Дед Кан обвёл взглядом стаю и решил, что на правах старшего в стае, должен высказаться первым.

— Думаю, в этом есть смысл, — произнес дед Кан, повысив голос, чтобы его решение было слышно всем. — Сейчас территория нашего лагеря не защищена. Со всех сторон мы являемся слишком доступной добычей для наших врагов. — Он сделал небольшую паузу, чтобы до многих дошел смысл его слов. Обведя взглядом всех собравшихся, он продолжил. — Да и жильё оставляет желать лучшего. Многие из вас живут огромными семьями в маленьких лачугах без удобств. Сольми же предлагает выбрать более защищенные территории. Просторные дома с удобствами. Мы должны заботиться также о нашем поколении. Волчатам нужна безопасная зона. — Он снова сделал небольшую паузу. — Я понимаю, решение слишком сложное, мы даём вам время обсудить этот вопрос, взвесить всё и посоветоваться с членами ваших семей. Даём вам для принятия решения ночь. Завтра с утра на рассвете, мы соберёмся здесь же и каждый из вас сообщит о своём решении.

Гомон голосов становился всё громче, каждый из оборотней решил узнать о мнении своих соседей. Все начали разбредаться по своим домам, для принятия важного в их жизнях решения.

— А пока что, установим посты, — сказал Тэхён для оставшихся оборотней. — Выставим дозорных. Никто не подойдёт к нам незамеченным.

Сольми с благодарностью обняла Тэхёна, кивнула деду Кану.

— Пока стая принимает решение, я испеку выпечку по новому рецепту. Я думаю, сейчас будет в самый раз организовать защиту клана.

Они разошлись по домикам. Сольми и Тэхён вернулись в свой маленький домик на краю лагеря — тот самый, где они провели столько ночей, где их волки наконец признали друг друга.

Сольми начала замешивать тесто. Ей так не хватало этого любимого дела. Вымешивание теста так прекрасно освобождало голову и помогало Сольми найти правильные решения в сложных ситуациях. Монотонные движения вымешивания теста начали вводить Сольми в транс. Она сама не заметила, как её волчица внутри зашевелилась — не спокойно, как обычно, а тревожно, настороженно, будто улавливая что-то, что человеческие чувства не могли различить.

Сначала это было просто ощущение. Лёгкий холодок, пробежавший по позвоночнику. Потом — запах. Чужой, резкий, пропитанный металлом и потом. Сольми замерла, прислушиваясь к себе, и волчица внутри неё взвыла — коротко, тревожно. Она чувствовала угрозу.

— Тэхён, — тихо позвала Сольми, не прекращая месить тесто, чтобы не подавать виду. — Что-то не так.

Тэхён, сидевший у окна, мгновенно напрягся. Его глаза потемнели, когти вышли сами собой.

— Что ты чувствуешь?

— Не знаю, — ответила она. — Но моя волчица… она не на месте. Будто кто-то приближается.

Сольми закрыла глаза и позволила себе погрузиться глубже. Лунный камень внутри неё отозвался — сначала теплом, потом светом. Она вспомнила слова ведьмы. В полнолуние она обретает абсолютную ясность. Но луна ещё не взошла. Однако камень был с ней всегда, и Сольми решила, что попытается использовать свою силу прямо сейчас. Она отпустила себя, позволила сознанию подняться — выше, выше, к самой луне, которая уже начинала серебрить небо.

И вдруг она увидела.

Карта раскинулась перед ней — огромная, живая, сотканная из света и тьмы. Она видела каждого оборотня из своей стаи: тёплые золотые пятна, светящиеся в домиках, у костров. Она видела их ранги, намерения, чувствовала их страх и надежду. А затем она увидела красные и чёрные точки, окружавшие лагерь по периметру.

Красные — агрессия. Чёрные — охота. И они приближались. Медленно, скрытно, но неумолимо.

— Тэхён, — выдохнула Сольми, открывая глаза. В её взгляде горел янтарный свет — тот самый, который появлялся, когда она использовала силу камня. — Они идут. Наёмники. Много. По периметру.

— Сколько? — Тэхён уже был на ногах.

— Восемь. Нет, десять. Они окружают нас со всех сторон. Есть ещё один — он командует. Сидит в овраге на юге. Я чувствую его ранг. Это бета. Бета Кима.

— Он пришёл лично, — Тэхён стиснул зубы. — Хочет убедиться, что мы мертвы.

