Она рассказала Сольми всё. Про договор с Луной, который был заключён в начале времён. Про то, как оборотни получили свою вторую ипостась в обмен на верность и защиту. Про лунный камень — единственный якорь, единственный канал связи с небесной покровительницей. Про право на один Лунный запрос — желание, которое исполняется безотказно, но только один раз для его владельца.

— Ты — хранительница, — сказала ведьма. — Камень передаётся только по женской линии, от матери к дочери. Твоя мать получила его от своей матери, та — от своей. И так тысячи лет. Это не просто артефакт — это ключ к переговорам с самой Луной. Завладевший камнем получает право изменить законы мира оборотней.

Она перечислила возможные запросы. Сольми слушала, и волосы на её руках вставали дыбом. Убрать действие серебра. Дать волкам способность обращаться без полнолуния. Отключить зверя у целого клана. Перенастроить инстинкт подчинения. Каждый из этих запросов мог изменить мир оборотней навсегда.

— Поэтому за камнем охотятся, — сказала ведьма. — Не потому, что он даёт силу. Он не оружие, не усилитель. Он — право голоса. Право решать, каким будет мир завтра. Тот, кто владеет камнем, может навсегда изменить иерархию волчьих стай.

— Но я не хочу менять мир, — сказала Сольми. — Я хочу, чтобы он стал справедливым.

— Это одно и то же, — ответила ведьма. — Но есть кое-что ещё, что ты должна знать.

Она наклонилась ближе, и в её глазах зажглась какая-то древняя искра.

— Ты — не просто хранительница. Ты — Лунная Альфа. Когда твой отец погиб, ты ещё не обрела свою истинную пару. Если бы это случилось позже, ты бы стала его Омегой, подчинялась бы ему, как это принято в стаях. Но ты потеряла отца до того, как твой волк пробудился окончательно. Это сломало естественный порядок вещей. Теперь ты — единственная, кто может стать Альфой, не подчиняясь никому. Ты сама будешь принимать решения. Ты — та, кому суждено хранить камень.

Сольми молчала. Внутри неё всё переворачивалось — страх, неверие, удивление, а потом — странное спокойствие. Будто она всегда знала, что это её путь. Просто боялась принять его.

— Когда камень соединяется с волчицей, — продолжала ведьма, — она получает особый дар. В полнолуние, когда все оборотни теряют контроль, ты, наоборот, обретаешь абсолютную ясность. Ты видишь ландшафт с высоты лунного света. Всех оборотней в округе — их ранг, их намерения. В виде цветных пятен на мысленной карте. Агрессия — красным. Страх — серым. Охота — чёрным.

Сольми почувствовала, как камень внутри неё замерцал в такт словам ведьмы.

— Это не просто видение, — продолжала та. — Ты можешь транслировать свой голос в головы тех, кто отмечен на карте. Как альфа-команду, которую слышит зверь, а не человек. Даже чужие волки на границе услышат твой шёпот. Ты можешь посеять панику в стае врага перед атакой. Можешь найти потерявшегося щенка за километры. Можешь координировать свою стаю без звука.

— Это невероятно, — прошептала Сольми.

— Это опасно, — поправила ведьма. — Каждое использование этой силы показывает всем оборотням на карте и тебя саму — как ослепительную точку. Враги тоже понимают, где ты. Они чувствуют твой ранг. Каждый сеанс — это компромисс между разведкой и раскрытием позиции. Поэтому ты должна быть мудрой и осторожной.

— Я не боюсь, — сказала Сольми. — Я просто хочу знать, как использовать это во благо.

— Тогда иди к старейшинам, — ответила ведьма. — Используй своё право. Объяви им, что ты — Лунная Альфа. Что лунный камень теперь твой. Что ты будешь защищать его от врагов. И что ты готова нести ответственность за всех оборотней, которые живут на этой земле.

Сольми поднялась на ноги. Внутри неё больше не было страха. Только решимость и ясность.

— Я сделаю это, — сказала она. — Я пойду к старейшинам. И я расскажу им правду.

— Помни, девочка, — сказала ведьма, провожая её до порога. — Ты выбрала этот путь сама. И назад дороги нет.

Сольми кивнула и вышла в утренний лес. Солнце уже поднималось над горами, золотя верхушки сосен. Она шла, чувствуя, как камень внутри неё пульсирует в такт сердцу — сильно, уверенно, по-новому.

