигались быстрее в такой погоде, их чутьё обострялось.

— Нам нужно разделиться, — сказал Пак Чхан. — Так у них будет меньше шансов поймать всех.

— Нет, — ответил Тэхён. — Вместе мы сильнее. Разделившись — умрём поодиночке.

Они шли ещё около часа. Сольми шла молча, полностью погруженная в свои мысли. Она очень переживала, что в хижине осталось то, что открывает этот ключ, который она держала в руке.

Сольми поднесла его поближе к глазам, повернула. На бронзовой поверхности, в свете заходящего солнца, проступили линии — едва заметные, выгравированные с такой тонкостью, что увидеть их можно было только под определённым углом.

Это был не просто ключ. Он был частью карты.

Горы. Реки. Тропы.

— Тэхён! — от радости крикнула она. — Я знаю, куда нам надо идти!

— Веди, альфа! — сказал он.

Сольми от нетерпения бросилась вперёд, увлекая отряд за собой. Она бежала по лесу, не разбирая дороги, ориентируясь только по линиям на ключе — они светились в её сознании, как нити судьбы.

Она нашла то, что спрятал отец. Теперь осталось только выжить, чтобы воспользоваться этим.

Лес принял их в свои объятия — тёмные, холодные, колючие. Сольми бежала, не разбирая дороги, ориентируясь только по внутреннему чутью, которое вдруг проснулось в ней с неожиданной силой. Ключ в её руке нагрелся, почти обжигал ладонь, и каждый раз, когда она сомневалась в направлении, металл пульсировал — слабо, но настойчиво.

— Куда мы идём? — спросил Тэхён, догоняя её.

— Туда, где отец спрятал оружие, — ответила Сольми, не сбавляя шага. — Донсу сказал, оно может убить любого оборотня. Даже Чон Пэка.

— Ты веришь в это?

— Я верю отцу.

Они выскочили на старую лесную дорогу — заросшую, почти незаметную, но всё же дорогу. Сольми узнала её. Они были здесь, когда ей было десять. Отец вёл её в горы, показывал ловушки, рассказывал о том, какие травы можно есть, а какие — убивают. Она думала, это просто уроки выживания. Теперь понимала — он готовил её к войне.

Позади послышался вой.

— Это ищейки! — крикнул кто-то из молодых волков. — Они вышли на наш след.

— Ли Сук, есть патроны? — спросил Тэхён.

— Три обоймы. И одна граната.

— Держи оружие на готове. — Сказал Тэхён. — У нас очень мало времени, ищейки всё ближе.

Они свернули с дороги ускоряясь. Побежали вверх по склону, цепляясь за корни и камни.

Лес был на их стороне и работал против ищеек — густой, низкий, он не давал ищейкам разогнаться. Оборотни клана Пэк привыкли к открытой местности, к ровной земле под ногами. Здесь, в горах, они теряли преимущество.

Скалы выросли перед ними внезапно — серые, мшистые, с узкой расщелиной, похожей на вход в пещеру. Тэхён заглянул внутрь, принюхался.

— Глубоко, — сказал он. — Но есть выход с другой стороны. Чувствую ветер.

— Заходим, — решила Сольми.

Расщелина была узкой — приходилось пробираться боком, цепляясь за влажные стены. Где-то в глубине капала вода, и этот звук напоминал Сольми о подземной реке, которую они пересекали. Тогда выжили. Выживут и сейчас.

Они шли около часа — петляя, поднимаясь, опускаясь. Ключ в руке Сольми горел всё сильнее, и она понимала: они близко.

Расщелина расширилась, и они вышли в небольшой грот. Стены здесь были ровными — не природными, обработанными чьей-то рукой. Человеческой? Волчьей? Сольми не знала. Но в центре грота, на каменном постаменте, стоял сундук.

Старый, окованный железом, с замком в виде волчьей головы.

— Ключ, — прошептала Сольми, подходя к сундуку.

Она вставила ключ в замок. Тот щёлкнул, и крышка со скрипом приподнялась сама собой.

Внутри лежало оружие.

