Кабал, конечно, был совершенно неискренен. Некроманты, как правило, загораются на освященной земле в результате того, что их лишают душ. Не все некроманты идут по такому пути, но большинство делают решительный шаг на ранних этапах своей карьеры. Иоганн Кабал сам поступил именно так и, в результате, в свое время был вынужден танцевать по горячим следам на нескольких участках церковной земли. В отличие от большинства некромантов, кто такой жертвы, однако, Кабал интересы в некромантии были аналитическими, а не просто ограничиваться мусорить в мире с зомби и оживших скелетов, обычно весьма ограниченный домен популярной некромант, которая, надо сказать, весьма популярных некромант. Для него отсутствие души стало бременем. Увы, не в каком-либо метафизическом или поэтическом смысле, а просто потому, что это было помехой и вносило изменения в его эксперименты. Таким образом, он предпринял некоторые небольшие усилия, чтобы вернуть его.

Этого он не потрудился сказать отцу Хорнунгу, во-первых, потому, что это указывало бы на то, что вера Хорнунга в безбожие некромантов не была полностью необоснованной, а также потому, что механизм, с помощью которого Кабал восстановил свою собственную душу, включал в себя отношения с самим сатаной и бесцеремонное обрежение множества случайных людей на вечные муки в огненных ямах Ада. Кабал подумал, что этот последний пункт просто привел бы к большому количеству утомительных нравоучений со стороны священника, поэтому он оставил это при себе.

Однако, несмотря на такую риторическую тонкость со стороны Кабала, отец Хорнунг не сразу проникся к нему теплотой. Вместо этого он демонстративно проигнорировал Кабала и заговорил с Паломером так, как будто здесь больше никого не было.

- Я запросил инструкций у кардинала, но он больше не отвечает, - сказал Хорнунг. - Сначала я подумал, что почта была прервана, как и все остальное в Миркарвии в эти дни, но теперь я слышал, что кардинал Эттер был арестован. Никто не знает, где он. Ватикан потребовал от правительства объяснить свои действия.

Насмешливое фырканье Кабала эхом отразилось от колонн и гипсовых святых. 

- Извините, - сказал он. - Я просто нашел то, что вы сказали, чрезвычайно забавным. Не обращай на меня внимания.

Отец Хорнунг побледнел под щетиной.

- Вы находите Ватикан забавным, сэр?

- О да, - сказал Кабал. - Даже очень. Временами почти уморительно.

- Это тот человек, с которым ваш орден заключил союз? - Спросил Хорнунг Паломера. - Ты обедаешь с дьяволом.

- У меня очень длинная ложка, отец, - сказал Паломер, отмеряя кусочек воздуха между указательными пальцами, чтобы показать, что ложка поразительной длины.

Внезапно с крыши почти над головой что-то рухнуло. Что-то темное мелькнуло за окном. Отец Хорнунг вскочил на ноги.

- Дьяволы! Они пришли!

- Нет, нет, отец, - сказал Кабал тоном, который, если и был задуман как успокаивающий, преуспел лишь в том, что показался немного лукавым. - Это наш коллега.

Лицо Корки Ольвирдоттир обаятельно улыбалось сквозь дыру, только что появившуюся в штукатурке крыши. ‘ Извините! ’ крикнула она вниз. - Это ускользнуло от меня.

- Когда ты закончишь? - спросил Кабал.

- Скоро. Уже собрали большую часть того, что нам понадобится. Еще десять минут?

- Спасибо, - сказал Кабал.

- Кто эта женщина? - требовательно спросил священник, указывая на дыру дрожащим пальцем. - Что она там делает?

- Свинец, - объяснил Кабал. - Нам нужен свинец. Не очень много. Думаю, не больше центнера. У тебя там его тонны, ты даже не заметишь, что немного пропало. Он посмотрел на дыру и задумался. - За исключением тех случаев, когда идет дождь.

- Как вы смеете! - отец Хорнунг выглядел так, словно готов был прибегнуть к насилию. - Как вы смеете осквернять эту церковь без...

Кабал поднялся, чтобы посмотреть священнику в глаза. 

- Поскольку у вас, похоже, сложилось впечатление, что Красная Королева просто уйдет, если вы будете достаточно жаловаться, позвольте мне развеять ваши иллюзии. Это не так. Напротив, она укрепит свою власть в этой стране и искоренит все религии, кроме темных, с которыми она в настоящее время сравнивает покупки".