Сольми вытерла руки о фартук. Её лицо было спокойным — слишком спокойным для той, кто только что увидела смертельную угрозу.

— Мы не дадим им этого сделать, — сказала она. — Разбуди стаю. Тихо. И скажи им, чтобы слушали меня. Я буду говорить с ними через голос в голове с помощью карты.

Тэхён кивнул и бесшумно вышел из домика. Сольми снова закрыла глаза. Она чувствовала, как камень внутри неё пульсирует в такт сердцу, как амулет на её груди нагревается, готовый к действию. Она снова увидела карту — теперь она могла видеть каждое движение наёмников, их медленное продвижение, их ожидание.

Она сосредоточилась и начала говорить. Не голосом — мыслью. Командой, которую слышал каждый оборотень из её стаи, отмеченный на карте. Даже те, кто крепко спал, вскочили от её шёпота в голове.

«Внимание. Наёмники окружают наш лагерь. Будьте тихими. Приготовьтесь к бою. Мы встретим их на границе. Я буду видеть каждого из них. Слушайте мои команды».

По лагерю пробежал беззвучный ветерок — стая просыпалась, готовилась. Сольми чувствовала, как они занимают позиции — кто-то с когтями, кто-то с оружием, кто-то просто с голыми руками и стальной волей.

Она снова увидела карту. Наёмники начали движение — они подходили ближе, думая, что их никто не видит. Они знали, что оборотни теряют контроль в полнолуние. Но Сольми была Лунной Альфой. И она не потеряла контроль — она обрела его.

— Тэхён, — прошептала она, не открывая глаз. — Три с юга, два с севера, ещё два с востока и три с запада. На юге — бета. Мы должны схватить его живым. Он — ключ к доказательствам против Кима.

— Понял, — ответил Тэхён, стоя рядом. — Мы не дадим ему уйти.

Сольми вышла из домика. Она шла в центр лагеря, где собиралась её стая — безмолвная, сосредоточенная, готовая умереть или победить. Мина стояла сбоку, её глаза горели янтарным светом. Дед Кан опирался на посох, но в его взгляде была сталь.

— Они не знают, что мы их видим, — сказала Сольми, обращаясь к стае тихо, но так, что слышали все. — Они думают, что мы спим. Что мы слабы. Но мы не слабы. Мы — стая. Мы — клан Хан. И мы покажем им, что значит связываться с Лунной Альфой.

Она подняла руку, и стая замерла в ожидании. Карта перед глазами Сольми мерцала, показывая каждое движение наёмников. Они уже вошли в лес, окружающий лагерь. Ещё несколько мгновений — и они будут здесь.

— Ждите моего знака, — сказала Сольми. — Не нападайте, пока я не скажу. Я хочу, чтобы они подошли ближе. Ближе, чтобы не могли сбежать.

Стая затаилась. Тишина стала такой плотной, что можно было услышать, как падают иголки с сосен. Сольми смотрела вперёд, не моргая, чувствуя, как камень внутри неё пульсирует в такт приближающимся врагам.

Они появились из темноты — бесшумные тени, которые двигались с той же грацией, что и волки. Десять фигур, одетых в чёрное, с когтями, готовыми к бою. Позади — бета, высокий, с жёстким лицом и холодными глазами. Он остановился у края лагеря, оглядывая пустые домики, которые казались безжизненными. Наёмники замерли, ожидая его команды.

— Жгите! Жгите всё, — тихо сказал он. — И никого не оставляйте в живых.

И тогда Сольми опустила руку.

— Вперёд! — крикнула она мысленно.

Лагерь ожил. Волки вырвались из укрытий — из домиков, из-за деревьев, из земли — и набросились на врагов. Атака была такой неожиданной, что наёмники растерялись. Они не успели понять, что произошло, как их окружили со всех сторон.

Битва была короткой и жестокой. Сольми не участвовала в ней — она стояла в центре лагеря, закрыв глаза, и видя всё через карту. Она видела, как Тэхён сбивает с ног одного наёмника, как Мина перехватывает второго, как волки клана работают слаженно, не давая врагам ни шанса. Она видела, как бета пытается бежать, и направила на него лучших бойцов.

— Не дайте ему уйти! — крикнула она мысленно.

Тэхён услышал. Он бросился за бетой, догнал его у края оврага, схватил за горло и повалил на землю. Через минуту бета лежал связанный, с кляпом во рту, а остальные наёмники были либо мертвы, либо пленены.