Арлен был сам не свой. За все двадцать лет я ни разу не видела его таким. Хищным. Жадным. Так откровенно демонстрирующим свою драконью сущность.

Его пальцы были покрыты чешуёй. Она покрывала всю тыльную сторону кисти, уходила под рукав камзола. Она серебрилась на шее, скуле и виске. Сын едва контролировал оборот. Его глаза были золотыми со щелевидными зрачками. Они неотрывно смотрели на испуганную Светлану. И от эмоций, плещущихся в них, у меня пересохло во рту.

— Кто тебя прислал? — тихо хрипел Арлен рычащим голосом, от которого у бедной девушки лицо стало ещё белее, чем было. — Скажи мне, маленькая.

На этих словах сын прижался носом к скуле Светланы и шумно втянул воздух.

— Скажи мне, девочка. Кто подделал тебе метку? Я сам разберусь. Аскольд? Кто-то выше Аскольда? Говори! — требовательное рычание разъярённого зверя, от которого даже у меня по спине побежали ледяные капли пота.

— Я не знаю, — шептала перепуганная девушка, и по щекам у неё снова, как вчера в саду, тихо катились слёзы. — Я правда не знаю. Я заснула у себя дома, а проснулась в каком-то кругу…

— Не лги мне. — Он наклонился ещё ниже, вжимаясь носом в щёку. Светлана отшатнулась и стукнулась затылком о стену. Арлен этого как будто не заметил. — Ты знаешь, что такое истинность для дракона, девочка? Знаешь, почему мой отец вокруг тебя ведёт себя как припадочный? Потому что вы связаны так, что дракон у него внутри перестаёт ему подчиняться. А что тогда, скажи мне, делаешь ты в этой библиотеке со мной, если ты его истинная? Почему мой дракон сейчас хочет вбивать тебя в эту стену и сделать с тобой то, от чего ты до вечера не встанешь, не в состоянии свести ноги?

Я отшатнулась, чувствуя страшную неловкость и стыд от того, что услышала.

— Пожалуйста… — выдохнула она. — Пожалуйста, Арлен, отпусти меня.

— Кто ты такая? Что за ритуал провел Аскольд? Он не только на отца воздействовал, но и на меня?

— Я не знаю! Я ничего не знаю, клянусь! Я просто хочу домой. Мне страшно.

— Посмотри на меня.

Она подняла на него глаза. Я видела, как её ресницы, которые слиплись от слёз, дрожат, как губы у неё стали белыми, как снег за окном. Книга с глухим стуком упала на ковёр, но ни один из них не обратил на это внимание.

Арлен смотрел на неё долго. Я видела, как рябь чешуи то покрывает его кожу, то исчезает. Я видела, как ладонь, пальцами которой он водил от уха до ключицы, обхватила беззащитное горло девушки. Арлен зарычал. И от его рыка воздух тяжело завибрировал.

— Ты лжёшь. Я уверен, что ты маленькая и лживая дрянь. Тебя подослали, чтобы разрушить брак родителей. Чтобы внести смуту. Кто готовит переворот? Отвечай!

Девушка зарыдала. Горько, как обиженный маленький ребёнок.

Я стояла за стеллажом и чувствовала, как у меня подкашиваются ноги.

Это было неправильно. Это было невозможно.

Мой сын никогда не вёл себя так с женщинами. Никогда. Я знала его двадцать лет. Я помнила всех девушек, которых он приводил на дворцовые балы. Я помнила, как он подавал им руку, помогая выйти из кареты. Как подносил им напитки и накидывал на плечи сюртук. Как уводил с танцпола, если видел, что партнёрша устала. Арлен был похож на меня гораздо больше, чем на Рейнара. Он был мягким и обходительным. Почти застенчивым. Я всегда называла Арлена маленьким рыцарем. А сейчас у меня на глазах мой маленький рыцарь вжимал в стену восемнадцатилетнюю напуганную девочку, истинную своего отца, и говорил ей вещи, которые никак не вязались с ним. С его образом.

И это было ещё не самое страшное.

Самое страшное было то, что он частично обратился. Его лицо, шея, руки — всё было покрыто чешуёй. Она серебрилась в дневном холодном свете, пугая девушку до полуобморочного состояния.

