Степаныч долго молчал. Сигарета почти догорела, пепел упал ему на рукав, но он даже не стряхнул.

– Ты меня нанять хочешь? – спросил он наконец.

– Не нанять, а взять под крыло.

– Красиво сказал, – он усмехнулся и чуть прищурился. – когда слова красивые превая мысль о том, что тебя пытаются обмануть.

– Могу грубее, – кивнул я, – Ильич тебя достает. Я могу дать тебе работу, где тебя не будут унижать и тем более вешать на тебя чужую недостачу. Но халявы не будет. Работаешь нормально и зарабатываешь. Если косячишь, то исправляешь сам. Приходишь на заказ с перегаром, уж прости, вылетаешь. Возьмешь что‑то лишнее у клиента сверх оговоренного, то я узнаю, и разговор у нас будет неприятный.

Степаныч посмотрел на меня без своей обычной дворовой иронии. В глазах мелькнуло что‑то вроде надежды.

– А если я не потяну? – спросил он тише. – Я тебе сразу скажу, Макс, я не молодой. Спина болит, а сердце шалит, да и давление скачет. Сегодня бодрый, завтра как мешок с картошкой.

– Поэтому тяжёлых работ давать не буду. Никаких демонтажей стен и таскания мешков на пятый этаж, только то, где нужны руки, голова и нормальное отношение к людям, а это ты вроде умеешь.

Он затушил сигарету и бросил окурок в мусорку. Это кстати тоже показатель, не боросил на землю, значит не был свиньей.

– Уважение, значит, – сказал он, будто пробовал слово на вкус. – Давно не слышал это слово на работе.

– Ну темболе. Будешь привыкать

– А Пётр Ильич если узнает?

– Он узнает, – согласился я. – И что с того?

Степаныч хмыкнул, но теперь как‑то весело.

– И правда, что с того? – он вопросительно посмотрел на меня, – Максим, вот раньше ты бухал и матерился, а теперь людям раздаёшь, как начальник.

– Ну да, – кивнул я, – надоело матерится и бухать, так что решил изменить свою жизнь. Лучше поздно чем никогда.

– Ладно, – сказал Степаныч и поправил кепку. – Давай попробуем. Только цену ты говори сам, а то я или мало возьму, или потом совесть заест.

– Совесть оставь для проверки качества, – сказал я. – Первый заказ сегодня. Женщина, кран на кухне. Фото скинет, я тебе перешлю. Позвонишь, договоришься и подъедешь. Инструмент есть?

– Есть, – он поморщился. – Старый, но живой, совсем как я.

В «Луче» сторож выглянул из будки и увидев меня заулыбался. Видимо произвел я в тот раз на здешнего охранника серьезное впечатление.

– Живой, арендатор?

– Пока да, – ответил я останавливаясь у шлагбаума.

– Сегодня то без происшествий? А то в прошлый раз меня полиция достала… то да се… свидетель я типа,

– Надеюсь, что больше такого не будет, – сообщил ему.

– Да ты не думай, такой веселухи я не припомню. Жаль тогда попкорн не купил, – дед скривил губы в улыбке и нажал кнопку. – Если опять разборку какую затевать будешь, ты хоть заранее скажи.

– Если придут, билет продам. – рассмеялся я.

– Во, коммерция пошла, – он покачал головой. – Не зря гараж снял.

Я проехал к своему гаражу.

Денег после закупок и аренды осталось не так много, чтобы устраивать капитальный ремонт, значит, работаем руками используя то, что есть под рукой.

Я переоделся в старые штаны, надел перчатки и начал с мусора. Каждая ходка давалась телу тяжело, но в этой работе было что‑то медитативное. Собрал, поднял и вынес… все просто и понятно. На третьей ходке ко мне подошёл сосед по гаражам. Он жевал семечки и с любопытсвом смотрел смотрел на меня.

– Обживаешься? – спросил он.

– Пытаюсь.

– Тут прошлый арендатор тоже пытался, – мужик кивнул на гараж. – Потом жена выгнала, он всё бросил. Хороший мужик был, только водка довела. А ты я слышал мастер какой‑то?

– По инженерке, – пояснил я.

