Через несколько минут мы добрались до её дома. Внутрь меня, правда, никто не пригласил, да я особо и не рассчитывал на это. Марта скрылась за дверью, а потом вернулась с внушительным свёртком.

— Это ещё зачем? — смутился я от такой щедрости.

— Затем, что нормальные люди едят каждый день, — наставительным тоном ответила женщина.

В свёртке обнаружились хлеб, кусок копчёного мяса, несколько луковиц и ещё какие-то продукты, происхождение которых я определить не смог.

— Это слишком много.

— Считай это оплатой за то, что впервые за неделю сделал что-то полезное.

Я усмехнулся. Спорить с такой формулировкой было сложно.

— Спасибо.

— Только не привыкай, — хмыкнула хозяйка.

— Даже не думал, — улыбнулся я.

Женщина фыркнула и скрылась за дверью, а я остался стоять посреди улицы со свёртком в руках. Желудок немедленно сообщил, что полностью поддерживает подобное развитие событий и следует уже уничтожить часть продуктов.

— Да знаю я, знаю.

Домой я шёл уже в значительно лучшем настроении. Заказ постепенно двигался вперёд, еда появилась, даже старые долги понемногу начали закрываться.

Для человека, который ещё несколько дней назад умер в собственной мастерской, результат выглядел вполне достойным. С этой мыслью я добрался до дома и впервые за долгое время лёг спать с относительно чистой совестью.

Следующие два дня прошли настолько однообразно, что я почти начал получать удовольствие от процесса.

Конвейер работал практически без сбоев. Бронза плавилась и разливалась по формам, наконечники появлялись один за другим, постепенно формируя внушительную кучу.

Поначалу я ещё пересчитывал результат, потом бросил это занятие и просто работал. Пока одна партия остывала, заливал следующую. Пока металл плавился, обрабатывал напильником готовые изделия.

К обеду возле стены выросла приличная горка наконечников, а к вечеру второго дня она стала слишком большой, настолько, что я наконец решил посчитать результат, и выяснилось, что немного увлёкся.

— Тысяча двести… — пробормотал я, глядя на результаты своего трудового подвига.

Некоторое время просто стоял и смотрел на груду металла.

— Молодец. Перевыполнил план. Теперь попробуй объяснить это барону.

И тут дело даже не в факте перевыполнения, а в том, как объяснить ему то, что в первый раз я выдал откровенный шлак, а тут за неделю изготовил даже больше, чем нужно, и приличного качества.

Лишние вопросы мне были совершенно не нужны, поэтому я потратил ещё около часа на сортировку. Самые ровные, одинаковые и аккуратные наконечники отправились в деревянный ящик. Когда счёт дошёл до тысячи, я закрыл крышку и оттащил ящик в дальний угол кузницы. Оставшиеся две сотни сложил возле горна отдельной кучей.

Вот с ними уже возникал вопрос. Можно, конечно, переплавить, но, честно говоря, жалко. Продавать тоже некому, хотя, возможно, охотники у нас и есть. Мне ещё предстоит нормально познакомиться с деревней, а не в состоянии аврала.

Я задумчиво покрутил один наконечник в руках.

— Может, лук сделать?

Мысль выглядела заманчиво. С едой последние дни стало немного проще, но хороший охотник никогда не помешает, да и запас карман не тянет. Но тут в голове вновь прозвучали слова о запрете барона. Следом вспомнилась ещё одна маленькая проблема.

— Да кого я обманываю? Я никогда в жизни серьёзно не стрелял из лука, — вырвалось у меня.

В кино всё выглядело просто. Натянул тетиву, отпустил стрелу и попал куда нужно. Реальность же обычно оказывается значительно менее дружелюбной. Скорее всего, я бы сначала потерял половину стрел, потом распугал всю живность в округе и только после этого случайно подстрелил собственную ногу. Поэтому наконечник вернулся обратно в кучу.

— Пусть пока лежат.

К этому моменту солнце уже клонилось к закату, намекая на завершение рабочего дня. Я как раз размышлял, чем заняться дальше, когда дверь кузницы открылась и на пороге появились трое знакомых персонажей: Матвей и его неизменная свита.

— Серж, здорово! — широко улыбнулся сын старосты.

