Она укусила его. Не сильно — но достаточно, чтобы оставить след. Метка. Знак того, что он принадлежит ей. Тэхён зарычал — тихо, согласно, и в ответ укусил её за плечо, оставляя свою метку, которая будет гореть серебряным светом в лунную ночь.

— Теперь мы связаны, — прошептала она, зализывая языком свежую рану на его шее, которая уже начала заживать.

— Навсегда, — ответил он, целуя её метку на своём плече. — Ты — моя. Я — твой. Навеки.

Они лежали в лунном свете, переплетённые, и Сольми впервые за долгое время почувствовала, что она в безопасности. Что она дома. Что она не одна.

Утром Сольми проснулась от того, что кто-то улёгся на её грудь и тарахтел, словно трактор при вспашке. Она открыла глаза и увидела серебристого кота. Он глядел прямо в её глаза.

— Эй, ты как сюда попал, — спросила Сольми вслух и потянулась рукой, чтобы погладить его между ушей.

Это был какой-то фокус ведьмы, не иначе. Касание кота показало ей видение, в котором она оказалась в хижине ведьмы, залитой лунным светом. Самой ведьмы нигде не было видно, но Сольми очень чётко слышала её голос.

«Здравствуй, Сольми. Не пугайся, это мой способ связи с моими должниками, — в голосе ведьмы слышалась веселье. — Я надеюсь, что ты помнишь своё обещание отплатить мне за мою услугу. Так вот, время пришло. Я готова потребовать плату за ту помощь, что я оказала тебе и твоему клану. Через неделю, в полнолуние, жди меня на вершине горы Тхэбэксан, что смотрит на твой новый дом. Приходи одна. Это важно».

Видение исчезло так же внезапно как появилось. Сольми сидела на кровати сжимая в руках одеяло, но кота уже не было в комнате.

Сердце билось очень быстро. Она знала, что этот день настанет, но всё равно почувствовала холодок внутри.

Она вышла из комнаты и увидела Тэхён за приготовлением завтрака. Взгляд Сольми был растерян, такое ощущение что она до сих пор не вернулась из хижины ведьмы.

— Что случилось? — спросил Тэхён, поворачиваясь к ней. — Ты выглядишь испуганной.

— Ведьма, — ответила она. — Она требует плату.

— Что она запросила? — Тэхён скрестил руки на груди.

— Я ещё не знаю, но скоро пойду с ней на встречу.

— Я пойду с тобой.

— Нет, — Сольми покачала головой. — Она просит прийти одну. Я должна сделать это сама.

Тэхён хотел возразить, но передумал. Он знал, что если она так решила, то спорить бесполезно.

— Тогда я буду ждать тебя здесь, — сказал он. — И если ты не вернёшься в течение трёх часов, я пойду за тобой. Найду тебя по запаху. — Сказал он улыбаясь и притягивая её в свои объятия. — Ты же не забыла, что мы теперь связаны узами истинных пар?

— Не забыла. — Сольми улыбнулась и поцеловала его. — Я вернусь как можно скорее, — пообещала она. — Чтобы тебе не пришлось утруждать своего волка.

Она вышла на улицу, неся полную корзину выпечки для своей стаи. Оборотни уже проснулись, собирались у костра, пили чай, обсуждали планы на день, на неделю и на ближайшее будущее. Всё было мирно, спокойно. Сольми подошла к Ли Сук — женщине, которая сидела у края лагеря, глядя на горы. Её винтовка лежала рядом, уже разобранная на части, будто она готовила её к долгому пути.

— Ты сегодня рано, — сказала Сольми, садясь рядом.

— Я не спала, — ответила Ли Сук. Она повернулась, и в её глазах была та же сталь, что и всегда, но теперь в ней появилось что-то ещё. Усталость. Или покой. Сольми не могла понять. — Я хочу поговорить с тобой, Сольми.

— Я слушаю.

Ли Сук помолчала, собираясь с мыслями. Потом заговорила, и голос её звучал ровно, но с ноткой решимости:

— Чон Пэк мёртв. Его клан разогнан. Альфа Ким изгнан. Предатели среди оборотней наказаны. Но это только половина правды. Ты знаешь это так же хорошо, как и я.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Сольми, хотя уже догадывалась.

— Торговля оборотнями, — сказала Ли Сук. — Она не остановилась со смертью Чон Пэка. Пока живы те люди, которые платили ему, пока существуют корпорации, которые проводили опыты, пока высокопоставленные чиновники закрывают глаза — всё будет продолжаться. Они найдут нового Чон Пэка. Или сделают своего.