– Это сантехник, что ли?

– Если проще, да.

– У меня в боксе кран на рукомойнике течёт, потом глянешь?

Я чуть было не рассмеялся, да сантехники нужны везде.

– Потом, – сказал я. – Сегодня гараж убираю.

– Ну заходи, – он сплюнул семечную шелуху в снег. – мы люди простые.

– Простые люди обычно самые сложные клиенты.

Он хмыкнул, но обиды не показал.

– Ладно, инженер, не буду мешать.

Я вернулся к работе и отскрёб мазутные пятна. Пол не стал чистым, но уже было что‑то отдаленно похожее на это.

Трещины в стенах я расшил отвёрткой и шпателем, замешал смесь в старом ведре и замазал. В одном месте бетон крошился сильнее. «Аналитический взор» включился сам и перед глазами подсветились линии напряжения, слабые точки и пустоты под старой штукатуркой. Я отметил участок мелом. Тут позже надо будет усилить, если ставить полки с тяжёлым инструментом. Гараж, как и человек, сначала показывает мелкие трещины. Если игнорируешь их, то потом удивляешься, почему всё рухнуло.

Верстак я собрал из поддонов, которые нашёл возле мусорной площадки кооператива, и листа фанеры, купленного у Скряцкого почти по закупке. Поддоны были кривые, с торчащими гвоздями, но дерево ещё держалось. На середине работы позвонил Степаныч.

– Макс, я у этой женщины, – сказал он вполголоса, будто находился на секретном объекте. – Там кран не кран, а слёзы, но менять всё не надо, можно поджать и одну подводку заменить.

– Фото скинь, – сказал я, прижимая телефон плечом и закручивая саморез.

– Скинул уже. Она спрашивает, сколько.

Я открыл фото. Если взять с неё как с богатой, будет свинство. Если бесплатно, Степаныч не заработает, и система развалится. Я назвал цену, отчего Степаныч хмыкнул.

– После работы сфотографируй сухое место под раковиной. Деньги получишь, мне переведешь тридцать процентов.

– Тридцать процентов? – в голосе Степаныча появилась осторожность.

– За клиента, контроль и ответственность. Хочешь искать клиентов сам, брать риски сам, отвечать сам, бери сто процентов.

Он помолчал, потом буркнул:

– Ладно, справедливо. Женщина нормальная, кстати, чай предлагает.

– Чай после работы попьешь. И бахилы не забудь одеть.

– Да надел я, не ори, начальник, – сказал он, но в голосе было довольство.

К вечеру гараж изменился. Бетонная коробка всё ещё оставалась бетонной коробкой, но теперь это было место, где можно работать.

После уборки я занялся скутером. Я завёл мотор, прикрыл глаза и прислушался. После гаражной драки новый слух, что появился у меня оказался хорошим подспорьем. Звук работающего мотора моего двухколесного средства передвижения меня удовлетворил

– Нормально, – сказал я пустому гаражу.

Телефон пискнул. Степаныч прислал фото сухой полки под раковиной, чек за подводку и сообщение:

«Сделал. Женщина довольна. Деньги перевела, чаем напоила после работы».

Через минуту пришёл перевод, а следом за ним ещё одно сообщение:

«Спасибо, Макс. Давно так спокойно не работал».

Я посмотрел на экран дольше, чем требовалось. Факт оставался фактом: мужик заработал честные деньги, клиент получил нормальную работу, а я освободил время и получил свой процент. Все в плюсе.

Домой я вернулся уже затемно. Во дворе две бабки обсуждали кого‑то, одна заметила меня и сразу прищурилась.

– Максим, – сказала она, поправляя платок. – Это вы Степаныча к Валентине отправляли?

– Я.

– Хорошо сделал, – сказала вторая. – Валька говорит тихий был и аккуратный, даже под раковиной тряпкой вытер, теперь все хвалит и хвалит.

– А вы теперь его начальник? – спросила первая.

– Нет, – я покачал головой. – Просто помогаю ему не работать на жуликов.

– Это ты про Петра Ильича? – оживилась вторая.

– Я вообще про жуликов, – пояснил я и открыл дверь подъезда.