Не меч, не нож — небольшой амулет на кожаном шнурке. Серебряный, с вкраплениями чёрного камня, он напоминал глаз — волчий глаз, закрытый в последнем сне.

— Что это? — спросил Тэхён, подходя ближе.

— Артефакт, — ответил Юн. Маг подошёл к сундуку, протянул руку, но не коснулся — только повёл пальцами в воздухе. — Он заряжен силой, которой я не знаю. Древней. Может быть, доброй. Может быть, проклятой.

— Как он убивает? — спросила Ли Сук.

— Не знаю, — честно ответил Юн. — Но я знаю, что те, кто носил его раньше, никогда не снимали. Даже мёртвые.

Сольми взяла амулет в руки. Он был тёплым — живым. Камень в её груди отозвался дрожью, и на секунду ей показалось, что она слышит голос отца:

«Носи его, дочка. Не снимай. Даже если будет страшно».

Она надела шнурок на шею. Амулет упал на грудь, прямо туда, где билось сердце — и под ним бился камень. Две силы встретились, коснулись друг друга — и замерли, ожидая.

— Теперь мы можем убить Чон Пэка? — спросил один из молодых волков.

— Можем попробовать, — ответил Тэхён. — Только нужно разобраться как. Но сначала нужно выбраться из этого грота.

Он подошёл к выходу с другой стороны расщелины, выглянул наружу. Лес кончался — внизу, в долине, виднелись огни Пусана. Далеко. Очень далеко. Но идти можно.

— Ищейки не нашли этот ход? — спросила Ли Сук.

— Не нашли, — подтвердил Тэхён. — У нас есть время.

Они пошли вниз, к людям, к свету, к дому. Сольми шла, держась за руку Тэхёна, и чувствовала, как амулет на её груди пульсирует в такт камню. Две силы. Две части одного целого.

Она знала, что это ещё не конец. Чон Пэк жив. Ищейки не отступятся. Но теперь у них было оружие. Теперь был шанс.

И она была готова за него сражаться.

Глава 21

Лес редел, впереди показалась широкая поляна — опасное место, слишком открытое. Тэхён хотел обойти её по кромке, но не успел.

Они вышли на поляну — и замерли.

На другой стороне, у кромки леса, стояли они. Ищейки клана Пэк. Двадцать, тридцать — больше, чем у Тэхёна. С чёрными нашивками на груди, с жёлтыми глазами, с когтями наготове. А впереди, на каменном выступе, возвышался Чон Пэк.

В чёрном костюме, с идеально зачёсанными волосами с проседью, он выглядел как корпоративный директор на деловой встрече. Только глаза выдавали зверя — маленькие, чёрные, пустые.

— Ну здравствуй, пекарь, — сказал он, глядя на Сольми. — Я знал, что ты не сможешь убежать далеко.

— Я знал, ты всегда идёшь туда, где тепло. Где пахнет домом. Где тебя любят. Это твоя слабость, девочка. — Усмехнулся Чон Пэк.

Тэхён шагнул вперёд, заслоняя Сольми собой.

— Ты не получишь её, — сказал он. — Ни сегодня. Никогда.

— У тебя нет выбора, — Чон Пэк развёл руками, будто приглашая их в объятия. — Твоя армия — жалкая кучка изгоев. Моя — настоящая стая. Сильная. Преданная. Готовая убивать.

— Тогда почему ты не стреляешь? — спросил Ли Сук, взводя курок.

— Потому что мне нужна не ваша смерть, — ответил Чон Пэк. — Мне нужна она. Живая. С камнем внутри. А вы все — просто мусор, который я уберу, когда захочу.

Он поднял руку. Ищейки сделали шаг вперёд.

— Но я дам вам шанс, — сказал Чон Пэк. — Отдайте девочку. И я отпущу остальных. Живыми. Честное слово.

— Твоё слово ничего не стоит, — сказал Кан Донсу, выступая вперёд. — Я знаю тебя, Чон Пэк. Ты убивал пленников даже после того, как они отдавали всё, что у них было.

— Донсу, — Чон Пэк прищурился. — А ты всё ещё жив. Удивительно. Я прикажу пытать тебя ещё три года за эту дерзость.