Я не знала об этом. Я думала, что южанин уехал в тот же день, когда Рей унёс меня на руках из зимнего сада. Но через три дня, когда я спустилась во внутренний двор с Арленом, чтобы проводить его в академию, я увидела у конюшен две фигуры.

Рейнар стоял у тренировочного столба, без камзола, в одной рубашке, с мечом в руке. Напротив него стоял Северин. Тоже с мечом. Тоже без верхней одежды.

Я замерла на верхней ступени лестницы. Арлен рядом со мной тихо и одобрительно присвистнул.

— Мама, подожди, не вмешивайся, — сын схватил меня за запястье, когда я захотела ринуться к мужчинам.

— Они что…

— Они дерутся, — хохотнул Арлен.

— Рейнар ещё слаб, он…

— Он не будет его убивать, мам. Я говорил с отцом вчера вечером. Он просто хочет… как это сказать… расставить точки.

Я спустилась по ступеням, подобрав подол платья. Подошла ближе, но не настолько, чтобы меня заметили. Я прекрасно знала, что если Рейнар заметит меня, то отвлечётся. Встала за колонной. Арлен встал рядом, скрестив на груди руки. Сыну нравилось разыгравшееся представление. Он лучился довольством.

Северин и Рейнар кружили друг напротив друга. Северин был шире в плечах и тяжелее. Рейнар быстрее, опытнее, хоть всё ещё не до конца восстановился.

Северин держался хорошо. Очень хорошо для простого плотника с юга. Я в очередной раз подумала, что многого не знаю об этом южанине.

— Арлен, — прошептала я, не отрывая взгляда от двух фигур. — Кто он? На самом деле.

— Я не знаю. А он не говорит. Я спрашивал.

Бой длился минут десять. Потом Рейнар сделал резкий выпад, ушёл в сторону и в одно движение выбил меч из руки южанина. Меч Северина со звоном упал на камни двора. Острие упёрлось ему в ключицу.

Они стояли так несколько мгновений. Оба тяжело дышали. Оба были мокрыми от пота. Потом Рейнар медленно опустил клинок.

— Оставайся, — усталым голосом сказал Рей.

Северин поднял на него глаза.

— Мне не нужна милость, Ваше Величество.

— Это не милость. Это приказ. Мне нужен советник, который умеет видеть людей насквозь и молчать об увиденном. Мне нужен человек, который не побоится сказать мне в лицо, что я ошибаюсь.

Северин молчал долго.

— Ваше Величество, Вы понимаете, что я…

— Понимаю.

— И Вы всё равно…

— Да.

Северин медленно наклонился, поднял с камней свой меч. Вытер его о рукав рубашки. Вложил в ножны. И опустился на одно колено.

— Тогда я остаюсь, Ваше Величество.

Рейнар протянул ему руку. Северин принял её и поднялся. Я прижала ладонь к губам.

Я стояла у ворот и придерживала Свету за плечи. Девочка цеплялась за меня так, будто боялась отпустить.

— Валенсия, — шептала она, уткнувшись мне в плечо. — Я буду писать. Каждую неделю.

— Пиши, милая. И учись. Хорошо учись.

— А если…

— Никаких если. Арлен будет рядом.

Арлен стоял у лошадей, в дорожном плаще, с серьёзным лицом. Но стоило Свете обернуться к нему, и его лицо начинало светиться от нежности и любви. Я была счастлива за своего сына. За улыбку, которую он постоянно таил на губах, глядя на Светлану. Я уверена, что не пройдёт и года, как на запястьях обоих появятся метки.

Через неделю мы с Рейнаром отправились на юг.

Он настоял сам. Я согласилась быстрее, чем собиралась. Мне хотелось показать ему тот городок. Показать лавку. Показать, где я жила, пока считала его потерянным для себя навсегда.

Мы ехали в простой карете, без свиты. Только два охранника впереди и двое позади, неприметно одетых. Рейнар сидел справа от меня, держал мои пальцы в своих руках и большим пальцем гладил косточку на запястье. Я видела, как на его коже мерцает метка. Ей вторила моя.

Мы остановились в степи, у дома старухи, на обратном пути с юга. Старуха открыла нам сразу, как будто ждала. Или точно знала, что мы приедем.

— Проходите.

