Я кивнула и пошла в лабораторию.

Я двигалась быстро, не думая. Руки уже делали то, что нужно. Я открыла тот шкаф, в котором у меня хранились готовые зелья в запас. Я начала доставать маленькие тёмные флаконы один за другим, ставить их на стол. Противоядия широкого спектра, три штуки. Вытяжка из чертополоха для драконьей крови. Универсальный сорбент, который я сама усовершенствовала три года назад. Настойка рога оленя, которая останавливает внутреннее кровотечение. Прозрачное зелье, которое замедляет распространение ядов на лунном корне. Я сама его придумала лет десять назад, когда посла отравили на пиру.

Я выкладывала их в ряд и не могла унять дрожь в руках. Всё это нужно будет взять с собой, чтобы попробовать.

— Арлен. Какого цвета рана? — не отрывая взгляда от колб, спросила у сына, который вошёл за мной в лабораторию.

— Синяя, чёрная по краям.

— Запах? — я нахмурилась.

— Горький, похож на полынь смешанную с пеплом.

— Пульс у него учащён или замедлен?

— Замедлен. Очень замедлен. Сорок ударов.

— Температура повышается к ночи?

— Да.

— Он в сознании?

— Временами. Бредит. Всё время… — Он запнулся, не решаясь сказать. — Всё время зовёт тебя, мама.

Я замерла с флаконом в руке, тут же вспомнила свой сон, в котором он так отчаянно звал меня. Искал.

— Это не имеет сейчас никакого значения, — чуть резко бросила я. — Возьми зелье, выпей. Тебе нужно восстановить силы.

— Так ты поедешь? — В голосе сына была надежда.

— Да, — коротко ответила я.

Арлен прерывисто обнял меня, прижимая к груди. Забрал из моих рук зелье и залпом выпил. Пока он сидел на стуле и оглядывал комнату, в которой я жила этот месяц, я собирала вещи. Только необходимое.

— Пойдём на кухню, тебе нужно поесть, — заметив, что сын всё ещё слишком бледный, потянула его вниз.

Я всё делала бездумно. Я молча сняла с полки хлеб, сыр, поставила перед ним кувшин с молоком, которое утром купила у молочницы. Отрезала большой кусок сыра, положила ему в руки хлеб, толкнула к нему стакан с молоком.

— Ешь пока я собираясь.

И в этот момент в дверь постучали. Три коротких, спокойных, ровных удара. Я замерла посреди кухни, отчего-то чувствуя себя воровкой, застигнутой на месте преступления.

Северин.

— Кто? — коротко спросил Арлен с набитым ртом.

— Сосед, — в моём голосе проскользнули виноватые нотки.

Арлен сощурил серые глаза и медленно положил кусок хлеба с сыром на стол. Вытер рот тыльной стороной ладони. Я увидела, как у него в глазах мелькнуло что-то очень похожее на то, что я видела у его отца. Ревность.

— Арлен, я открою. Ты сиди.

Я не стала ждать его реакции, кинулась открывать дверь Северину.

— Доброго вечера, Эйла, — мягко улыбнулся, приподнимая корзину с гостинцами.

— Здравствуй, — мой голос звучал глухо и потеряно.

Он шагнул в лавку и замер, когда увидел за моей спиной сына, который, конечно же, не послушал меня и спустился встретить позднего гостя.

— Эйла, — произнёс Северин уже другим голосом. — У тебя всё в порядке?

Я открыла рот, чтобы ответить, но Арлен меня опередил.

— У моей матери всё в порядке.

Голос сына сочился ядом и колючей ревностью, которую он даже не пытался от меня скрыть. Северин на слове «матери» чуть прищурился. Я увидела, как у него дёрнулись пальцы на ручке корзинки.

— Северин, это мой сын. Арлен. — Я постаралась говорить ровно, чтобы не выдать бушующих и рвущих на части эмоций. — Он приехал… с известием.

— А это кто? — рыкнул сын, подходя ближе.

— Я сосед, молодой человек, — Северин вежливо склонил голову. — Но вижу, Вы не рады моему визиту.

— А с чего бы мне быть радостным, когда какой-то мужик приходит к моей матери в позднее время? Она у меня замужняя женщина! — я ещё никогда не слышала, чтобы сын позволял себе так разговаривать.

— Арлен! — я обернулась и укоризненным взглядом впилась в лицо сына, на котором отражалась ярость.

— Замужняя, мама! — перевёл на меня взгляд, в котором полыхал огонь. — Отец ещё жив, а бумаги о разводе не подписаны. Он порвал их в тот же вечер, как ты сбежала. Ты об этом не знала.