Она была готова. Наконец-то по-настоящему готова. Завтра она отправится к старейшинам. А сегодня — сегодня она вернётся в лагерь и скажет Тэхёну, что всё наконец встало на свои места. Что она знает, кто она и куда идёт. И что теперь ничто не сможет остановить её на пути к справедливости.

Глава 24

В Сеул на совет старейшин они выдвинулись с Тэхёном на его стареньком внедорожнике в ночь, чтобы с утра уже требовать у совета права голоса по праву побеждённого альфы.

В дороге Сольми почти не спала — всё думала о предстоящем совете, перебирала в голове слова, которые скажет старейшинам.

— Ты боишься? — спросил Тэхён, поглядывая на её задумчивый вид с водительского сиденья.

— Боюсь, — честно ответила она. — Но я не могу позволить себе проиграть. Если я отступлю сейчас — всё будет зря. Все жертвы. Смерти наших друзей, стаи моего отца и моих родителей. Я не могу этого допустить.

— Ты не проиграешь, — сказал Тэхён. — Мы не проиграем! Ты сильнее, чем думаешь.

— Я знаю, — ответила Сольми. — Но иногда мне кажется, что я играю в чужую игру по чужим правилам. И когда я начинаю выигрывать, кто-то внезапно меняет правила этой игры.

— Ты уже победила, — он протянул руку и сжал её ладонь. — Ты убила Чон Пэка. Ты спасла свою стаю. Ты нашла доказательства бесчинств Чон Пэка и его сообщников. Всё остальное — просто формальности.

Сольми улыбнулась. С ним она чувствовала себя сильнее. С ним она могла сделать всё, даже то, чего боялась больше всего. Она переплела их пальцы.

— Спасибо тебе, — с нежной улыбкой она сказала повернувшись к Техёну. — Я не смогла бы всё это сделать, если бы тебя не было рядом.

Он поднёс их переплетенные руки к своим губам и нежно коснулся губами её кисти. Все остальные слова были излишни, они продолжили ехать в уютной тишине.

Здание совета встретило их молчаливой величественностью. Старое, серое, с высокими колоннами и массивными дверями, оно стояло в самом центре Сеула, скрытое от людских глаз магическим пологом. Сольми вошла внутрь, и её сердце забилось быстрее. Техён остался ждать её у входа, потому что в здание совета могли попасть либо альфы, либо те, кого судили на совете, либо волк, получивший разрешение совета для его посещения.

Зал был огромным — с высокими сводчатыми потолками, с тяжёлыми дубовыми столами, расставленными полукругом, с факелами, которые горели ровным, жёлтым пламенем. Здесь пахло древностью, властью и кровью — не той, что проливалась в бою, а той, что проливалась в переговорах и во время казней. Двенадцать старейшин сидели за столом — самые старые, самые мудрые, самые влиятельные альфы в мире оборотней.

Сольми прошла к центру зала и остановилась перед ними.

— Я — Хан Сольми, — сказала она, и голос её зазвучал громко, чётко, не дрогнув. — Дочь Хан Минхёка, последнего альфы клана Хан. Я пришла к вам, чтобы заявить своё право на место в этом совете. — По залу пронеслись шёпотки, кто-то был удивлён её появление, а кто-то отнёсся к Сольми с предвзятым презрением. — Чон Пэк мёртв. Я убила его. По закону оборотней, тот, кто убивает альфу, занимает его место.

Старейшины переглянулись. Один из них — высокий, сухой волк с седой бородой и глазами цвета старого янтаря — усмехнулся.

— Дочь Хан Минхёка, — сказал он медленно. — Мы знаем, кто ты. И мы знаем, что случилось с твоим отцом. Но ты говоришь о месте в совете? Ты — женщина, и ты хочешь занять место альфы, который правил своим кланом тридцать лет?

— Я не просто хочу занять его место, — ответила Сольми. — Я хочу добиться справедливости и наказания виновных и причастных. Я принесла доказательства того, что Чон Пэк и его подельники заслуживают не просто смещения, а суда. Здесь — документы, которые раскрывают схему торговли оборотнями. Имена тех, кто продавал наших братьев и сестёр на опыты. Имена людей, которые закрывали на это глаза. И имена некоторых из вас, кто сидит за этим столом.