— А ведьма? — спросил Тэхён, хотя уже знал ответ.

— Ведьма использует Сердце как безупречный маятник или компас, — ответил дед Кан. — Поскольку он настроен на волну «истинного», он безошибочно находит потерянные вещи, определяет ложь — так как ложь — это разрыв истинной связи между словом и смыслом — и выявляет скрытые привязанности. Ведьма может «выпить» из Сердца энергию, чтобы сварить зелье «Истинного зрения» или приворот чудовищной силы, который, однако, будет лишь жалкой симуляцией настоящей связи.

— А колдун?

Дед Кан помрачнел.

— Это самый опасный вариант. Колдун не может использовать созидательную энергию Сердца для созидания. Он может только вывернуть её наизнанку. Порча Истинной Связи. Колдун способен направить энергию амулета на любую другую пару и разорвать их метку. Это вызовет непередаваемую агонию и оставит на ауре жертв шрам, лишающий их возможности когда-либо снова создать полную связь. Также — создание химеры. Подпитывая Сердце жертвенной кровью, колдун может создать имитацию метки между двумя существами, которые в естественной среде ненавидят друг друга, полностью подчиняя их своей воле и создавая идеальную боевую двойку.

Тэхён сидел неподвижно. Он чувствовал, как земля уходит из-под ног, как весь мир рушится, обнажая тёмную пустоту под ним. Он понимал теперь, почему Юн так отчаянно хочет получить амулет. И почему он должен сделать это — ради спасения всего, что он любит.

— Ты понимаешь теперь, почему он так опасен, — сказал дед Кан, глядя на Тэхёна. — Если Юн получит его, он сможет делать то, что не под силу ни одному магу. Он сможет менять саму суть связей между оборотнями. Он сможет уничтожать стаи изнутри.

— Я не могу позволить этому случиться, — сказал Тэхён.

— Ты не можешь позволить ему получить амулет, — согласился дед Кан. — Он уничтожит всё, что мы построили. Что бы ты ни выбрал — ты потеряешь что-то важное.

— Значит, я выбираю меньшее зло, — сказал Тэхён, поднимаясь. — Я отдам ему амулет. Потому что если я нарушу условия сделки, то Сольми и все мои близкие погибнут.

Дед Кан посмотрел на него долгим взглядом. В его старых глазах была боль, но также и понимание.

— Но ты должен понимать, чем это обернётся, — сказал он. — Ты потеряешь её. Возможно, навсегда.

— Знаю, — ответил Тэхён. — Но она будет жива. Её клан будет жить. И я сделаю всё, чтобы она была счастлива, даже если это означает, что меня не будет рядом.

Он развернулся и пошёл прочь, оставляя деда Кана сидеть в одиночестве у крыльца. Старик смотрел ему вслед и знал, что мир больше никогда не будет прежним. И что сердце Первого Убийцы снова пробудится, принося с собой горе и потери. Тэхён же уходил, чтобы совершить свой выбор, который станет для него последним. Выбор между верностью и предательством — единственным, что всегда будет преследовать его до конца дней.

Глава 29

Тэхён вернулся в лагерь, когда луна уже поднялась высоко над горами, заливая долину серебряным светом. Его шаги были тяжёлыми, но он заставлял себя идти ровно, не выдавая того, что творилось у него внутри. Он знал, что эта ночь будет последней. Последней ночью, когда он сможет держать её в объятиях. Последней ночью, когда он будет чувствовать её дыхание на своей груди. Последней ночью, когда он ещё мог называть её своей.

Сольми ждала его у крыльца. Она стояла, завернувшись в шерстяной плед, и смотрела на него с той улыбкой, которая всегда согревала его сердце. Но в её глазах он заметил беспокойство.

— Ты долго, — сказала она, когда он подошёл. — Что-то случилось? Ты выглядишь… потерянным.

— Нет, — солгал он, притягивая её в объятия. — Просто я люблю смотреть на луну. Она напоминает мне о тебе.

Сольми прижалась к нему, чувствуя, как его руки обвиваются вокруг её талии. Она улыбнулась, но внутри неё зашевелилась тревога. Что-то было не так. Тэхён никогда не был таким… отстранённым. Словно он прощался с ней.

— Ты уверен? — спросила она тихо. — Ты можешь рассказать мне всё.

