Я достал отвёртку с пинцетом и включил на телефоне фонарик. Работа требовала ювелирной точности, потому что любая ошибка могла привести к включению аварийной сигнализации.

Я нашёл электронный датчик давления, зашитый в магистраль холодного водоснабжения и снял защитную крышку, стараясь не поцарапать резьбу. «Аналитический взор» позволял мне видеть движение электрического тока по жилам проводов, подсвечивая их золотистым светом.

Я пинцетом отсоединил два контакта, поменял их местами и вставил обратно в пазы, изменив полярность поступающего сигнала. Теперь датчик будет считать, что давление в системе падает, когда оно на самом деле растет, отправляя ложные данные на главный вычислительный контроллер.

Затем переключил внимание на панель частотного преобразователя, на дисплее которого светились заводские настройки, которые никто не удосужился оптимизировать. Вошел в сервисное меню, и поблагодарил ленивых подрядчиков за пароль. Стандартные четыре нуля никто не удосужился поменять.

Мои пальцы быстро бегали по кнопкам, сбивая параметры встроенного регулятора и увеличивая время отклика системы на доли секунды. Визуально ничего не изменилось, но я знал, что когда ресторан откроется и потребление воды резко возрастет, эта система сойдёт с ума, пытаясь компенсировать ложные показатели.

Насосы начнут работать вразнос, пытаясь поднять несуществующее падение давления, гидроудары начнут рвать соединения на трубах, а климат‑контроль захлебнётся от нестабильного потока холодоносителя.

Я на мгновение замер, вслушиваясь в звук работающих агрегатов, и заметил, как ритм насосной станции изменился, в нём появилась прерывистая пульсация. Отлично! Я запустил свой сценарий, теперь можно уходить.

Убедившись, что следов грязи на пластике панелей, я не оставил, тем же путём вернулся к вентиляционной шахте, подтянувшись на руках и забросив тело в узкий короб. Выбратся обратно на улицу было сложнее, мышцы спины ныли от напряжения, а в носу свербило от поднявшейся пыли, но я справился.

Закрыл за собой решётку, повесил сломанный замок так, чтобы визуально он казался целым, и растворился в ночи. Скутер послушно ждал меня за мусорными баками. Я завёл мотор, и мы покатились прочь от элитного района, оставляя позади бомбу замедленного действия, которая должна была взорваться точно по моему расписанию.

Утро встретило меня приятной мыслью: ночная закладка должна была сработать. Не сразу, конечно, системы такого уровня не падают мгновенно. Им нужно время, чтобы ошибка расползлась по контуру, зацепила автоматику, заставила людей нервничать, перезапускать, делать лишние движения и в итоге превратить мелкий сбой в настоящую аварию.

Я не торопился. Сначала рутина: пробежка по мокрому двору, турники, несколько подходов через боль, потом контрастный душ.

Дюбель сидел на стиральной машине и внимательно смотрел на меня.

– Что? – спросил я, вытирая лицо полотенцем. – Тоже считаешь, что я слишком медленно двигаюсь?

Котёнок зевнул и отвернулся. Его, судя по всему, интересовал только завтрак.

– Мог бы и проводить меня, – усмехнулся я, насыпав ему корм. – Всё‑таки сегодня важное дело.

Но моему домашнему «зверю» было как‑то неважно, что это за «важное».

До ресторана я доехал быстрее, чем ожидал, и хаос заметил ещё за квартал. Возле фасада творилось именно то, на что я рассчитывал – паника.

Я не стал останавливаться сразу, сбросил скорость и проехал мимо внимательно наблюдая за происходящим, и лишь потом остановился на другой стороне улицы..

У технического входа жадно курили трое рабочих в мокрых комбинезонах. Один сидел прямо на бордюре в бахилах, свесив руки между коленей. Из двери выбегали уборщики. Один тащил ведро, расплескивая воду себе на ботинки, второй волок мокрые тряпки, скрученные в узлы.

Чуть в стороне стояла женщина лет сорока, если судить по ее одежде и дорогой сумке, она была либо владелицей, либо администратором ресторана.

Ее дицо покраснело, несколько прядей выбились у виска, а губы дрожали от злости. Она махала рукой перед лицом мужчины с бейджиком, судя по всему представителем управляющей компании и кричала так, что её наверно было слышно на соседних улицах.