— Я знаю, — тихо ответила Сольми. — Я думала об этом.

— Я ухожу, — сказала Ли Сук. — Не потому что я хочу бросить тебя или твою стаю. А потому что это теперь моя война. Не твоя.

Сольми нахмурилась.

— Не понимаю.

— Ты — Лунная Альфа, — Ли Сук посмотрела на неё прямо. — Ты — хранительница своего клана. Ты должна защищать своих оборотней, строить новый дом, растить детей и печь свой хлеб. Это — твоя битва. А моя битва — среди людей. Я человек, Сольми. Я знаю их законы, их слабости, их коррупцию. Я могу ходить там, где оборотня убьют на месте. И я знаю, как нанести удар, от которого они не оправятся.

— Ты хочешь найти виновных среди людей? — спросила Сольми.

— Да, — кивнула Ли Сук. — Я хочу найти каждого, кто покупал оборотней. Каждого, кто проводил опыты. Каждого, кто смотрел в другую сторону. Я хочу уничтожить саму систему, которая сделала возможным то, что сделал Чон Пэк.

— Это опасно, — сказала Сольми. — Ты одна. Людей — тысячи. У них власть, деньги, связи.

— Я знаю, — Ли Сук усмехнулась — криво, но твёрдо. — Но я умею ждать. Я умею прятаться. Я умею стрелять. И у меня есть то, чего нет у них — правда. И документы, которые ты нашла. Я постараюсь найти единомышленников среди людей. Возможно даже среди власти, я не думаю, что власть настолько прогнила, что все закрывают глаза на торговлю живыми людьми. Пусть они и оборотни.

Сольми замолчала. Она смотрела на Ли Сук — на эту хрупкую, но несгибаемую женщину, которая потеряла мужа и сына, но не потеряла волю к борьбе.

— Ты права, — сказала она наконец. — Это не моя война. Я должна защищать свой клан. Но я не могу позволить тебе уйти без поддержки.

— Документы, — повторила Ли Сук. — Отдай мне копии. Я сделаю так, чтобы они попали в нужные руки. К журналистам, к правозащитникам, к тем, кто сможет использовать их против коррупционеров. Это будет моим оружием.

— Я отдам тебе всё, — сказала Сольми, поднимаясь на ноги. — Подожди здесь.

Она ушла в дом и вернулась через минуту с папкой — той самой, которую принесла в совет. Она вложила в неё не только оригиналы документов, но и свои собственные заметки, расшифровки, имена и даты, которые помнила из разговоров с Кан Донсу.

— Здесь всё, — сказала Сольми, передавая папку Ли Сук. — Все доказательства. Все имена. Все улики. Используй их так, как считаешь нужным.

Ли Сук взяла папку, сжала её в руках. Её глаза на мгновение стали влажными, но она сдержала слёзы.

— Спасибо, — сказала она. — Ты — хорошая альфа, Сольми. Твоя стая заслуживает тебя.

— Ты тоже заслуживаешь счастья, — ответила Сольми.

Они обнялись — просто, по-женски, без лишних слов. Ли Сук подняла свою винтовку, закинула папку в свою сумку и зашагала к краю лагеря.

— Мы ещё встретимся, — сказала она, не оборачиваясь.

— Я буду ждать, — ответила Сольми, глядя ей вслед.

Ли Сук ушла до полудня, растворившись в горах. Сольми смотрела ей вслед и чувствовала, как внутри неё разливается печаль — но не боль, а тёплая грусть. Она потеряла друга, но знала, что это правильно. У каждой войны свой воин. И Ли Сук выбрала свою битву.

Тэхён подошёл сзади, обнял её за плечи.

— Ты сделала правильный выбор, — сказал он.

— Знаю, — ответила Сольми, прижимаясь к нему. — Просто я буду скучать по ней.

— Она вернётся, — сказал Тэхён. — Когда закончит свою войну. И расскажет нам свою историю.

Сольми кивнула, но ничего не ответила. Она смотрела на горы, которые поглотили Ли Сук, и думала о том, как много она потеряла за этот год. И как много приобрела.

Воспоминание Тэхёна. Поляна в горах Канвондо, сразу после битвы с Чон Пэком.

Тэхён стоял на краю поляны, глядя на место, где только что шла битва. Воздух был пропитан запахом крови и магии. Вокруг лежали тела — и ищеек, и их союзников. Он чувствовал боль в каждой кости, но внутри него горел огонь, который не давал упасть. Он выжил. Сольми выжила. Чон Пэк был мёртв.