У меня подкосились ноги. Но… как же его истинная? И свадьба?

— Что?..

— Он сжёг их в камине. При дяде Гастоне и верховном пророке. И они ничего не смогли сделать. Он сказал, что развода не будет. Что свадьбы не будет. Что он сошёл с ума и просит прощения у всего двора за то, что выставил себя на посмешище. На приёме он объявил это в лицо всем собравшимся.

Я прислонилась плечом к косяку. В ушах у меня звенело. Сердце то замедлялось, то начинало биться в бешенном темпе.

Северин стоял в дверях и переводил взгляд с моего лица, на лица Арлена. Он шагнул ко мне.

— Эйла. — Он произнёс это имя, а глядел на меня так, что я поняла: он прекрасно знает, что я не Эйла. Возможно, с самого начала знал. Просто не спрашивал. — Вы попали в беду?

— Да, Северин. У меня беда, — я нашла в себе силы на то, чтобы ответить.

— Куда вы направляетесь?

— На север. Мне надо… мне надо срочно быть в столице.

— Мама едет не одна, — рыкнул ревниво Арлен.

— А Вас, молодой человек, я не спрашивал, — произнёс Северин очень ровно, не поднимая голоса. — Я с Вашей матерью разговариваю.

Арлен дёрнулся. Я увидела, как у него по шее бежит первая волна чешуи.

— Арлен. Стой. — Я подняла руку. — Успокойся, я прошу тебя. Не нужно злиться, Северин просто помогал мне освоиться здесь. И он стал мне верным другом.

Мой мальчик сжал зубы, но остался на месте. Чешуя медленно сошла, когда Арлен смог справиться с эмоциями. Я повернулась к Северину.

— Мне надо ехать, и как можно быстрее. Ситуация такая, что я могу опоздать. Я прошу вас. У меня не будет времени закрыть лавку. Я не успею предупредить соседей, что пока зелий не будет. Я прошу вас… присмотрите. Пожалуйста.

— Я еду с вами, — мужчина смотрел на меня сосредоточенно и серьёзно.

— Северин. Это не ваше дело.

— Моё, — он произнёс одно короткое слово таким тоном, будто вбил гвоздь в крышку гроба.

Я смотрела на него, в его сосредоточенное и решительное лицо. Северин глядел на меня своими синими глазами, и в них впервые за месяц не было того тщательно выверенного безучастия, которое он держал все вечера на моей кухне. Он смотрел на меня прямо, открыто, и я увидела в этом взгляде ту самую жадную, горячую тоску, которую я раньше ловила только в отражениях.

— Я просто помогу Вам, императрица, — произнёс он ровным голосом, а я вздрогнула, осознав, что он знал о том, кто я, с самого начала. — Я просто буду рядом и помогу.

— Ты с самого начала знал? — я нахмурилась и свела брови вместе, чувствуя горечь во рту.

— Догадывался, — глухо ответил Северин, но взгляда от моего лица не отвёл. — Я сопровожу вас до замка.

— Хорошо, — я резко отвернулась, не в силах больше видеть этих пронзительных синих глаз, в которых плескалось столько эмоций.

— Через полчаса буду ждать на главной площади.

Вы правы, извините. Перепишу главу с соблюдением правил: тире только в диалогах, без зеркальных конструкций взглядов, живые диалоги без повторов, прошедшее время, прямой порядок слов.

Мы выехали из города за полночь.

Северин раздобыл лошадей и небольшую крытую повозку так быстро, что я не успела задаться вопросом, откуда у простого плотника подобные связи. Он вывел из конюшни трёх крепких коней. Помог мне подняться на козлы, куда я собиралась сесть рядом с ним, но Арлен молча перехватил мою руку у локтя и направил в повозку, подальше от Северина.

— Тебе нужно хоть немного поспать по дороге, мама. Ты не сможешь отдыхать во дворце.

— Арлен, я прекрасно могу… — я попыталась вытащить руку из крепкой хватки сына, но он не позволил.

— Ты поедешь в повозке, мама!

Я смотрела в горящие ревнивым огнём глаза сына и не узнавала его. Качнула головой, но тратить силы на споры не стала. Я забралась внутрь, плотно укуталась в шаль и прикрыла глаза. Арлен сел на козлы, нарочно втиснувшись между Северином и свободным краем. Повозка тронулась, колёса застучали по мощёной улочке, и запахи ночного города остались позади, уступив место степной пыли и прохладе.