_{Содержание}

_{Титульный лист}

_{Уведомление об авторских правах}

_{Посвящение}

_{Содержание}

_{Эпиграф}

_{Пролог: В котором нас вновь знакомят с парой людей с нетрадиционными интерпретациями термина "Мертвый"}

_{1. В Которой Воскрешают Мертвых, Пьют Кровь и Сбрасывают Карнизы}

_{Интерлюдия}

_{2. В которой Хорст знакомится с Ужасными людьми}

_{3. В которой Хорст встречает Прислугу и чувствуется легкая Дерзость}

_{Интерлюдия}

_{4. В Которой Мертвые Ходят, а Живые Падают}

_{5. В которой Хорст взбирается на стену и причиняет неудобство Оборотню}

_{Интерлюдия}

_{6. В котором происходят Побеги и насилие}

_{7. В котором находятся взрывчатые вещества и кислота}

_{Интерлюдия}

_{8. В которой Мы встречаем дам В брюках}

_{9. В Котором завязываются знакомства и принимаются меры}

_{Интерлюдия}

_{10. В которой летают птицы и в город приходит Смерть}

_{11. В который падает Молоток}

_{Интерлюдия}

_{12. В Котором Совершаются Жертвоприношения}

_{Короткая Интерлюдия}

_{12 (Продолжение): В котором распознается Лицо}

_{Чуть Более Длинная Интерлюдия}

_{12 (Продолжение далее): В котором продвигается Стратегия}

_{Довольно длинная интерлюдия}

_{13. В которой Братья Кабал Снова Едут Верхом}

_{14. В которой Иоганн Кабал встречает Самых разных людей, Которые с удовольствием убили бы Его}

_{15. В котором Красная королева делает Свой Ход}

_{16. В которой Священник приходит в Смятение и вступает в Битву}

_{17. В которой "Предупрежден - значит Вооружен"}

_{18. В котором спадают маски}

_{Послесловие автора}

_{Приятный эпилог}

_{Дальнейшее послесловие автора}

_{Мерзкий эпилог}

Теперь давайте рассмотрим жизнь Иоганна Кабала, хотя бы вкратце. Ему исполняется тридцать лет, и он стареет быстрее, чем большинство других, хотя это скорее результат образа жизни, при котором избегают солнечного света, чем усердного использования увлажняющего крема. Его рост чуть выше шести футов. Он блондин, голубоглазый и, поневоле, бледный. В этих характеристиках нет ничего необычного; они появятся.

Он дважды покончил с собой, однажды воскрес (вторая смерть была своего рода розыгрышем), дважды посетил Ад, однажды проник сквозь Стену Сна в Страну Грез[1] в телесной форме — ушел человеком, вернулся монстром, но чудовищность теперь оставила его, хотя и смертельно больного. Он путешествовал во времени беспорядочно и недисциплинированно, но в то время он был монстром, и время в пути не имело для него большого значения, разве что как средство достижения цели и как способ расстроить Ватикан, что было преимуществом.

Смертельно больной, он вернулся в свой странный маленький изолированный домик, чтобы поправиться, но не мог войти, так как его палисадник был в заговоре с целью убить и съесть его. Тогда он понял, что его ждет позорная смерть, когда он будет медленно покидать бренную оболочку, прислоненный к столбу ворот своего дома, всего в нескольких ярдах от спасения. Это его не удивило — умереть, по всей вероятности, позорной смертью - удел некроманта, и он мог только вздохнуть с облегчением, что в дело не были вовлечены зомби, потому что это было бы утомительно. Итак, каким бы некромантом он ни был, пусть и с небольшой дурной славой, он успокоился, чтобы испустить свой последний вздох со всем возможным комфортом.

Там он, возможно, скончался, и его кости остались лежать к невыразимому разочарованию безумных преступников и вечно голодных фей, которые содержались в его опасном саду. И все же спасение пришло, и пришло оно в виде молчаливой фигуры, которая без усилий подняла Кабала и пошла по садовой дорожке с коматозным некромантом, небрежно перекинутым через плечо. При виде этого нового присутствия изголодавшиеся невидимые из сада в страхе разбежались, потому что то, что сверхъестественно и противно, знает, что сверхъестественно и противно еще больше, когда видит это.

Входная дверь представляла собой здоровенный артефакт из английского дуба и была заперта на тройной замок с лондонским засовом, защищающим от ударов ногами. Фигура вышибла его ногой из рамы и внесла Кабала внутрь.

Синтез противоядия от чрезмерно энергичной рег-гуманизации Кабала, замедляющего ее до скорости, которую могла выдержать его конституция, был осуществлен в течение часа или около того, и он был спасен. Восстановление его здоровья, однако, было не таким быстрым. В течение недели он то приходил в сознание, то терял его, бодрствовал редко, но на короткие периоды в течение дня, в течение которых он больше никого не видел. За ним ухаживали, пока он спал в темное время суток, потому что его благодетель не выносил солнца, и, опять же, это было по причинам, которые не имели ничего общего с экономией на увлажняющем креме. Кабала накормили и вымыли, и он едва осознавал это, и воспоминание быстро покинуло его при взгляде в глубокие, нечеловеческие глаза и шепоте.

- Пока нет, Иоганн. Когда ты станешь сильнее.

По мере того, как к Кабалу возвращались силы, он становился ближе к миру яви, и на каком-то глубинном уровне он был рад этому, потому что пыль Страны Грез все еще была на его ногах, и были вещи, которые он был рад оставить там. С другой стороны, его осознание окружающего мира росло, и, хотя ощущение того, что он вернулся в свой собственный дом, а не, скажем, качается на виселице, успокаивало, ноющий разрыв в его памяти между "смертью у столба ворот" и "комфортом под гагачьим пухом" начинал беспокоить его.

Наконец наступил вечер, когда он с трудом открыл глаза и посмотрел на человека, который спас ему жизнь, и этот человек решил, что не станет забирать воспоминание и позволит Иоганну Кабалу снова уснуть, ибо время шло, и могло случиться так, что еще один вечерний сон приведет к гибели мира. Этот человек не очень хотел, чтобы это произошло.

Кабал посмотрел на этого человека, и тот был поражен, и в то же время испытал такое глубокое облегчение, что, когда он заговорил, первое слово было почти рыданием. 

- Ты, - сказал он тонким и слабым от болезни голосом. - Это ты.

- Но... ты мертв...

Его брат, Хорст Кабал, сел на край кровати и посмотрел на него. Он был человеком, который жил, ненадолго умер, стал нежитью, действительно стал очень мертвым, и все же теперь, казалось, снова был нежитью.

- Хммм, - немного неловко согласился он, как будто быть найденным живым (в некотором роде), когда он должен был быть глубоко мертв, было морально равносильно использованию не той ложки за ужином.

Неловкость переросла в неловкую паузу.

- Не могли бы вы... - Хорст на мгновение отвел взгляд, находя что-то завораживающее в рамке для фотографий.

Он снова посмотрел на Кабала.