— Расскажу, — пообещал он. — Завтра. А сегодня я хочу просто быть с тобой.

Они вошли в дом. Внутри было тепло, в печи горел огонь, и Сольми почувствовала себя в безопасности, как всегда, когда была рядом с ним. Тэхён не сводил с неё глаз, будто запоминал каждую черту её лица, каждый изгиб её тела.

Сольми не понимала, что с ним происходит. В его взгляде читалась какая-то странная смесь нежности и боли, словно он уже знал то, чего не знала она. Они медленно разделись, и он притянул её к себе. Его поцелуй был не таким, как обычно. Он был более глубоким, более жадным, более отчаянным. В нём чувствовалась вся тоска мира, все сожаления, которые он не мог высказать словами.

Его руки скользили по её телу, как будто он хотел запомнить каждую линию, каждый изгиб, каждую точку, где бился её пульс. Сольми чувствовала дрожь в его пальцах и отвечала на его прикосновения, но внутри неё нарастала тревога. Что-то было не так. Что-то важное.

— Тэхён, — прошептала она, но он не дал ей договорить.

Он поцеловал её снова, и на этот раз в этом поцелуе было всё — его любовь, его страх, его прощание. Они двигались в едином ритме, как два существа, которые знали, что это может быть их последняя ночь. Сольми почувствовала, как его метка пульсирует на её плече, как их души переплетаются в танце, который был древнее всех слов.

Когда всё закончилось, они лежали обнявшись. Тэхён гладил её по волосам, и Сольми чувствовала, как его сердце бьётся ровно, но с какой-то странной тоской. Ей казалось, что он хочет ей что-то сказать, но почему-то не может подобрать слов. Она уткнулась носом в его плечо, вдыхая его запах — кедра, дождя и дома.

— Я люблю тебя, — сказал он тихо, словно прощаясь.

— Я тоже тебя люблю, — ответила она, не понимая, почему это звучит так, будто он говорит это в последний раз.

Она хотела спросить, что происходит, но усталость взяла своё. Она закрыла глаза и провалилась в сон, чувствуя, как его руки всё ещё обнимают её.

Утром Сольми проснулась от холода. Место рядом с ней было пустым.

Она села, оглядела комнату. Тэхёна не было. Его вещей не было. Она почувствовала, как пустота в груди разрастается, как ледяная рука сжимает её сердце. Она прижала руку к сердцу, чтобы успокоить нарастающую боль. Её рука опустилась на то место, где всегда висел амулет отца. Но под рукой была пустота.

— Нет, нет, нет — прошептала она, вставая с кровати. — Я же не могла его потерять.

Она обыскала всё. Перерыла дом, выбежала на улицу, прошла по всем местам в лагере, где бывала в последнее время. Его нигде не было. Ни следа. Только метка на её плече горела — но как-то иначе. Тускло. Будто он был далеко и не собирался возвращаться. Она не хотела проводить параллель между исчезновением амулета и Тэхёна.

— Мина! — закричала она. — Ты видела Тэхёна?

Мина выбежала из своего дома, и увидев Сольми, сразу поняла: что-то случилось.

— Я видела его утром, — сказала она, нахмурившись. — Он уходил. Я думала, он на границу.

— Странно, он меня не разбудил, как делал это всегда. Ещё и амулет пропал, — сказала Сольми, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Он же не мог… — она не договорила, потому что слёзы покатились из её глаз. Она уже понимала, что именно это и произошло. Тэхён предал её. Предал клан.

Мина подошла к Сольми, обняла её, чувствуя, как она дрожит.

Внутри Сольми почувствовала образовавшуюся пустоту. Она начинала разрастаться ровно с того места, где должен был висеть амулет. В этот момент, она осознала, она потеряла его. Своего волка. Свою пару. Человека, которому она доверяла больше всего на свете. Она даже не знала, зачем он это сделал — возможно, он скрыл от неё что-то важное и выбрал уйти, не сказав ни слова. Но это не делало боль легче. Он просто исчез. Как утренний туман. Как мечта, которая растаяла с первыми лучами солнца.

Она подошла к домику деда Кана. Он сидел на крыльце, глядя на горы, и в его глазах была печаль, которую Сольми не могла понять. Он знал. Он знал, что случилось. И он молчал.