– Может быть, я просто бросил пить и взялся за ум? – пожал я плечами.

– Не смешите меня, чудес не бывает, – фыркнул Виктор.

– Я и не планировал вас смешить, – спокойно произнёс я.

Он смотрел на меня и в его глазах уже не было раздражения или злости. Виктор снова пытался собрать в голове логичную картину.

– М‑да, вероятно, – пробормотал он, задумавшись. – Знаете, Максим, все ваши личные качества показывают мне умного и сдержанного человека. И мне в компанию может понадобиться именно такая персона, – сказал он, подходя к столу. – Мне нужен не простой сантехник с ключом, а человек, который умеет грамотно чинить не только трубы, но и сложные ситуации. Работать нужно будет конфиденциально, но платить я обещаю честно и много.

– Решение ситуаций стоит дороже, чем замена труб, – ответил я, не меняя позы.

– Повторяю, деньги для меня не проблема.

– Обычно именно так говорят те люди, у которых настоящие проблемы уже начались, просто они этого ещё не поняли.

Он усмехнулся, и на этот раз его улыбка была почти настоящей.

– Допустим, вы правы. Проблемы есть у всех живых людей. У вас они тоже имеются.

– Разумеется, есть. Только я свои проблемы решаю сам и своими руками.

– А что, если я предложу вам официальную работу? Хорошие деньги, доступ к закрытым объектам, и мою личную юридическую и силовую защиту. Умные люди должны работать на тех, кто может дать им настоящие перспективы для развития.

Я посмотрел на его самоуверенную ухмылку и вспомнил, как именно он стоял у моего гроба. У него было скорбное траурное лицо и заученные слова о потере. Лика стояла рядом с ним, холодная, красивая и чужая. Они оба тогда были уверены, что Орлов навсегда останется гнить в сырой земле, а все его многомиллиардные активы теперь надо аккуратно разложить по своим бездонным карманам.

– Настоящий масштаб не дают с барского плеча, Виктор, – произнёс я. – Его строят с самых низов.

– Красиво сказано, – кивнул он.

– Я говорю не для красоты, а потому что точно знаю это, – сухо пояснил я.

– И всё же прямо сейчас вы сидите здесь, – он широко развёл руками. – В моем кабинете.

– В кабинете, который совсем недавно принадлежал вовсе не вам, – отрезал я.

Виктор замер, словно наткнулся на невидимую стену. Вот это попало точно в цель. Не слишком сильно, но точно под ребро. Он быстро справился с эмоциями, но кожа у его левого виска предательски дёрнулась. Хорошо. Память у него оказалась крепкой. Он прекрасно знал, чей именно это был этаж, чьи решения принимались в этих самых стенах, и чья тень до сих пор мешала ему чувствовать себя здесь полноправным хозяином.

– Время идет и меняет владельцев, – сказал он, стараясь вернуть голос в норму.

– Нет, Виктор, – не согласился с ним я. – Владельцев меняют только другие люди. А время расставляет всё по местам, которые могли быть заняты другими людьми.

Он медленно подошёл к своему столу и сел. Но уже не разваливался в кресле, как в начале нашего разговора, а сидел ровно и напряжённо.

– Вы очень опасный человек, Максим – заметил он.

– Нет, я очень полезный человек, Виктор, – в тон ему ответил я. – А по‑настоящему опасными становятся только те, кого пытаются нагло использовать.

– И как же вас нужно использовать, чтобы не обжечься? – усмехнулся собеседник.

– Для начала не пытаться купить меня как дешевку, даже суля несметными богатствами, – начал я. – Не пытаться давить на меня через своих туповатых водителей. И никогда не считать, что если человек пришёл к вам без личной охраны, то он в этой жизни никто.

Виктор слушал меня предельно внимательно. Я видел по его глазам, как он раскладывает каждую мою фразу по полочкам.

– Вы хотите слишком много уважения для человека, у которого нет никакого статуса, – сказал он, барабаня пальцами по столу.

– Статус, это просто табличка на вашей двери, – хмыкнул я. – А компетенция, это нечто иное. Это то, что нужно заслужить.

– Вы любите дерзить начальству, – сказал он, тяжело вздохнув.

– Я просто экономлю наше время, – пояснил я. – Пустая лесть занимает слишком много места в разговоре, а реальной пользы от неё меньше, чем от дешёвого силиконового герметика.