- Ты не можешь знать...

- Это леди Орфилия Нинука, дочь покойного графа Марешаля.

Враждебность мгновенно исчезла с лица священника, сменившись изумлением.

- Дочь графа? Разве она не умерла?

-Увы, нет.

- Но … Нет, ты ошибаешься. Она не может быть Красной Королевой. Леди Нинука была... есть просто немного взбалмошной.

- Нет, - сказал Кабал. - Она социопатка, которой нечего терять, и к тому же немного взбалмошная. Нам нужна зацепка, чтобы остановить ее. Если мы потерпим неудачу, у вас не будет церкви в течение года. Силы, которые она приводит в Миркарвию, не потерпят церквей.

Он уловил невысказанный вопрос в голове Хорнунга.

- Да, это именно те силы, о которых я говорю. Теперь, учитывая альтернативу, разве это не стоит нескольких сырых скамеек?"

Хорнунг, казалось, принял решение.

- Я могу достать брезент, чтобы прикрыть дыру.

Кабал улыбнулся, или, по крайней мере, он скривил лицо так, что уголки его рта приподнялись. 

- Великолепно. Прагматизм вам идет, отец Хорнунг. А теперь, пока вы настроены на сотрудничество, у меня к вам крошечная просьба.

- Что? - переспросил Хорнунг. Он бросил взгляд на Паломера, который только пожал плечами. - Хочешь еще? Например?

- Ну, во-первых, вы не знаете, где мы могли бы раздобыть несколько больших бочек?

- Бочки?

Кабал кивнул. 

- О, и плотник. И катафалк.

* * *

Атака произошла с запада. Когда часовые на крепостных валах замка Харслос прищурились на заходящее солнце, из-за поворота реки появился отряд численностью в несколько сотен человек и двинулся в боевом порядке на крепость.

Это не очень походило на военную операцию, и это было полностью преднамеренно. В очевидном беспорядке просматривалось тщательное планирование, призванное предположить еще одну незначительную демонстрацию гнева местных жителей на своих новых повелителей. Простые жители Миркарвии привыкли к тиранам и считали частью общественного договора то, что им разрешалось устраивать мессы, кричать и вздернуть пару магистратов, при условии, что они затем убегут в ночь и устроятся поудобнее, готовые к новым притеснениям, как только власти обнаружат пробел в их назначениях.

Однако их новые хозяева были совершенно другого сорта, и миркарвийский народ — все традиционалисты — не собирался соглашаться на всю эту новомодную чушь о ‘республике оккультного зла’, не дав почувствовать своих чувств. Это делалось в среднем раз в неделю или две и превратилось в рутину, которая начиналась с великолепного безразличия навозников в замке и заканчивалась энергичной игрой в ‘Съешь диссидента’ с участием оборотней. Миркарвийский народ, давно привыкший к энергичным отношениям со своим правящим классом, почувствовал, что формируется традиция, и начал думать, что, возможно, с новым режимом все в конце концов будет в порядке.

Эта развивающаяся гармония между подавляемыми и подавляющими отслеживалась и оценивалась милитаристскими умами тамплиеров — часть из которых прибыла с опозданием, "Великое зло", поднимающееся из песков Северной Африки, было признано ужасным злом, но не таким уж большим — и поэтому они смогли предсказать, что навязанная им дата нападения была не такой уж плохой, поскольку она довольно точно пришлась на благоприятное время, когда власти замка ожидали каких-то неприятностей от деревенщины, но как раз перед тем, как деревенщины действительно почувствовали себя весьма обиженными. достаточно, чтобы обеспечить это.

В это окно несбывшихся ожиданий вошли объединенные силы нескольких наиболее доброжелательных тайных обществ мира, где понятие "доброжелательный’ остается открытым для определенной интерпретации. По большому счету, они не привыкли скрываться в массовом порядке, но, к их чести, хорошо адаптировались. Тамплиеры сформировали свою тяжелую пехоту, мужчин (и нескольких женщин, поскольку орден больше не придерживался столь строго многих заповедей, в соответствии с которыми были сформированы тамплиеры; первыми были приняты правила никогда не бриться и вообще соблюдать некачественный туалет, и это когда стало понятно, что волосатость не обязательно соответствует благочестию, и Бог предпочел бы стоять с подветренной стороны, если им все равно?), которые расправлялись с врагами в их многочисленных священных войнах с энергией и уверенностью, или с грубостью и безжалостностью, в зависимости от точки зрения.