Рейнар наклонился, чтобы не задеть макушкой низкую притолоку. В доме пахло так же, как в прошлый раз. Сухие травы и старость. Старуха усадила нас за стол, налила в глиняные кружки какой-то настой, от которого шёл пар.

Я достала из дорожного мешка маленький сундучок, в котором были деньги. И драгоценности.

— Как и обещала, — тихо произнесла я, подвигая сундучок к ней.

Старуха отодвинула сундучок обратно.

— Забери, девочка.

Я растерянно посмотрела на Рейнара. Он чуть нахмурился.

— Но Вы же сказали…

— Девочка, — перебила старуха, и в её чёрных живых глазах блеснуло что-то похожее на улыбку. — Ту новость, что вы оба мне принесли, я приняла как плату. И этой платы хватит мне на три жизни вперёд.

— Какую новость?

Я моргнула. Рейнар рядом со мной напрягся.

Старуха протянула сухую руку и коснулась тыльной стороной пальцев моего живота. Легко и едва ощутимо.

— Ты носишь ребёнка, Валенсия.

У меня остановилось сердце. От счастья. И от страха, что я ослышалась.

Я смотрела на её руку на своём животе и не могла вдохнуть. Рядом со мной Рейнар медленно, очень медленно поставил кружку на стол.

— Вы уверены? — с моих губ сорвался шёпот.

— Я не ошибаюсь в таких вещах. Девочка у тебя. Крепкая.

Я медленно повернула голову к Рейнару.

У него дрожали руки. Он посмотрел на мой живот, потом мне в лицо, и в его серых глазах плескалось столько всего, что я не могла поймать ни одного чувства по отдельности.

— Вали, — выдохнул он.

Я потянулась к нему через стол, а он перехватил мою руку и прижался к ладони губами.

Старуха тихо рассмеялась и поднялась из-за стола, оставив нас вдвоём.

Схватки начались на рассвете.

Я проснулась от тянущей боли в пояснице. Я лежала и смотрела на Рейнара, спавшего рядом. На его расслабленное во сне лицо. На руку, которой он во сне обнимал меня за живот, оберегая меня и нашу дочь.

Я не хотела его будить. Мой дорогой, безумно любимый муж не спал нормально последние два месяца. Вскакивал от любого моего вздоха. Вызывал лекаря, если мне хотелось пить чаще обычного. Ночами клал голову мне на живот и слушал. Днём ходил за мной по покоям, как будто я могла упасть на ровном месте.

Его забота порой утомляла, но я не могла его винить. Мы оба слишком сильно боялись за нашу неродившуюся девочку.

Но Рейнар проснулся сам. Он всегда чувствовал меня. А теперь, с меткой на запястье, чувствовал вдвое сильнее. Он открыл глаза и посмотрел мне в лицо.

— Пора, — тихо сказала я.

Он подскочил.

Я никогда не видела, чтобы мой муж так быстро двигался. За десять минут в покоях были повитуха, два лекаря, Нея с горячей водой. Рейнар раздавал приказы так, будто объявлял войну. Меня унесли в соседнюю комнату, где уже горел камин и всё было приготовлено заранее, потому что Рейнар велел приготовить всё ещё месяц назад.

Последнее, что я увидела перед тем, как за мной закрылась дверь — это побелевшее лицо мужа и его руку, протянутую в мою сторону.

— Ваше Величество, мужчине нельзя.

— Я не мужчина! Я её муж.

Я рассмеялась и тут же скривилась от схватки.

— Ваше Величество…

Дверь всё же удалось закрыть.

О том, что происходило в коридоре, мне потом рассказывал Арлен. И Света. И Нея.

Рейнар просидел под дверью четыре часа. Неподвижно. Потом начал метаться, не находя себе места.

После шестого часа он начал терять человеческий облик. По его скулам пошла серебристая чешуя. Зрачки вытянулись. Стражники у дверей опустили головы и делали вид, что не замечают.

На седьмом часу он ударил кулаком в стену. В том месте теперь внушительная дыра.

На восьмом часу он сорвал со стены древний гобелен с гербом Аргендалов.

На девятом Арлен попытался подойти к отцу и тут же отлетел к противоположной стене, потому что Рейнар отмахнулся от него рукой, даже не поворачивая головы. Сын не обиделся. Он знал, что такое истинная связь. Он сам в эту секунду чувствовал боль Светы, державшей мою руку в комнате, в которую я впивалась ногтями.