-  Милорд? Мы оставили его слишком близко к рассвету? С вами все в порядке?

Хорст склонил голову набок, чтобы посмотреть на Энкосса. В глазах Хорста горело что-то ужасное, что заставило Энкосса внезапно вздохнуть от удивления и даже страха, угрюмый, темный огонь, которому не было места ни перед чем человеческим.

- Когда мы прибудем", - сказал Хорст, и его голос был скрипучим и незнакомым даже ему, - - Я потребую крови.

- Да. - Энкосс быстро заморгал. В нем росло чувство опасности, которое было ему чуждо и ужасно. - Да, милорд. Это будет устроено.

Хорст перевел взгляд вперед, и Энкосс почувствовал, что ему снова стало легче дышать. Хорст быстро шагнул в гроб на низких носилках, улегся на спину и, впервые за все время их короткого знакомства, которое Энкосс видел, скрестил руки на груди. Нахмурившись, Хорст очень уверенно закрыл глаза, с презрением отвергая их этим действием. Болам и Доннер были очень рады установить крышку гроба на место, и все трое поспешно покинули трюм.

Они закрыли за собой люк, и Энкосс, не раздумывая, запер его — еще один первый. Некоторое время он молча смотрел на своих лейтенантов и увидел, что они были так же бледны, как и он сам.

- Что ж, - сказал он наконец, не удивленный и не стыдящийся дрожи в своем голосе. - Возможно, Красная Королева все-таки знает свое дело.

Интерлюдия

- Не будешь ли ты так любезен принести мне блокнот, Хорст? - попросил Иоганн Кабал со своей постели больного. - У меня там в письменном столе есть запас. Также, пожалуйста, зарядите мою авторучку и возьмите ее с собой. Да, черные чернила. Они в верхней части, в правом ящике.

Получив все необходимое, он решил заполнить первые несколько страниц записной книжки virgin серией любопытных символов - закодированной стенографии его собственного изобретения. Хорст знал, что лучше не перебивать.

Наконец, Кабал посмотрел на Хорста и спросил:

- У тебя есть какие-нибудь идеи относительно того, как они тебя воскресили?

Хорст покачал головой. 

- Большую часть времени я был мертв. Все, что я видел, были какие-то люди в мантиях. Пока я приходил в себя, продолжалось небольшое пение, но оно довольно быстро иссякло.

- Вы помните язык, на котором была написана эта песнь?

Хорст наклонил голову и искоса взглянул на Кабала. Кабал поджал губы и сделал еще одну пометку.

- Субъект не смог определить даже язык ритуала из-за того, что в юности бездельничал, вместо того чтобы приложить усилия, -процитировал Кабал по ходу записи.

Он оглянулся на Хорста, чтобы убедиться, что его брат получил соответствующее наказание, но обнаружил, что тот только улыбается и кивает.

- Я действительно приложил все усилия, Иоганн. С большим энтузиазмом. Просто не к тому, что показалось бы тебе интересным. 

Он наклонился вперед и сказал доверительным тоном:

- Мое безделье было на очень высоком уровне.

- Отойди от меня, ты, мерзкая канализация, - холодно сказал Кабал.

Улыбка Хорста стала шире. - Ты действительно скучал по мне.

- Я... - Кабал заколебался.

Он закрыл глаза и сказал:

- Да, действительно.

Он снова открыл глаза и с облегчением увидел, что Хорст выглядит несколько удивленным, а не ухмыляющимся. 

- Теперь у меня есть душа, Хорст. Большую часть времени она доставляет неприятности. Большую часть времени. - Он нетерпеливо махнул ручкой в сторону на мгновение одурманенного вампира. - Продолжай. Что произошло, когда вы прибыли в пункт назначения?

Хорсту потребовалось время, чтобы собраться с мыслями, и он вернулся к своему рассказу.

