Ну вот, мальчик, наконец‑то понял, что он уже давно вырос и должен отвечать за свои поступки.

Машина свернула в неприметный двор прямо за зданием полицейского отдела, где было намного тише и спокойнее, чем на центральной улице. Там нас уже поджидал Петренко с усталым лицом и зажжённой сигаретой в руке.

Я расплатился с водителем через приложение и вышел из машины первым, чтобы осмотреть двор. Всё было чисто, насколько это вообще возможно в таком месте, где идеальная чистота бывает только после свежего ремонта.

Денис выбрался из тёплой машины медленно и неуклюже, и его снова начала бить мелкая дрожь. Петренко бросил окурок прямо в урну, выдохнул дым и подошёл к нам, внимательно изучая парня.

– Это и есть наш герой? – спросил участковый, кивая на Дениса.

– Это он, живой, трезвый, напуганный, но пока ещё полезный для вашего дела свидетель, – представил я парня, передавая его с рук на руки.

Петренко посмотрел на Дениса без всякой злобы, как смотрят на инструмент, который не должен сломаться в процессе работы.

– Слушай меня внимательно, парень, только давай без всяких фокусов, потому что ты сейчас говоришь под запись, и потом будет поздно переобуваться и менять показания, ты меня понял? – спросил полицейский.

Денис быстро закивал головой, сжимая руки в карманах.

– Понял я всё, – пробормотал он себе под нос.

– Говори громче и чётче, чтобы я слышал уверенность, – скомандовал Петренко, нависая над ним.

– Я всё понял, – повторил Денис уже нормальным и твёрдым голосом, расправляя плечи.

– Документы с собой? – спросил Петренко, когда мы подошли к главному входу отдела.

Он тут же достал из кармана паспорт и протянул участковому, но тот с усмешкой отстранил его руку.

– Мне‑то зачем суёшь? – хмыкнул Петренко. – Я просто уточнил.

– Волнуется, парень, сами понимаете, товарищ лейтенант, – на моем лице тоже появилась улыбка.

– Оно и видно, – кивнул Петренко, направляясь к дверям отдела. – Кстати, Светлана Андреевна из прокуратуры уже звонила нашему начальству, так что не волнуйтесь, самодеятельности не будет.

Мы зашли в тускло освещенный холл, где за толстым стеклом сидел дежурный. Он недовольно посмотрел на нашу троицу, перевёл взгляд на участкового и нехотя протянул руку в узкое окошко.

– Паспорта давайте, – буркнул он, принимая документы.

Петренко стоял рядом, не отрывая взгляда от дежурного, внимательно контролируя процесс, словно мы были не обычными свидетелями, а особо ценным грузом. Дежурный наконец вернул нам документы, щелкнул тумблером, и металлический турникет мигнул зелёным светом, после чего мы прошли в узкий коридор, где вдоль стены располагался ряд стульев, на которые Петренко велел нам присесть, а сам скрылся за одной из дверей, чтобы доложить о нашем прибытии.

Денис опустился на сиденье, нервно растирая руку, и его заметно колотило от страха. Я присел рядом, достал телефон и быстро набрал сообщение Марье Ивановне, написав, что Денис уже в отделе с надёжными людьми, всё спокойно, нужно просто ждать и не волноваться. Ответ пришёл буквально через минуту, состоящий из одного слова с ошибкой:

«Спосибо».

Дверь в конце коридора открылась, и к нам вышел следователь. Это был грузный лысеющий мужчина лет пятидесяти в помятой рубашке с небрежно закатанными рукавами, под глазами которого залегли глубокие тени, а во взгляде читалась профессиональная усталость. Он держал в руках серую папку и лениво почёсыв подбородок, оценивающе посмотрел на нас.

– Смирнов и Скворцов? – спросил следователь, заглянув в бумаги. – Кто из вас Денис?

Денис дёрнулся, словно его ударили током, медленно поднялся и бросил на меня полный детского страха взгляд.

– Максим, вы пойдёте со мной? – тихо спросил парень, растеряв остатки смелости.

– Я подожду тебя здесь, Денис, – спокойно ответил я, глядя ему в глаза. – Говорить за тебя в кабинете я не смогу, это должен делать только ты сам. Это твоя ответственность.

Следователь равнодушно кивнул, подтверждая мои слова, и махнул рукой в сторону открытой двери.

