И снова Хорст оказался в реке, взрывная волна лишила его возможности держаться за жирную каменную кладку. Потребовалось несколько секунд, чтобы сориентироваться, еще несколько, чтобы избавиться от звона в ушах и рези в глазах, и к тому времени течение реки унесло его обратно под мост. Разочарование в той же степени, что и легкое сотрясение мозга, удерживало его в реке; казалось, судьба не желала, чтобы он прокладывал себе путь вверх по реке, и он пришел в отчаяние от попыток. Вместо этого он позволил себе соскользнуть обратно под воду, и его отнесло к пустоши, из которой взлетали минометные снаряды. Там он мог просто выползти на берег по пологому берегу вместо того, чтобы бороться с еще более грязными и скользкими камнями.

Он сжег еще немного своих ценных запасов, чтобы оставаться под водой в течение следующих пяти минут, хотя, поскольку он не напрягался, а позволял реке выполнять все изнурительные "побеги", это была небольшая цена, и она того стоила. На самом деле, он почти забыл, что идет битва, когда его выбросило на мелкий песчано-глинистый пляж открытой пустоши. Он полежал так некоторое время, а затем вздохнул. Это было бесполезно; вся стрельба слишком отвлекала.

Внутренне разочарованный тем, что ему снова пришлось проявить большую активность во всей процедуре бегства, и видя, что это было такое же хорошее место для выхода на берег, как и любое другое, а не для того, чтобы его унесло дальше по течению и, возможно, застало восходящее солнце, он вскочил на ноги и, пригнувшись, побежал в укрытие. В тени рябинового куста он вылил воду из ботинок, несколько минут боролся с промокшим узлом, которым были завязаны шнурки, мысленно посетовал на состояние своей одежды и потерю носков, которые теперь были привязаны к морю торжествующей рекой, и, наконец, задался вопросом, как же ему быть дальше.

Так он и лежал, ощущая медленный поворот мира и солнце, мягко выползающее из-за восточного горизонта, чтобы сказать: ‘Пип-бо! Я испепелю тебя!" - и никаких планов действий ему в голову не пришло.

В какой-то момент мимо прошел зомби и, увидев его, остановился. Хорст сказал ему сделать что-то, что включало бы новый взгляд на некрофилию; зомби понял намек и двинулся дальше, неся с собой невыразимую боль, которая заставила Хорста почувствовать себя немного виноватым. Вскоре он вернулся с отсутствующими рукой и половиной черепа. Безнадежно дезориентированный, он вошел в реку и вскоре был унесен водами, продемонстрировав, что просто быть мертвым не исключает плохих дней.

Хорст посмотрел в ту сторону, откуда впервые появился несчастный труп, и увидел, что это был предтеча. Или ходящий впереди. Или предвестник. Еще около сорока человек, очевидно, развернутых перед разрушением моста, направлялись примерно в его сторону, чтобы вступить в бой с нападающими, и он задавался вопросом, будут ли они так же проницательны в отличии живых от нежити, как их разведчик. Он решил, что ночь была достаточно напряженной и без того, чтобы сражаться с более чем тремя дюжинами зомби в случае ошибочной смертности, и покинул укрытие, направляясь под углом, чтобы попытаться достичь берега реки на дальней стороне следующего меандра примерно в полумиле отсюда. Земля была неровной и заросшей подлеском, так что, учитывая ограниченность человеческих чувств в ночное время и вечные ограничения зомби во всех смыслах, он подсчитал, что, вероятно, справится без помех.

Его расчеты оказались неверными. Выяснилось, что даже его улучшенное зрение все еще могло быть обмануто искусным камуфляжем вплоть до того момента, пока он не провалился сквозь него и не оказался в блиндаже, окруженный очень напряженными людьми с оружием.

- Это не призрак! - крикнул мужской голос сбоку. - Это мужчина, а не нежить!

Хорст только начал чувствовать облегчение, когда к его виску с неприличной силой приложили дуло пистолета. Он размышлял, хватит ли у него сил подняться и выйти прежде, чем они успеют отреагировать, когда человек с пистолетом сказал:

- Нет. Он и то, и другое".

Хорсту удалось выдавить слабую улыбку. 

