— Их больше нет, — сказал он наконец. — Чон Пэк пытал их, пока они не теряли рассудок. А потом… потом он их убивал. Не сразу. Сначала выпускал на арену, в подвале крепости. Устраивал бои. Слабый против слабого. Победитель получал неделю отдыха. Проигравший — смерть.

— Боже, — прошептала Сольми.

— Богов нет, девочка, — голос Донсу был горьким. — Есть только власть и те, кто за ней охотится.

Они замолчали. Сольми сидела, прижавшись к холодной стене, и думала о том, что её отец три года искал этого человека. Искал, надеялся, что друг жив. И умер, не зная правды.

— Ты знаешь, что пришёл Тэхён? — спросила она.

— Кан Тэхён? — Донсу удивился. — Сын того самого Кан Тэ… мальчик, которого твой отец спас от жертвоприношения?

— Да. Он мой… — Сольми запнулась, подбирая слова. — Он моя истинная пара.

В тишине раздался звук — глухой, приглушённый. Сольми поняла, что Донсу ударил кулаком в стену.

— Чон Пэк не должен узнать, — сказал он резко. — Если он узнает, что у тебя есть пара, он использует это. Заставит тебя отдать камень под угрозой его жизни.

— Он уже знает, — ответила Сольми. — Он сказал, что Тэхён собирает армию. Что он идёт сюда.

— Идиот, — выдохнул Донсу. — Прости, девочка, но твой волк — идиот. Штурмовать крепость Чон Пэка с горсткой оборотней — это самоубийство.

— Он не один, — возразила Сольми. — Он нашёл союзников. Врагов Чон Пэка. Тех, кому есть за что мстить.

— Месть не даёт силы, — Донсу вздохнул. — Месть затуманивает разум. Чон Пэк ждёт их. Он готовит засаду. Я знаю методы Чон Пэка — он знает о каждом шаге Тэхёна.

Сольми сжала кулаки. Когти не выходили — цепи давили, — но она чувствовала, как внутри, под рёбрами, камень пульсирует. Быстро, тревожно, как сердце загнанного зверя.

Сольми немного колебалась стоит ли говорить Донсу, но всё же решилась.

— У меня есть секрет, — сказала она. — Есть место, о котором никто не знает. Хижина в горах, где отец спрятал что-то важное.

— Хижина? — Донсу заинтересовался.

— Да, это был наш секрет, — Сольми вспомнила улыбку отца, его заговорщицкий шёпот: «Никому ни слова, Сольми.». — Только я знаю, где она. Только я знаю, как туда попасть.

— И что там?

— Ключ, — сказала Сольми. — Я не знаю, что он открывает. Но отец сказал, что когда я вырасту и стану достаточно сильной — я должна вернуться туда и забрать это. Он готовил меня к этому дню.

— Ты думаешь, ключ поможет победить Чон Пэка?

— Я не знаю, — честно ответила Сольми. — Но выбора у меня нет. Тэхён идёт сюда. Если я не найду способ выбраться — мы все погибнем.

В темноте снова стало тихо. Сольми слышала, как Донсу дышит — тяжело, прерывисто, как человек, который давно потерял надежду и только сейчас начал находить её заново.

— У меня есть информация, — сказал он наконец. — Три года я слушал охрану, запоминал разговоры, составлял карту крепости в голове. Я знаю, где выходы, где слабые места, где камеры, где арсенал. Если Тэхён проберётся внутрь — я помогу.

— Как ты поможешь, если ты в другой камере?

— Когда начнётся штурм, охрана бросится к оружию, — голос Донсу стал деловитым, почти спокойным. — Освободив пленников твой волк получит новых союзников.

— Ты уверен?

— Я уверен, что Чон Пэк должен умереть, — ответил Донсу. — Я уверен, что твой отец заслуживает мести. И я уверен, что лунный камень не должен попасть в руки этого монстра. Всё остальное — детали.

Сольми прижалась лбом к стене. Ей вдруг стало не так страшно. Не потому что она обрела силу — нет, цепи всё ещё давили, серебро всё ещё жгло. А потому что она узнала: она не одна. Даже здесь, в подземельях Чон Пэка, среди бетона и тьмы, есть тот, кто помнит её отца. Кто готов умереть за то, во что верил клан Хан.

— Донсу-щи, — сказала она тихо. — Спасибо. Спасибо, что не сломался.

— Не благодари, девочка, — ответил он. — Мы ещё не победили. И, возможно, не победим. Но мы попробуем. Это главное.