– Смирнов пойдёт следующим, а пока давай, парень, заходи, не тяни время, – сказал он, пропуская Дениса вперёд.

Парень сглотнул, неуверенно кивнул мне и на ватных ногах шагнул за порог, после чего дверь закрылась. Я остался один в пустом помещении, слушая монотонное гудение лампы под потолком.

В конце коридора раздались легкие шаги. Я повернул голову, заметив приближающуюся фигуру в тёмном костюме. Поравнявшись со мной, она вдруг остановилась, изобразив лёгкое удивление на лице, словно случайно встретила старого знакомого в этом забытом богом крыле полицейского отделения. Прокурор плавно опустилась на деревянную скамью рядом со мной, оставив между нами ровно столько места, чтобы это не выглядело нарушением личных границ, но при этом терпкий аромат её парфюма мгновенно вытеснил все остальные запахи.

– Не ожидала увидеть вас здесь в роли заботливой няньки, Максим, – негромко произнесла Светлана, не глядя на меня, а внимательно изучая носки своих туфель. – Как всё прошло и не сломается ли наш мальчик?

– Мальчик сейчас держится на страхе перед теми, кто ждёт его на улице, и на моем честном слове, что здесь его не сожрут, – объяснил я, повернувшись к ней. – Я дал ему понятный алгоритм, Светлана Андреевна, и если ваш следователь не станет давить на него, то протокол получится просто идеальным и дело сдвинется с мёртвой точки.

– Следователь у нас… «аккуратный», и поэтому я лично прослежу, чтобы он с должным внимание относился к допросу свидетеля, – усмехнулась прокурор, слегка наклонившись в мою сторону, отчего её плечо почти коснулось моего, создавая то самое странное напряжение, которое возникает между мужчиной и женщиной, когда оба всё понимают, но продолжают играть в официальность. – Меня сейчас больше интересует другое Максим, наш пропавший Сиплый, о котором мы говорили ранее, потому что без его показаний дело против казино всё ещё выглядит недостаточно целостным и может развалиться в суде.

– Кстати, о нём. Совсем недавно я узнал, что он появлялся в нашем гаражном кооперативе. Приходил в компанию того самого Кабана, – произнёс я, намеренно понизив голос до доверительного полушёпота. – Он был напуган и искал у них укрытие, но когда понял, что его не найдет, снова растворился, однако местные уже поставлены в известность и смотрят в оба, так что как только он снова вынырнет подышать, я узнаю об этом первым и сразу дам вам знать.

Светлана медленно кивнула, задумчиво прикусив нижнюю губу, что в сочетании с её строгим прокурорским видом смотрелось неожиданно притягательно и живо.

– Вы удивительный человек, Смирнов, – тихо сказала она, скользя взглядом по моему лицу с нескрываемым любопытством и легкой улыбкой. – Чините людям трубы, решаете вопросы с местным криминалом, приводите за ручку ключевых свидетелей прямо в отдел, а теперь выясняется, что вы еще и руководите собственной агентурной сетью. Мне вот чисто по‑человечески интересно, кто вообще ждёт такого универсального мастера дома?

– Дома меня ждёт суровая реальность и один крайне требовательный сожитель с отвратительным характером, – я позволил себе короткую улыбку, заметив, как в её глазах на долю секунды мелькнул вопрос, смешанный с лёгкой женской ревностью. – Его зовут Дюбель, у него четыре лапы, длинный хвост и непоколебимая уверенность в том, что я существую в этом мире только для того, чтобы вовремя открывать ему банки с мясным паштетом.

Прокурор тихо рассмеялась, и этот живой звук приятным эхом отразился от обшарпанных стен полицейского коридора. Она поправила выбившуюся прядь, бросив на меня оценивающий взгляд, в котором не осталось абсолютно ничего от сурового государственного обвинителя, зато появилось очень много от умной женщины, по достоинству оценившей сидящего напротив мужчину.

– Берегите своего Дюбеля, Максим, ведь надёжные и преданные партнёры в наше время считаются редкостью, – произнесла Светлана, поднимаясь со скамьи. – Спасибо за работу со свидетелем, и если ваша импровизированная гаражная разведка всё же принесёт новости о Сиплом, звоните мне в любое время дня и ночи без всяких стеснений.