- О. Привет, Алиша.

- Привет, милорд Хорст. Из мертвых.

- О Боже, - сказал другой мужчина, моложе первого. - Это один из них?

- Так и есть. - Давление дула на его череп немного усилилось, а затем прекратилось. - Это он помог мне сбежать.

- После того, как ты выстрелил в меня, - сказал Хорст. - Дважды. Что, я думаю, было очень терпеливо с моей стороны. - Он обвел взглядом окруживший его круг, на него по-прежнему было направлено не одно ружье. - Могу я встать, или в меня снова выстрелят? Я бы предпочел, чтобы в меня снова не стреляли. Это был тяжелый вечер.

Алиша повелительно взмахнула своим пистолетом, военным 38-го калибра, а не скромным полуавтоматическим, которым она ранее проткнула ему легкие.

- Вставай".

Хорст поднялся на ноги медленнее, чем должен был, но подумал, что кажущаяся медлительность может быть хорошей уловкой. Тем не менее, в середине подъема он начал понимать, что, в конце концов, это была не такая уж шарада; его резервы были опасно малы. Он вспомнил, как провел первые годы своего вампирского существования в ловушке, питаясь лишь жалкими жизненными силами насекомых, пауков и очень редких мелких грызунов. Это было адское время, и его человечность пострадала. У него не было ни малейшего желания видеть, что может сделать с ним еще одно вынужденное голодание.

Поднявшись на ноги, он посмотрел на окружавшие его лица, одни мрачные, другие испуганные. У всех он слышал, как бьются сердца. В каждом из них он чувствовал пульсацию крови. В любом из них он мог взять то, что ему было нужно, и убить или покалечить других, чтобы они не смогли ему помешать.

- Мне нужна кровь, - пробормотал он себе под нос.

- Да, ты вампир. Я думаю, мы это знаем, - сказал третий мужчина, существо с суровым лицом и военной выправкой. Его рука с пистолетом была опущена, но рука была напряжена, чтобы быстро привести ее в действие.

"Недостаточно быстро", подумал Хорст. Он мог видеть Адамово яблоко мужчины над его воротником и подумал, как приятно было бы ударить по нему с такой силой, чтобы смять хрящи его трахеи. "Шаг в сторону, шаг вперед, удар в горло, разрыв этого круга, атака извне."

Он ахнул, пораженный связностью идеи, ее живостью, случайным ужасом. Ему не нравились эти мысли. Ему не нравилось, что они были выражены его собственным внутренним голосом. Иногда их было трудно отличить от его собственных мыслей. Трудно отличить, и становилось все труднее.

- С ним все в порядке?

Это был мужчина постарше, тот, кто заговорил первым после неожиданного появления Хорста сквозь потолок. Он был в очках, с бородой и не мог бы более походить на академика, даже если бы на его плаще были заплаты на локтях.

Дальнейший разговор был прерван появлением у входа в блиндаж мужчины, растрепанного, окровавленного и близкого к истерике от страха.

- Минометы захвачены! - всхлипывал он. - Они мертвы! Они все мертвы! Мы должны бежать!

Мужчина с суровым лицом выругался себе под нос. 

- Это провал, - сказал он. - Мы закончили. Может быть, покончено навсегда.

- Мы убегаем? - спросил молодой человек.

- Мы отступаем с боями. Или это, или бессмысленная смерть в этой адской дыре. Пошли.

Он сделал движение туда, где стоял, дрожа, посыльный, но не успел сделать и шага, как атака настигла их. В мгновение ока что-то мохнатое внутри и снаружи сбило посланника с ног массой конечностей и криков. Члены Общества остановились и уставились на него, пытаясь осмыслить то, что только что произошло, но для Хорста момент был уже стар, и он уже реагировал. Он сознательно не решал сжечь последние остатки крови леди Мизерикорд, которые оставались у него; ситуация решила это за него, и он почувствовал, как они вспыхнули внутри его тела, когда он резко пронесся мимо ошеломленных смертных, наклонил туловище вперед и сильно ударил ликантропа по ребрам, вызвав удовлетворительный хруст возле уха, когда пара из них вонзилась в грудь его цели.