Снова раздался женский перепуганный крик и причитания. Следом за ним мужской голос начал раздавать короткие приказы.

— Звуки идут из темниц, судя по всему, — сказал Арлен, прислушиваясь.

Я дёрнулась вперёд, подумав о трёх женщинах, которых я отправила сегодня туда. Нехорошее предчувствие поползло по затылку и спине. Арлен схватил меня за локоть и сжал пальцы, не позволив мне сделать и шага.

— Мама, стой.

— Арлен, пусти! — я дёрнулась, но хватка сына была слишком крепкой.

— Ты туда не пойдёшь, пока мы с Северином не поймём, что случилось, — с непоколебимой уверенностью в голосе сообщил сын.

— Я не…

— Мама. Пожалуйста! Если и с тобой что-то случится…

Он не договорил, потому что его голос надломился. Я захлопнула рот и перестала вырываться. Медленно кивнула, после чего сын коротко и облегчённо выдохнул.

— Отведём их в гостиную, — сказал ровно Северин, внимательным взглядом скользя по сторонам и ища потенциальную опасность.

Южанин и сын повели нас обратно по коридору. Света шла прижавшись к моему боку и вцепившись дрожащими пальцами в мою ладонь. Я чувствовала, как её колотит. Я посмотрела на её макушку и подумала, что эта девушка совершенно не создана для дворца и его интриг. Слишком нежная и хрупкая.

Мы вернулись в ту же малую гостиную, из которой только что выбежали. Чайник на столике ещё не остыл, из его носика шёл пар.

Арлен подхватил Свету под локоть, подвёл к дивану и усадил на него. Склонился над девушкой, положил ладонь на щёку. Я увидела, как девушка потёрлась о его руку, прикрывая глаза и ластясь, как котёнок. Я увидела, как лицо Арлена исказила болезненная, не знающая границ нежность. Он склонился к уху девушки и что-то ей тихо шепнул.

Я отвернулась, чувствуя, что подглядываю за чем-то интимным. Арлен вырос слишком быстро. Слишком незаметно. И вполне возможно, что совсем скоро на руках я буду держать внуков.

Северин подошёл ко мне, серьёзными синими глазами заглянул в лицо.

— Валенсия. Вы обе останетесь здесь. Дверь запрёте изнутри. К окнам не подходите. Если кто-то постучит, не открывайте. Пока не услышите мой голос или голос принца, не открывайте. Я распоряжусь, чтобы у дверей поставили стражу.

— Северин… — я вновь поразилась тому, насколько легко и быстро этот мужчина решал вопросы.

— Пообещайте, — не дал мне ничего спросить. Его взгляд давил. Требовал, чтобы я подчинилась.

— Обещаю, — я выдохнула слово, обхватывая себя руками за плечи.

Арлен выпрямился, отошёл от Светы, подошёл ко мне, поцеловал в висок.

— Мы скоро вернёмся. Никуда не выходите, — погрозил мне пальцем, как маленькой.

Я не смогла сдержать улыбки и покачала головой. Мужчины вышли из гостиной, а я закрыла за ними дверь. Ноги не держали. Я с огромным трудом смогла дойти до дивана и рухнула на него без сил. Света тут же оказалась рядом, накинула мне на плечи шаль и прижалась к моему боку, положив голову на плечо. Мы замерли в ожидании.

По коридорам бежал Арлен. Северин шёл за ним широким, ровным шагом. В руках обоих были зажаты клинки, которые поблёскивали в свете магических светильников и свечей.

У двери в подвальный коридор столпились люди. Две служанки, плачущая посудомойка с заляпанным передником, старший надзиратель темницы с таким белым лицом, что казалось, сейчас упадёт в обморок. Увидев наследного принца, он рухнул на колени и виновато склонил голову.

— Ваше Высочество. Я не знаю, как… Я вошёл, чтобы принести им воды и хлеба, как Её Величество и велела, но они все бездыханные.

— Сколько их там? — спросил Арлен.

— Все трое, Ваше Высочество.

— Мертвы или без сознания?

— Мертвы, — заикаясь, выдавил надзиратель.

Арлен выругался сквозь зубы и шагнул мимо него и медленно спустился к темницам.

