- Ей все же удалось подстрелить тебя. 

Волчий облик Девлина слегка поубавился, морда укоротилась, шерсть стала менее развевающейся. Хорст надеялся, что он не собирался переодеваться всю обратную дорогу, поскольку был голым, а Хорст перенес достаточно неприятностей для одного вечера.

- Я был отвлечен суматохой в зале, - объяснил Хорст, сохраняя свой тон легким и подтрунивающим настолько, чтобы быть глубоко оскорбительным, но не быть очевидным таковым.

Хорст тоже немного тянул время. Он был сосредоточен на регенерации разорванной и обожженной трением кожи своей руки в том месте, где вокруг нее была намотана веревка и где длина, закрепленная вокруг балюстрады, на секунду заспорила с ним, когда он отрывал ее. Эти рваные обрывки дорогой шелковой альпинистской веревки теперь лежали под ним на стуле. Он надеялся, что Алиша проявила достаточно самоуверенности под давлением, чтобы сбросить большую часть веревки в реку, иначе он мог бы столкнуться с некоторыми трудными вопросами относительно ее происхождения. 

- Этот человек, Герман. Ваша передвижная выставка собак, похоже, заняла там второе место. Хорошо, что миледи Мизерикорд была под рукой со своей неуклюжей свитой, иначе мне пришлось бы иметь дело и с ним тоже.

Эта колкость попала в цель, и все еще очень волчьи уши Девлина гневно прижались.

- У него были серебряные пули!

Хорст снова поднял пулю, поскреб ее сбоку ногтем большого пальца и показал получившийся блеск Девлину. 

- Моя бывшая горничная тоже. Это не сильно замедлило меня.

Он улыбнулся самодовольно и, как ему показалось, раздражающе.

- Я действительно должен взяться за дело и создать несколько новых вампиров, поскольку они нам, очевидно, понадобятся. Правда, не слишком быстро. Я буду осторожен с тем, кого выберу для этой чести. Мы же не хотим впускать кого попало, не так ли?

Это, наконец, оказалось слишком для Девлина, который повернулся на каблуках и с досадой затопал ногами. Хорст был недоволен тем, что к этому моменту его метаморфоза достигла такого состояния, что у Девлина был очень маленький хвост и слишком большая ложбинка между ягодицами. ‘ Не забудь закрыть дверь! ’ крикнул он вслед удаляющемуся оборотню. - Я временно без персонала.

Дверь хлопнула, и Хорст — возможно, простительно, возможно, нет — рассмеялся.

Прошло, наверное, минут двадцать, прежде чем кому-нибудь пришло в голову, что было бы хорошей идеей посмотреть, нет ли каких-нибудь следов Алиши под окном Хорста, и, когда они это сделали, они забыли взять с собой кого-нибудь из банды Девлина меняющих облик, которые могли бы найти запах. Не было ни тела, ни веревки в качестве улик, и они приняли рассказ Хорста без возражений, двух пулевых ранений и хмурого повелителя вампиров было достаточно, чтобы закрыть этот путь расследования.

Хорст сменил рубашку, и, поскольку его рука уже зажила, он приложил всю свою волю к тому, чтобы зашить раны на груди. Это оказалось утомительным, и, хотя он смог закрыть раны, они были далеки от заживления. Очевидно, ему требовалось больше крови.

Он обошелся марлей и хирургической лентой, которые нашел в аптечке первой помощи. Передние раны были достаточно легкими, но до выходного отверстия в правом легком оказалось неудобно дотянуться, и он потратил мучительные четверть часа на то, чтобы закрепить повязку, используя слишком много скотча и зеркало в ванной. Не в первый раз он испытал облегчение от того, что история о вампирах, не отбрасывающих отражения, была — по крайней мере, для его вида кровососов — неправдой.

Впервые Хорст начал понимать, что истинная слабость вампира заключается не только в том, чтобы вспыхнуть пламенем под прямыми солнечными лучами, каким бы неудобным это ни было. И это не было уязвимостью перед кольями в сердце, поскольку, если по-настоящему задуматься об этом, это, скорее, уязвимость всех животных. Удивительно, но факт. Проточная вода ему не мешала, и святая вода или чеснок не вызвали у него особого смятения, кроме ‘О, я мокрый" и ‘О, это довольно вонючее’. Короче говоря, быть вампиром было далеко не так неприятно, как могло бы быть, если бы не одна большая слабость - зависимость от человеческой крови.

