— Ты знал? — спросила она, её голос дрожал, но она пыталась держаться. — Ты знал, что он уйдёт?

— Знал, — ответил дед Кан тихо. — Он пришёл ко мне вчера. Он спрашивал про амулет. Я рассказал ему всё, что знал.

— Почему ты не остановил его? — закричала она, чувствуя, как гнев поднимается внутри неё. Она не хотела срываться, но внутри неё всё кипело. — Почему ты позволил ему уйти?

— Потому что он должен был сделать выбор сам, — ответил старик. — Он решил отдать амулет магу Юну. Это была плата за помощь, которую тот оказал нам. Он не хотел предавать тебя, Сольми. Он хотел спасти тебя. И твой клан. И всё, что ты построила.

— Он предал меня, — прошептала она, чувствуя, как слёзы наконец прорываются наружу. — Он предал меня в тот момент, когда решил не делиться со мной этой проблемой. Мы могли бы что-нибудь придумать вместе, обсудив все детали. Но он ушёл. Он взял амулет. Он ушёл от меня.

— Он ушёл, чтобы защитить тебя, — сказал дед Кан. — Если бы он не отдал амулет, это бы уничтожило весь клан. Тэхён не хотел, чтобы ты страдала. Он думал, что так будет лучше.

Сольми не знала, что сказать. Она стояла посреди лагеря, глядя на горы, и чувствовала, как внутри неё разрывается что-то важное. Она потеряла его. Своего волка. Свою пару. Человека, который был её домом.

И она не знала, как жить дальше. Словно весь мир перестал существовать, оставив лишь пустоту и боль, которая разъедала её изнутри. Она даже не знала, сможет ли она когда-нибудь простить его. Но в глубине души она чувствовала, что не сможет забыть его. Никогда. Потому что он был её парой. Её истинной парой. И несмотря ни на что, она любила его.

Сольми провела остаток дня в тишине. Она пыталась найти утешение в своей стае, в своей выпечке, в своих мыслях. Ей казалось, что всё это было просто сном. Что Тэхён вернётся и скажет, что он нашел решение. Но метка на плече была тусклой, почти невидимой. Словно он вычеркнул себя из её жизни. И она не знала, сможет ли когда-нибудь почувствовать его снова.

Мина пыталась утешить её, но Сольми была непоколебима, как скала. Она не плакала, не кричала, не просила о помощи. Она просто стояла на краю лагеря, глядя на горы, и ждала. Ждала, когда боль исчезнет. Но она не исчезала. Она только росла, заполняя каждую клетку её тела. Она чувствовала, что потеряла не только свою пару, но и часть себя. И что ей придётся жить с этим дальше.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в кроваво-красный цвет. Сольми понимала, что время пришло. Пришло время идти к ведьме. Она шла, не чувствуя ног. Каждая клетка её тела была наполнена болью, и она не знала, как справится. Но она знала, что должна выполнить обещание. Ведьма ждала её. И судьба готовила ей новое испытание.

Глава 30

Сольми провела следующий день в состоянии, которое нельзя было назвать жизнью. Она существовала — механически, бездумно, словно её тело двигалось само по себе, а душа осталась где-то там, в прошлом, когда Тэхён ещё был рядом. Она проснулась на рассвете, но не могла подняться. Она лежала на кровати, глядя в потолок, и чувствовала, как пустота внутри неё разрастается, заполняя каждую клетку, каждую мысль, каждый вздох.

Дом был пуст. Его запах ещё витал в воздухе — кедр, дождь, сталь, — но он угасал с каждой минутой, и Сольми казалось, что она теряет его снова и снова. Она сжимала подушку, в которой он спал, вдыхала её, надеясь уловить хоть частичку его присутствия, но находила только холод. Только пустоту. Только боль.

Она встала, когда солнце уже поднялось над горами. Её тело было тяжёлым, словно каждая кость была наполнена свинцом. Она вышла на улицу, и лагерь встретил её привычным шумом — оборотни работали, дети играли, кто-то смеялся. Но Сольми не слышала их. Она была в своей собственной тишине — глубокой, ледяной, бесконечной.

— Сольми? — Мина подошла к ней, коснулась плеча. — Ты как? Ты выглядишь…

— Нормально, — оборвала её Сольми, хотя знала, что это ложь. Она не могла сейчас говорить. Не могла объяснять. Не могла просить о помощи.