Мой сын потерял контроль над собственными эмоциями. Я это хорошо понимала. Я двадцать лет прожила с драконом. Я видела, как обращаются драконы в момент страсти, в момент боя, в момент страха за свою семью. Я знала, что такое полуоборот, когда чешуя покрывает кожу, а белки глаз становятся жёлтыми. Я знала, какие эмоции его вызывают.

Я всё это изучала, когда растила маленького драконёнка. Когда мы с Реем учили его оборачиваться. Когда я с земли следила за тем, как Арлен выписывал в небе фигуры, ревя от детского восторга.

Такой полуоборот, какой я сейчас видела у Арлена, случался с драконом в двух случаях.

В смертельной ярости, когда он терял контроль и готов был убить.

Или рядом с возлюбленной. Или истинной парой.

Рейнар вчера так смотрел на Светлану за столом. Рейнар вчера едва держал себя в руках в её присутствии. Рейнара, на глазах всего двора, трясло, когда она просто сидела напротив него за обедом.

И сейчас, ровно в нескольких шагах от меня, я наблюдала схожую картину.

Я качнула головой, не жалея это принимать. Не понимая, как это возможно.

Мой сын.

Моей мальчик.

Двадцатилетний, умный, гордый и сдержанный, которого отец готовил в наследники с младенчества. Мой Арлен, который несмотря на своё свободолюбие и озорливость, всегда знал, когда следует остановиться.

Всегда. Но не сейчас.

Арлен был в одном шаге от полного оборота над дрожащей фигуркой напуганной девочки, которую вчера представили ко двору как истинную его отца.

Это не могло быть совпадением.

Я стояла и смотрела, и в голове у меня с ужасающей медленной ясностью складывались картинки. То, как вчера за обедом он смотрел на Светлану с внимательной и напряжённой вежливостью, которую я приняла за сдержанную ярость. То, как он задавал ей вопросы. То, как его пальцы трансформировались в когти под столом, и я решила, что это от злости на отца.

Он злился на отца. Но злость на Светлану имела другое начало.

Арлен… ревновал?

Моя рука сама собой нашла край стеллажа. Я вцепилась пальцами в тёплое дерево, чтобы не упасть.

— Арлен, мне трудно дышать. Отпусти. Пожалуйста… — зашептала девушка в испуге, тонкими пальчиками цепляясь за запястья принца.

Он не отпустил. Но и не сжал. Он стоял, склонившись над ней, и я видела, как он сам с собой борется. Как на его виске бьётся жилка. Как чешуя на скуле мерцает и гаснет. Как он ровно и глубоко дышит, заставляя себя вернуть контроль над телом.

— Скажи мне, какие чары ты применила! — голос Арлена прозвучал глухо и устало. — Скажи мне, маленькая. И я отпущу.

— Я клянусь! Клянусь своей жизнью! Я ничего не применяла. Я не знала о магии восемнадцать лет. Я думала, что… — она смолкла, когда Арлен пальцами надавил на дрожащие губы.

Я услышала скрежет с которым когти заскользили по стеллажу, безнадёжно портя полки. И в этот момент я поняла, что если я сейчас простою за этой стеллажом ещё одну минуту, я сойду с ума. И позволю совершить Арлену непростительную ошибку.

Я сделала шаг из тени. Потом второй.

Мои туфли тихо застучали по паркету между стеллажами. Арлен вскинул голову ещё до того, как я успела появиться в поле их зрения. Светлана от звука моих шагов вздрогнула всем телом.

Я вышла в пролёт.

Они оба увидели меня. Светлана ахнула и прижала ладонь ко рту. Арлен отшатнулся от неё, как будто его обожгло проклятым пламенем. И в ту же секунду, в один миг, чешуя на его лице и руках втянулась обратно под кожу, глаза из золотых стали серыми. Он сделал шаг назад, потом ещё один, упёрся спиной в стеллаж и замер.

Арлен моргал, будто пытался прогнать наваждение.

Воздух между нами гудел от напряжённого молчания. И невысказанных слов.

Я стояла посреди библиотеки, с прижатой к груди рукой, и смотрела на них двоих.

А они смотрели на меня.

И я видела в глазах собственного сына такое выражение, какого не видела никогда в жизни. Вину. Горькую.

— Мама, — почти беззвучно произнёс Арлен.

Я открыла рот, чтобы что-то ответить.

И не смогла.

Тишина была такой, что я слышала, как потрескивает воск в свечах высоких канделябров.