Неожиданно Виктор рассмеялся, но это был короткий и нервный смех.

– Теперь я понимаю, почему вы так сильно понравились Анжелике и одновременно напугали её.

– Поверьте, я ей совершенно не понравился.

– Вы в этом так уверены?

– Абсолютно уверен. Люди вообще не любят смотреть в зеркала, если там видно не их красивое лицо, а трещины.

Он молча встал, обошёл свой стол и протянул мне плотную визитку.

– Если я вам позвоню, вы приедете? – серьёзно спросил Виктор.

Я спокойно взял визитку и убрал её во внутренний карман.

– Приеду, если предложенная цена будет соответствовать моему риску.

– Деньги, повторюсь в последний раз, для меня не проблема.

– Деньги, Виктор Игоревич, это всегда проблема. Просто у бедных людей их нет физически, а у богатых они чаще всего чужие.

– Вы ещё и циник, Максим, – хмыкнул он.

– Нет, я суровый практик, – пробормотал я. – Настоящие циники обычно сидят в креслах советов директоров и называют массовые увольнения красивым словом «оптимизация». А я просто стараюсь чинить трубы и делать свою работу качественно.

Виктор смотрел на меня несколько долгих секунд, изучая моё лицо. Потом коротко кивнул, всем видом показывая, что разговор окончен.

– Мы с вами ещё обязательно поговорим, Максим, – произнёс он напоследок.

– Конечно поговорим, – сказал я, неспешно поднимаясь с кресла. – Я уверен, что у вас впереди будет ещё очень много сложных ситуаций.

Он ничего не ответил, но я точно видел, что я его зацепил. Виктор был далеко не дурак, он был не Петя из гаражей и не гопник с разбитым носом. Он был гораздо опаснее и умнее. Но теперь в его системе появился дефект, который он никак не мог логически объяснить. А необъяснимые дефекты такие управленцы ненавидят больше всего на свете.

В приёмной Ирина сразу подняла глаза от монитора.

– Всё прошло успешно? – поинтересовалась она с лёгким любопытством.

– Смотря для кого, – ответил я, поправляя воротник.

Она понимающе улыбнулась.

– Это хороший ответ, – заметила женщина.

– Тогда будем считать, что да, успешно, – улыбнулся ей я.

Охранник молча проводил меня взглядом. Агрессивного водителя в приемной уже не было. Даже жаль, я почти привык к его каменному лицу, оно весьма удачно оттеняло дорогую мебель. Ирина нажала кнопку вызова лифта на своём пульте.

– Ваш инструмент ждёт вас на входе, я уже предупредила ребят, чтобы отдали всё без лишних вопросов и задержек, – сказала она вдогонку.

– Огромное спасибо, Ирина. Вы только что спасли вашу охрану от интеллектуальной перегрузки, – хмыкнул я.

– Вы со всеми людьми так разговариваете? – спросила она, склонив голову.

– Нет, далеко не со всеми, – ответил я. – Иногда я предпочитаю молчать. Но вы же понимаете, что порой молчание обходится намного дороже.

Она задержала на мне взгляд, словно хотела спросить что‑то личное, но так и не решилась. Умная женщина. В таких зданиях лишние вопросы могли стоить человеку карьеры, а иногда и чего‑то большего.

На первом этаже охрана действительно вернула мне мой мультитул без единого слова. Это был явный прогресс.

Я вышел на улицу, и в этот момент в кармане неожиданно завибрировал телефон.

– Да, слушаю, – ответил я.

На том конце провода несколько секунд висело молчание. Потом послышался сбивчивый голос.

– Максим… это я звоню, – раздалось в трубке. – Денис.

– Я слышу, что это ты, что у тебя случилось? Говори чётко.

Он шумно вдохнул и наконец‑таки заговорил более уверенно:

– Я всё решил, Максим. Я дам показания. Расскажу абсолютно всё. Как всё было на самом деле. Расскажу про их подпольное казино, про Сысоева, про этого отморозка Кабана, про всех тех людей, кто туда приходил. Я больше не могу сидеть в квартире и трястись от каждого шороха. Бабушка постоянно смотрит на меня с жалостью, плачет, свои копейки прячет, а я прячусь как крыса по тёмным углам. Я больше не хочу так жить.