– Мы все исправим Виктория Александровна… – попытался успокоить свою собеседницу мужчина, ног бещуспешно.

– Что вы исправите⁈ Открытие послезавтра! – выкрикнула она, ткнув пальцем в сторону дверей. – Послезавтра, Глеб Сергеевич! У меня уже разосланы приглашения, будет пресса, кухня уже продукты приняла! А в подвале бассейн! Вы понимаете слово «бассейн»⁈

О Глебе Сергеевиче я уже знал. Именно он был главным инженером фирмы «Элит‑комфорт» Сейчас он держал телефон у уха и одновременно пытался не смотреть на Викторию. Получалось откровенно плохо.

– Да не ори ты на меня! – рявкнул он в трубку, потом осёкся, потому что Виктория посмотрела на него так, будто готова была убить. Он отвернулся и продолжил уже тише: – Я тебе говорю, станция не держит режим. Давление скачет. Частотник уходит в ошибку. Нет, не датчик протечки. Я датчик протечки проверял. Да что ты мне по инструкции читаешь, я сам инструкцию писал для этих идиотов!

Я развернул скутер и направился к этой парочке.

Сейчас обратиться к ним было правильнее всего. Штатные специалисты похоже не могли справиться, руководство искало виноватого, а владелица была на грани истерики. Значит, им нужен был не подрядчик, а человек, который зайдёт, скажет «отойдите» и сделает так, чтобы вода ушла.

Я подъехал ближе, заглушил мотор и поставил скутер на подножку. Делал всё спокойно и без суеты. Когда я подошёл, Виктория как раз снова сорвалась на Глеба.

– Вы мне сейчас не рассказывайте про режимы! – сказала она, сжимая ремешок сумки. – Мне нужен результат. У меня через два дня люди будут здесь есть, а не плавать!

– Да я что, воду туда налил? – огрызнулся Глеб, но уже не так уверенно. Он снова приложил телефон к уху. – Слушай, я тебе говорю, она после перезапуска три минуты работает и опять валится. Насосы ловят гидроудар, второй уже греется. Если он встанет, это будет катастрофа.

Я остановился в двух шагах от них и подождал секунду, чтобы фраза повисла в воздухе.

– Потому что датчик обратного давления конфликтует с преобразователем, – спокойно сказал я. – Если продолжите перезапускать вручную, добьёте второй насос.

Глеб медленно повернулся ко мне. Сначала он посмотрел на форму, потом на кейс, и лишь после этого на лицо.

– Ты кто вообще такой? – спросил он, убирая телефон от уха. Голос у него был грубый, но уже без прежнего напора.

Виктория тоже посмотрела на меня, но только ее взгляд был совсем другим. Было видно что она готова ухватиться за любой шанс.

Я достал визитку и протянул Глебу.

– Максим Смирнов. Кризисная диагностика инженерных систем. Десять минут осмотра бесплатно. Если я ошибаюсь то уезжаю, и вы продолжаете искать виноватого. Если прав обсуждаем цену.

Глеб брезгливо взял визитку двумя пальцами, прочитал и поморщился.

– Кризисная диагностика, – повторил он с усмешкой. – Сейчас каждый второй сантехник кризисный инженер.

– Сантехник хотя бы полезен, – спокойно ответил я. – В отличие от человека, который трижды перезапускает аварийную систему, не понимая причины сбоя.

Кто‑то из рабочих тихо хмыкнул. Глеб резко обернулся.

– Тебе смешно, Лёша?

Тот самый сантехник на бордюре поднял голову. Лицо у него было усталое, а волосы прилипли ко лбу. Он затянулся, бросил окурок в лужу и неловко поднялся.

– Глеб Сергеич, – сказал он хрипло, вытирая ладони о мокрый комбинезон. – Я его видел на базе Скряцкого. Он там с ребятами разобрался, и по делу говорил. Скряцкий потом сам сказал, что мужик правильный.

Глеб нахмурился.

– Какой ещё Скряцкий?

– Павел Романович Скряцкий, – уточнил рабочий. – Рынки, базы, ну вы знаете.

Фамилия сработала. Не так, чтобы Глеб сразу поверил, но достаточно, чтобы замолчать.