Прибытие в замок было тщательно рассчитано так, чтобы произойти вскоре после наступления сумерек, чтобы Повелитель Мертвых был на ногах и мог оценить силу и великолепие грандиозного плана, с которым его знакомили. Энкосс поговорил с капитаном яхты, чтобы, возможно, немного поторопить события, чтобы их мертвый груз можно было выгрузить, пока он еще спит, но капитан сказал, что они уже на полной скорости, просто чтобы придерживаться графика, и что они прибудут, как и планировалось, единственный другой вариант - немного задержаться и прибыть поздно. Это доставит удовольствие месье Энкоссу? Мысль о том , чтобы оказаться взаперти в таком маленьком помещении , как Катуллус , с кем - то вроде Хорста Кабала внезапно стала для М. менее выносимой . Энкосс после событий предыдущей ночи, и поэтому нет, месье Энкоссу не понравилась бы никакая задержка. Капитан щелкнул каблуками и вернулся на свой пост, и яхта понеслась дальше в светлеющем небе.

Теперь, спустя несколько часов, когда темнота сгустилась, "Катуллус" изменил курс и устремился к посадочной площадке, подготовленной на вершине широкой круглой башни, части центральной башни большого замка.

Замок, огромное чудовище, сочетающее в себе стили как восточной, так и западной Европы, возвышался над маленьким городом, который, безусловно, знавал лучшие дни. Некоторые его части лежали в руинах, сожженные дотла во время беспорядков, в то время как другие представляли собой вооруженные лагеря. Это был умирающий мегаполис в разлагающейся стране, и замок возвышался над всем этим, надменный и безразличный. Это было место, где зло гноилось, потому что никто не хотел и не мог противостоять ему. Замок был нарывом продажных амбиций в месте, которое мир считал неважным, и поэтому внутри него зло росло невидимым и неконтролируемым.

Хорст был более дружелюбным существом, когда они открыли его коробку; он не упомянул, что слышал, как они запирали дверь ранее, и прекрасно знал, что их отношение к нему изменилось. Даже не чувствуя запаха страха, который сочился из их пор, напряжение было ясно на их лицах, и он попытался разрядить его улыбкой и слабой шуткой о путешествии грузовым классом. Он также постарался не упоминать, что был в сознании уже несколько минут и вполне мог бы распаковать себя до их прибытия. "Лучше создать у них иллюзию хотя бы такого контроля над ним", - подумал он. Возвращение образа глупого щеголя во многом успокоило их нервы, хотя он все еще почти видел, как в их слабых смертных телах пульсирует немного больше адреналина, чтобы дать им фору в реакции "дерись или беги", если он вдруг решит, что они ему больше нужны как пища, чем как компаньоны. Несмотря на всю пользу, которую это принесло бы тебе, он поймал себя на этой мысли и загнал ее в темное место в своем сознании, которого не помнил раньше.

- Мы прибыли, милорд Хорст, - сказал Энкосс.

- В этом вашем замке?

— Не мой замок, — сказал Энкосс и засмеялся достаточно неловко, чтобы было непонятно, шутит ли он - как будто у него будет замок - или действительно думает, что Хорст в это поверил.

Хорст не был удивлен, что они прибыли к месту назначения; по наклону яхты, когда она маневрировала, он понял, что она больше не в круизе, и время соответствовало тому, что ему сказали о продолжительности путешествия. Как ни странно, его больше не очень интересовало, где именно они находятся. Такие заботы — границы, территории, флаги и нации — казались очень искусственными и пустяковыми. Теперь, когда он представлял себе мир, это была не политическая головоломка стран, которую он изучал по картам в детстве, а скорее живой, физический мир гор и лесов, рек и побережий.

- У меня мало багажа, - сказал Хорст, указывая на гроб и небольшой сундучок с несколькими сменами одежды, которые ждали его, когда он поднялся на борт.

Примечательно, что они отлично сидели по фигуре. Менее примечательно, что ему не очень понравился крой и выбор цвета. Они были очень сдержанными, и повсюду преобладал черный, с небольшим количеством алого и императорского пурпурного для придания эффектности. Но для этих маленьких павлиньих вспышек, подумал Хорст, они с таким же успехом могли быть выбраны его братом, человеком, для которого сошло бы черное и белое, пока не было изобретено что-то менее безвкусное.