Свет зажёгся внезапно — яркий, жёлтый, ударил по глазам. Сольми зажмурилась, отползла от стены, сделала вид, что спала. За дверью послышались шаги — охрана проверяла, всё ли в порядке.

— Всё тихо, — сказал один голос.

— Генератор починили, — ответил второй. — До утра хватит.

Шаги удалились. Сольми открыла глаза, посмотрела на стену, за которой сидел Кан Донсу. Человек, которого она считала погибшим, а возможно и предателем. Человек, который ждал три года.

Сольми легла на бетонный пол, свернулась калачиком и закрыла глаза. Впервые за долгое время она заснула без медитаций — просто провалилась в темноту, убаюканная мыслью о том, что где-то рядом, за тонкой стеной, её союзник ждёт так же, как она.

Ей приснилась хижина в горах. Ключ в руке отца. И Тэхён, который шёл к ней через лес, раздвигая ветки, не останавливаясь ни перед чем.

Она улыбнулась во сне.

Чон Пэк мог отнять у неё свободу, но не мог отнять надежду.

А надежда, как она теперь знала, была сильнее любой магии.

Глава 17

Отряд Тэхёна выступил затемно. Двадцать три бойца — тринадцать, которых он привёл из скитаний, и ещё десять добровольцев из молодых волков лагеря, которые отказались оставаться в стороне. Дед Кан не пошёл — старые кости не выдержали бы долгой дороги через горы, но он отдал Тэхёну свой амулет — тот самый, с чёрным камнем, который скрывал присутствие.

— Верни нам её, — сказал старик, сжимая плечо Тэхёна. — Верни, слышишь? Она нам нужна. Она наша надежда

— Верну, — ответил Тэхён. — Клянусь.

Они шли на север, в обход городов, через леса и перевалы. Маг Юн вёл группу — он знал тропы, которые не были отмечены ни на одной карте, и чуял ловушки клана Пэк за несколько километров. Пак Чхан замыкал колонну, прикрывая тыл. Ли Сук шла в середине, неся на спине винтовку в чехле и три подсумка с патронами. Она почти не разговаривала, но когда кто-то из бойцов начинал падать духом, бросала короткое:

— Не ной! Идём дальше.

К рассвету четвёртого дня они достигли подножия горы Пукхан.

Место было мрачным. Старые, почерневшие от времени скалы нависали над ущельем, где даже в полдень царил сумрак. Сосны росли криво, прижимаясь к земле — ветры здесь дули такие, что выпрямиться не удавалось ни дереву, ни человеку. В воздухе пахло сыростью, старым камнем и чем-то ещё — металлом, гарью, кровью. Клан Пэк чувствовался здесь повсюду.

— Вход в штольни — там, — Юн указал на расщелину между двумя валунами, заросшую колючим кустарником. — Чон Пэк не знает о них. Во всяком случае, не охраняет.

— Откуда ты знаешь? — спросил Пак Чхан, вглядываясь в темноту расщелины.

— Я был здесь раньше, — ответил Юн. — Давно. Когда эти горы принадлежали клану Хан.

Тэхён посмотрел на мага. Тот выглядел спокойным — слишком спокойным для человека, который собирался лезть в старые шахты, где могло случиться что угодно. Но спрашивать больше не стал. Времени не было.

— Входим, — скомандовал Тэхён. — Пак Чхан, ты отвлеки внимание с первой группой с севера. Ли Сук, ты прикрываешь выход с востока — если что пойдёт не так, отходишь к лагерю. Чон Пэк не простит посягательства на свою территорию и уничтожит даже тех, кто просто был курсе этого плана.

— Я не отойду, — сказала Ли Сук. Её голос был твёрдым, как скала. — Я пришла убивать Чон Пэка. Я уйду только с его кровью на руках.

Тэхён не стал спорить. Он знал этот взгляд — такой же был у него самого, когда он впервые вошёл в кафе «Первая луна» и увидел Сольми.

Они двинулись в расщелину.

Штольни оказались узкими — приходилось идти по одному, согнувшись в три погибели. Стены были влажными, покрытыми какими-то древними письменами, которые Тэхён не мог разобрать. Юн шёл первым, светя себе маленьким шариком магического света — тот парил над его ладонью, разгоняя тьму на несколько шагов вперёд.

— Здесь кто-то был, — сказал молодой оборотень из клана, проведя пальцем по свежей царапине на стене. — Недавно. Может быть, неделю назад.