Она пошла к печи. Это было единственное, что она могла делать — печь хлеб, месить тесто, чувствовать, как мука прилипает к пальцам. Она замесила тесто, добавила полынь и лаванду, как учила мать, но что-то было не так. Тесто не поднималось. Оно оставалось плотным, холодным, мёртвым. Словно сама магия покинула её руки вместе с Тэхёном. Словно она потеряла не только его, но и часть себя.

Сольми опустилась на колени прямо у печи и заплакала. Впервые за всё это время. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с мукой, и она не пыталась их остановить. Она плакала по Тэхёну, по его рукам, по его глазам, по его улыбке. По тому, как он смотрел на неё, будто она была центром его вселенной. Она плакала по тому, что потеряла его навсегда.

— Почему ты ушёл? — шептала она в пустоту. — Почему ты оставил меня после того, как показал какой счастливой может быть моя жизнь?

Никто не ответил.

Она просидела так очень долго. Мина приносила ей воду, но Сольми не пила. Дед Кан пытался заговорить с ней, но она не слышала. Она была одна в своей боли, и никто не мог разделить её.

К вечеру Сольми наконец поднялась. Она чувствовала себя так, будто её выпотрошили, оставив лишь пустую оболочку. Но внутри неё, где-то глубоко, горела маленькая искра — решимость. Она должна была идти к ведьме. Она дала слово. И она сдержит его, чего бы это ни стоило.

Она вышла из дома, и дед Кан окликнул её:

— Ты уверена, что хочешь идти одна? Я могу пойти с тобой.

— Нет, — ответила она, не оборачиваясь. — Я должна пойти сама.

Она пошла в горы, туда, где ждала ведьма. Дорога была долгой, но Сольми не чувствовала усталости. Внутри неё была пустота, которая поглощала всё, включая боль в ногах и холодный ветер. Она шла, и каждый шаг приближал её к моменту, когда она сможет наконец освободиться от своего долга перед ведьмой.

Она нашла ведьму на вершине горы, там, где они договаривались встретиться. Старуха сидела на камне, глядя на закат, и когда она обернулась, в её глазах мелькнула такая глубокая боль, что Сольми на мгновение забыла о своей собственной.

— Я верила, что ты придёшь, — сказала ведьма тихо. — Но я не ожидала, что ты придёшь такой… сломленной.

Сольми остановилась в нескольких шагах от неё, чувствуя, как внутри неё всё сжимается. Она не хотела говорить о том, что случилось. Она хотела просто отдать свой долг и уйти. Но ведьма смотрела на неё так, будто видела всё, что произошло, и понимала больше, чем кто-либо.

— Ты потеряла его, — еле слышно сказала ведьма. — Свою пару. Своего волка. Ты потеряла амулет.

— Откуда ты знаешь? — спросила Сольми, её голос был тихим, почти безжизненным.

— Я вижу это в твоих глазах, — ответила ведьма. — Я вижу это в том, как ты держишься. Твоя боль осязаема. Она висит на тебе, как тяжёлый плащ. Но я не знаю, как мне утешить тебя. Твоя история — это боль, которую я чувствую в каждой клетке своего тела.

— Я не хочу утешения, — сказала Сольми. — Я хочу заплатить свой долг и забыть всё. Я не хочу больше чувствовать.

Ведьма долго молчала, глядя на Сольми. Потом она сказала снова, но теперь в её голосе звучала грусть и искреннее желание помочь:

— Садись, девочка. Я расскажу тебе то, что должна была рассказать давно.

Сольми села рядом, чувствуя, как горечь и пустота внутри неё переплетаются. Она не хотела слушать, но что-то в голосе ведьмы заставляло её молча выполнить её просьбу. Она чувствовала, что это важно, что это изменит её навсегда.

— Я знала твоих родителей, — начала ведьма. — И я уже помогала твоей матери, когда она была в твоём возрасте. Твоя мать была Лунной Альфой, как и ты. Она унаследовала камень от своей матери, так же как ты унаследовала его от неё. Я была её наставницей. Я рассказывала ей о древних силах, о том, как они работают и как защититься с их помощью от врагов. И так же, как и ты, она столкнулась с болью, которую невозможно было вынести. Она потеряла своего первенца. Но она не знала, что я могу предложить ей спасение — или хотя бы освобождение от этой боли.