— Кому? Археологам?

— Умный больно.

— Сегодня да. Завтра посмотрим.

Он кряхтел, но всё же шёл на уступки. Иногда останавливал меня и вытаскивал из мусора бумажку, старую фотографию, чертёж или письмо. Я не спорил, у человека, которого годы обворовывали жизнь и память, нельзя сразу отнять всё, даже если со стороны это выглядит как хлам. Иначе он снова закроется в своей берлоге и перестанет понимать, зачем вообще проснулся.

К середине дня квартира начала походить на жильё. Пока еще не на нормальное, до него надо было ещё много чего надо было сделать, потратив терпение и, возможно, слёзы (вонь иногда резала глаза). Но появились проходы и, я не побоюсь этого слова, стало легче дышать. Я вымыл подоконник и открыл форточку, чтобы проветрить квартиру, потом вытащил из кухни остатки еды, которые давно перестали быть едой и перешли в разряд угрозы.

Наталья заглянула с порога и тихо охнула.

— Боже… Тут даже светлее стало.

— Это я просто лампочку протёр, — хмыкнул я. — Иногда чудеса стоят дешевле, чем кажется.

Олег посмотрел на мешки у двери.

— Это всё на выброс?

— Это всё давно должно было быть на выброс.

— А эти коробки?

— Чертежи, документы, личные вещи. Это никому не трогать.

Он нахмурился.

— Нам надо будет потом посмотреть.

Илья Сергеевич, который сидел на стуле у стола, поднял на него суровый взгляд.

— Не надо.

— Дядь, там может быть важное.

— Вот поэтому ты туда и не полезешь.

Олег покраснел, но промолчал. Хорошо. Старик возвращал себе территорию. Пускай далеко не идеальную, но свою. Для меня это было побочным эффектом, хотя, если честно, смотреть на это было приятно.

После кухни я занялся мелким ремонтом. Всё то, что не удалось починить позавчера в ванной (и что вообще было возможно починить без особых вложений) я привёл в пригодность. Потом прошёлся по розеткам на кухне, так как судя по их внешнему виду, они легко могли оказаться старше хозяина квартиры. И искрить так же, как его расшатанные нервы.

— За это отдельно? — спросил Олег.

— Нет. Это чтобы ваш дядя не сгорел вместе с квартирой раньше, чем вы успеете её оценить.

Наталья вскинула на меня недовольный взгляд.

— Вы зачем так говорите?

— Я привык говорить прямо, так как в этом заключается моя работа. Смеситель не может работать наполовину, он либо протекает, либо нет. Если вы понимаете, о чём я.

— А вы понимаете, что мы не такие?

Я внимательно посмотрел на неё. М-да, врать она умела хуже Лики, а это уже показатель.

— Тогда вам нечего обижаться.

Она отвернулась всем своим видом показывая, что думает по поводу моей фразы. Олег снова полез в телефон, будто там мог спрятаться от разговора.

К вечеру квартира стала божеской. Не идеальной, как бы мне или племянникам того хотелось (даже моя берлога выглядела чуточку лучше), но вполне приемлемо. В общем, жить можно. И да, именно, что жить, а не существовать, чем до этого занимался хозяин.

Илья Сергеевич долго стоял посреди комнаты и молчал.

— Ну и что думаете? — спросил я.

— Тихо стало, — сказал он.

— Ну так, мусор шумит, даже когда лежит.

Он кивнул, будто я сказал не шутку, а что-то важное.

Олег расплатился молча и без торга. Деньги были хорошие, но я всё равно пересчитал их при нём же, отчего мужик поморщился.

— Не доверяете?

— Доверие не отменяет учёт.

— Вы странный сантехник.

— Вы не первый, кто так говорит, и уж точно не последний.

Наталья попыталась улыбнуться Илье Сергеевичу.

— Дядя, мы потом заедем, посмотрим, что ещё надо.

— Не надо потом, — сказал старик. — Я сам позвоню.

— Но мы же семья.

— Семья вчера стояла в подъезде и нос закрывала.

Она побледнела, и Олег потянул её за рукав.

— Пошли.

Они ушли недовольные, что в принципе неудивительно. Деньги отдали, а объект так и не получили. Плохой день для стервятников, зато вполне сносный для меня.

Я начал собирать инструмент, когда Илья Сергеевич вдруг остановил:

— Подожди, Максим.