Хорст экспериментировал с кровью других животных, но, помимо неудобства подкрадываться к спящей лошади или корове и трудности проникать сквозь конский волос или воловью шкуру клыками, которые на самом деле не такие уж длинные, результат не оправдывал таких хлопот. Их кровь была грязной и давала мало пищи. Человеческие вампиры эволюционировали или были созданы — в зависимости от того, к какому авторитету прислушивались — чтобы питаться только людьми. Это была неприятность, но так оно и было. Очень большая неприятность.

В своей предыдущей жизни он мог обходить это стороной. Жизнь бродячего водевильчика с карнавалом, разъезжающим по сельской местности, была идеальной. Он брал понемногу здесь, понемногу там, аккуратно стирая воспоминания о своих почти добровольных жертвователях, всех женщинах, оставляя только приятное воспоминание о каких-то лихорадочных ласках с высоким, красивым мужчиной в тени позади Поезда-Призрака. Не имея под рукой карнавала, он был в растерянности относительно того, как наполнить свои вены, не прибегая к доброте Ministerium Tenebrae. Это усугубило бы уязвимость, которая и так его беспокоила. Они бы улыбнулись, поклонились и принесли ему откуда-нибудь немного крови. От кого-нибудь. Кто знает, какие ужасы они с превеликим удовольствием творили от его имени в подземельях замка? Как бы они это ни сделали, в конечном итоге ответственность за это ляжет на него.

Возможные альтернативы, однако, казались немногим лучше. Он мог бродить по коридорам и, по своему обыкновению, делать понемногу то здесь, то там, никого не подвергая опасности. И все же это был не тот режим, который он мог практиковать долго, прежде чем все вокруг начинали выглядеть ужасно анемичными. Еще одна альтернатива ...

Он закончил одеваться и вышел из своих апартаментов. Его путь пролегал мимо зала, в котором Герман занял свою последнюю позицию, и Хорст остановился, чтобы посмотреть вниз на место небольшого сражения. Это было предсказуемо и, как обнаружил Хорст, удручающе чисто. Ни следов крови и мозгов Германа, ни крови убитого им оборотня, ни могильной плесени от отряда ходячих мертвецов леди Мизерикорд. Здешний персонал по уборке был явно эффективным, скрупулезным и не удивлялся подобным вещам.

Мысли о неуклюжей, неумолимой орде ревенантов снова напомнили ему о своем брате Иоганне и о том едком презрении, с которым он относился к подобным вещам. Очевидно, создать подобных зомби было относительно легко, но они были настолько безмозглыми и оторванными от по-настоящему живых, что Иоганн считал их безделушкой, глупым трюком, чтобы произвести впечатление на крестьян. Было ясно, что леди Мизерикорд не имела подобных недостатков. Она была нечистым созданием во многих отношениях.

Хорст обнаружил, что его дыхание стало глубже, и стряхнул с себя задумчивость, которая витала на грани ужаса.

Он оттолкнулся от перил и побрел прочь, не имея особого намерения куда-либо идти. Коридоры не были безымянными, они были завалены характерными безделушками, которые облегчали навигацию. Доспехи с забралом шлема с изображением медведя здесь, случайный столик, украшенный вазой со слегка запыленными шелковыми цветами там. Он прошел мимо них всех, бессознательно отмечая их, но в остальном погруженный в свои мысли и растущий голод.

Примерно через десять минут бесконечная искусственность окружения начала ему надоедать, и он вышел на свежий воздух. Это он получил через дверь, ведущую в незанятую анфиладу комнат, менее внушительных, но более впечатляющих, чем его собственная. Здесь потолок был чуть выше человеческого роста, хотя и все еще высокий, с изящными рисунками в голубых и белых тонах, врезанными в штукатурку. Все это казалось очень грандиозным, и, учитывая количество посетителей того или иного оттенка, которыми в настоящее время пользовался замок, было немного странно, что он пустовал. Он бесшумно расхаживал среди мебели, громоздкой и безликой под пыльными покрывалами. Тем не менее, здесь было то, чего он больше всего желал в тот момент, - широкие окна, выходящие на балкон, в три раза больше того, что был в его покоях.