Подвальный коридор освещался чадными факелами. Холодно, сыро, воняло камнем и чем-то кислым. Решётка общей камеры была в самом конце. Двое стражников у двери стояли с серыми лицами, один быстро перекрестился.

Арлен остановился у решётки и заглянул внутрь. В груди разлилось неприятное чувство. Жалость, досада и сожаление. Когда он рос, эти женщины были рядом.

Аделина лежала на полу ближе ко входу, лицом вниз, раскинув руки в стороны, как подбитая птица. Её серое платье было сильно измято, будто кто-то цеплялся за него пальцами, комкая в руках. Волосы сильно растрёпаны.

Катрина сидела у дальней стены, привалившись к ней спиной. Её голова была склонена в бок, а взгляд был направлен в потолок. Казалось, что она просто задумалась, но она не дышала. Рот женщины был приоткрыт. Руки безвольно лежали на коленях.

Мирена полулежала на деревянном настиле у стены. Её поза была почти естественной, будто она просто заснула на боку, подтянув колени в груди. Только лицо было неподвижным, и пальцы, сжимающие край одеяла, посинели.

В камере не были ни крови, ни следов борьбы. В углу стояла пустая деревянная миска. Рядом опрокинутый кувшин, из которого натекла небольшая тёмная лужица.

Арлен шагнул к решётке, опёрся на неё рукой. Закрыл глаза на долю секунду.

— Отоприте, — велел ледяным тоном.

Надзиратель дрожащими пальцами провозился с ключом. Дверь открылась. Северин первым шагнул внутрь, быстро оглядел камеру, присел у тела Аделины. Двумя пальцами коснулся шеи, потом виска. Понюхал кожу у губ.

— Что с ними?

Северин присел рядом с Катриной. Проделал то же самое. Потом рядом с Миреной. Поднялся. Лицо у него было сосредоточенное и хмурое.

— В кувшине сильный яд, из-за которого все и умерли, выпив отравленную воду.

— Какой? — Арлен заведомо знал ответ.

— Тот же, что в ране Вашего отца. Их убил тот же человек.

В коридоре кто-то из стражников втянул воздух сквозь зубы.

Арлен выпрямился так, что хрустнули шейные позвонки. Глаза подёрнулись золотом.

— Ты уверен?

— Запах тот же. Но, скорее всего, из-за того, что они люди, яд действовал на них иначе. Они просто заснули.

— Значит, кто-то подменил кувшин.

— Или сразу подал отравленный.

Арлен обернулся к надзирателю.

— Кто приносил им воду вчера вечером и сегодня утром?

— Вечером молодой стражник принёс, Ваше Высочество. Как обычно. Утром я сам, Ваше Высочество. Только я несколько минут отходил за ключами, потому что старший смены спросил…

— Сколько минут за камерой не приглядывали?

— Пять, Ваше Высочество. Может, семь.

— Где в это время стоял кувшин?

— На столе, Ваше Высочество, — надзиратель указал на небольшой стол, находящийся напротив камеры у стены. — Рядом с миской с хлебом.

— То есть любой мог плеснуть туда яд и уйти, — Арлен взъерошил волосы, чувствуя, что зашёл в тупик.

Надзиратель побелел ещё сильнее и виновато опустил голову.

— Простите, Ваше Высочество. Я не уследил.

Арлен отвернулся, вновь оглядел женщин, которых отравили. Почему именно сейчас? Арлен думал о том, что эти женщины были не просто сплетницами и интриганками, которые обсуждали его мать за спиной. Они были предательницами, которых убрал с дороги их сообщник. Он испугался, что женщины выдадут его под страхом казни.

Арлен устало провёл рукой по лицу и, молча развернувшись, направился в гостиную. Ему предстояло сообщить матери неприятную новость.

В дверь постучали, когда мы со Светой начали медленно проваливаться в сон. Я осторожно переложила голову девушки на подушку и поспешила открыть дверь, из-за которой раздавался голос сына.

— Они? — сразу же задала вопрос, сжав руки в кулаки.

— Да, мам, — Арлен опустил голову. — Мне жаль.

— Все трое?

— Да. Тот же яд, которым был отравлен отец после удара клинком.