Он ушёл в комнату, но через пару минут вернулся с длинным пластиковым кейсом. Кейс был старый и пыльный, с потертой наклейкой одной дорогой немецкой фирмы, но при этом целый. Не надо быть гением, чтобы понять, внутри не дешёвое барахло из сетевого магазина.

Старик поставил кейс на стол и открыл. Внутри лежал перфоратор, наверное, ещё из тех времён, когда инструмент делали для дела, а не для красивой фотографии на коробке. Корпус был потертым, но ухоженным. Рядом на своих местах лежали все «дополнения» к основной игрушке.

— Это мой, — сказал Илья Сергеевич. — Был. Я им мало работал, больше ребята. Но всё же берег, вещь ценная, сам понимаешь.

— С этим не поспоришь.

— Вот и отлично, так что забирай.

Я удивлённо посмотрел на него.

— Вы уверены? Думаю, не стоит раскидываться столь ценными вещами.

— Поверь мне, оно того стоит.

— Это дорогой инструмент.

— Знаю, поэтому тебе и отдаю, а не этим, — он кивнул в сторону двери. — Они продадут за копейки, а ты будешь работать.

Я молчал. Такой перфоратор закрывал часть расходов, ведь с ним я мог браться за более серьёзные работы. Я поймал себя на том, что слишком быстро считаю выгоду и стало немного неловко.

— Почему именно я? — спросил у него прямо.

Илья Сергеевич обвёл взглядом приведённую в порядок кухню и хмыкнул.

— Ты не выбросил меня вместе с мусором.

Ответ был простой, но вполне исчерпывающий.

— Беру, — согласился я. — Но, давайте договоримся что беру как вклад.

— Во что вклад? — непонимающе уставился на меня Илья Сергеевич.

— В будущую работу.

Он усмехнулся и покачал головой

— Это что ж получается? Я стану инвестором?

— Что-то вроде того.

Он некоторое время смотрел на меня каким-то странным взглядом, а потом достал из кармана старую пожелтевшую визитку.

— Скряцкий Павел Романович, — сказал старик. — Был директором оптовой базы когда, мы раньше с ним работали. Хороший мужик. если ещё жив и не стал сволочью. Я ему позвоню, он даст скидку, может, не сразу, но даст. Материалы, крепёж, инструмент, трубы. Через него весь район закупался, и заня его думаю и сейчас закупается.

Я взял визитку.

«Скряцкий Павел Романович. Оптово-строительная база».

На самом деле очень полезный контакт, если все сработает так как говорил Илья Сергеевич, то это минус двадцать, а то и тридцать процентов на закупках. А это уже не только скидка, а полноценная маржа. Я смогу давать цену ниже конкурентов и всё равно зарабатывать, собрать бригаду и маленькими шажками вновь выстраивать свою империю.

— Спасибо, — сказал я.

— Не за что. Ты только не становись таким, как они.

— Постараюсь стать дороже.

Старик засмеялся, потом закашлялся, но уже без пустоты в глазах.

— Приходи иногда, — сказал он. — Чай попьём, поболтаем.

— За чай не обещаю, но зайду.

— Опять врёшь?

— Немного.

— Хорошо. Честный врун лучше, чем такая родня как у меня.

Я вышел из квартиры с деньгами, перфоратором и визиткой, когда на улице уже темнело. Закрепил кейс на скутере так, чтобы не сорвался, и несколько секунд просто стоял рядом.

Хороший день. У меня снова могли появиться полезные связи, надо будет не затягивать с этим Скряцким и наведаться к нему. Всё же такие возможности не каждый день идут к тебе в руки. Но если уж попали, то необходимо вцепиться по самое «не балуйся».

Дальше я поехал не домой.

Радиорынок находился на другом конце города. Мне нужны были детали. Глушилка для двойной системы охраны рублёвского сейфа не могла быть игрушкой из интернета. Старый сейф я ставил сам. Вернее, не руками, но защиту проектировал лично. Тогда я любил хорошие системы. Не думал, что однажды буду ломать свою же.

Мне нужна была компактная глушилка с направленным импульсом и подавлением части сигнала на короткое время. Не киношная штука, которая выключает весь квартал. Такое бывает в плохих фильмах и у людей с доступом к военным складам. Мне нужен был маленький и точный инструмент. Войти, заглушить, открыть, забрать своё и уйти. Вот и всё, ничего же сложного?