— И тебе не хворать, — ответил я, машинально вытирая пот со лба.

Заодно бросил взгляд на склад топлива, а ведь угля осталось совсем мало. Ещё несколько дней любой работы, и горн придётся топить добрыми воспоминаниями. Интересно, когда вернётся Грег и где вообще добывают этот ресурс?

Матвей тем временем прошёл внутрь кузницы.

— Как успехи с заказом? — поинтересовался парень.

Я уже собирался показать ему ящик, даже повернулся в нужную сторону, но что-то внутри неожиданно дёрнуло за рукав. Ощущение возникло настолько отчётливое, что я остановился. Так сказать, из-за острого желания придержать язык.

Поэтому вместо угла кузницы я указал на кучу возле горна.

— Да вот движется потихоньку.

Матвей подошёл ближе, поднял один наконечник, повертел в руках, даже нахмурился.

— Думаешь, успеешь?

— Ну хотя бы треть сделаю, — пожал я плечами.

Парень продолжал рассматривать изделие, и, судя по выражению его лица, чем дольше смотрел, тем меньше ему нравилось увиденное, хотя, может, и наоборот. Я пока не полностью понял этого парня.

— А как ты подобного качества добился? — он поднял наконечник к свету. — Погоди…

Матвей перевёл взгляд на меня.

— Это же не сталь?

— Нет, — вздохнул я.

— А что тогда? — продолжил он допрос, иначе это сложно было назвать.

— Бронза, — как можно более спокойно ответил я.

Лицо сына старосты заметно изменилось, даже вечная улыбка исчезла.

— Всё-таки ты ходил к руинам и нашёл там хороший металл.

— Допустим, — кивнул я.

— А мне соврал, — он покачал головой. — Нехорошо это.

Его дружки немедленно закивали, словно услышали мудрость тысячелетия. Я посмотрел сначала на них, потом на Матвея, после чего максимально дружелюбно улыбнулся.

— И в чём же я соврал?

На несколько секунд в кузнице повисла тишина. Матвей явно ожидал совсем другой реакции.

— Ты сказал, что не ходил в башню, — продолжил Матвей. — И что не нашёл металл.

— Я сказал, что придумал, как выполнить заказ из того, что уже имеется, — кивнул я. — На тот момент бронза у меня уже была.

Матвей нахмурился ещё сильнее.

— Всё равно нехорошо это. Друзей обманывать.

Вот на этом месте мне стало особенно интересно.

— А в чём твой интерес? — задал я вопрос, который терзал меня последнюю минуту.

— Не понял, — оторопел парень.

Судя по выражению лица, такого вопроса он ожидал меньше всего.

— Ну как же? — пожал я плечами. — Ты отправил меня к проклятым руинам, хотя прекрасно знаешь, что ходить туда смертельно опасно.

Один из его подпевал заметно напрягся. Матвей же довольно быстро взял себя в руки, вот что значит сын старосты.

— Ты вроде взрослый человек, а до сих пор в сказки веришь? — напряжённо усмехнулся он.

— Возможно. — Я отложил молот на верстак. — Только вот странная штука получается. Когда надо было искать металл — ты первым предложил идти к башне. Когда меня выпороли — тебя это не особо волновало. А теперь, когда заказ постепенно выполняется и над моей головой уже не висит меч или угроза плетей, ты вместо того, чтобы порадоваться, ищешь подвох.

Улыбка Матвея окончательно исчезла, я же продолжил смотреть ему прямо в глаза.

— И после этого ты говоришь мне про дружбу? — добил я парня.

В кузнице повисла неприятная тишина, даже его спутники перестали изображать поддержку и теперь переводили взгляды с меня на Матвея.

— Неудивительно, что у тебя нет друзей, — сплюнул он сквозь зубы.

После чего резко развернулся и направился к выходу. Дверь кузницы хлопнула так, что с потолка посыпалась пыль. Его дружки поспешили следом, а я несколько секунд смотрел им вслед.

— Вот и поговорили.

Честно говоря, особого удовлетворения я не испытывал. Зато некоторые выводы сделать удалось. Слишком уж сильно Матвея интересовали мои дела, причём интересовали не как соседа или приятеля, а скорее как человека, который пытается понять, насколько выгодной может оказаться чужая проблема.