— Хорошо. Потому что я после сегодняшнего уже точно жениться на тебе собрался.

Я уставилась на него.

— Что?

Он едва заметно улыбнулся.

— Не сейчас. Не пугайся. Но вообще имей в виду — я уже думаю в эту сторону.

У меня открылся рот. Потом я рассмеялась. Сквозь шок. Сквозь любовь. Сквозь весь этот безумный роман, который, кажется, еще не собирался нас отпускать.

---

Глава 94

Глава 94

Слухи пошли сразу. Уже на следующий день Соня прислала мне скриншот из какого-то закрытого чата, где одна из "знакомых знакомых" писала, что "Воронцова, оказывается, ушла от Соколова к Корнееву уже беременной, и теперь там что-то очень грязное".

Я читала и чувствовала не боль даже — брезгливость. Вот так быстро реальная жизнь превращается в сплетню, в которой женщины всегда либо хищницы, либо дуры, либо неверные. Никогда — сложные живые люди, попавшие в болезненный узел.

— Не читай, — сказал Дамир, забирая у меня телефон.

— Но это же про меня.

— И что? Про тебя там ровно ноль правды и тонна чужой скуки.

Он заблокировал чат, потом еще два канала, потом, кажется, полдюжины человек, которые вообще не имели права находиться в моем инфополе.

— Ты в последнее время слишком любишь блокировать людей, — пробормотала я.

— Да. Открыл для себя новый вид психотерапии.

Я нервно усмехнулась. Но на самом деле мне снова стало легче. Потому что он делал одну очень важную вещь: не позволял миру без конца разрывать мне кожу своими голосами.

Днем позвонила мама. Я долго смотрела на экран. Потом все-таки ответила.

— Да.

— Мирослава, это правда? — даже без приветствия. — Ты теперь живешь у него?

Я молчала секунду.

— Да.

— Господи…

— Мам, если ты сейчас опять начнешь…

— Нет. — Она неожиданно выдохнула совсем иначе. — Нет. Я не за этим звоню.

Я насторожилась.

— А за чем?

Пауза. Длинная. Потом она сказала так тихо, что я сначала даже не поняла:

— Я видела фото с вечера. И знаешь… он смотрел на тебя так, как должен был смотреть мужчина, который рядом. Я не люблю признавать ошибки. Но, возможно, с Артёмом я действительно слишком уцепилась за "нормально".

У меня пересохло во рту. Мама. Моя мама. Говорила такое? Мир точно не перевернулся?

— Ты сейчас серьезно? — спросила я.

— Да. Не жди, что я сразу полюблю Корнеева и начну печь ему пироги. Но… если он правда не бросает тебя в таком положении, возможно, я должна хотя бы замолчать.

Я закрыла глаза. Странное чувство. Не счастье. Скорее — как будто в стене, о которую я билась годами, наконец открылась щель.

— Спасибо, — сказала я очень тихо.

— Только будь умнее, чем раньше, — ответила она. — Любовь — это не повод снова разрешить мужчине сделать из себя центр мира.

— Я знаю.

— Надеюсь.

И отключилась. Я сидела с телефоном в руке и долго не могла прийти в себя. Иногда самые маленькие перемены в близких людях и есть самые громкие.

---

Глава 95

Глава 95

После благотворительного вечера Артём исчез почти на неделю. Никаких сообщений. Никаких писем. Никаких водителей у подъезда. Лидия Павловна тоже замолчала. И это молчание было подозрительным. Потому что такие люди не отходят просто так. Они перегруппировываются.

Мы оба это чувствовали. Оба — я и Дамир. Он стал еще внимательнее. Иногда слишком. Проверял камеры на парковке. Менял мне маршруты. Один раз даже настоял, чтобы водитель из его компании отвез меня на плановый прием, потому что "так спокойнее".

— Ты превращаешься в параноика, — сказала я.

Он пожал плечами.

— Возможно. Но живого.

— Это не аргумент.

— Для меня — очень.

Я закатывала глаза. Злилась. И одновременно понимала: если бы рядом не было его этой гипернастороженности, мне самой пришлось бы держать все поле. А я уже не могла.

Иногда по вечерам мы сидели на лоджии. Я — в пледе, с теплой водой вместо чая. Он — с кофе, который я теперь не выносила даже по запаху.

— Тебе не кажется, что у нас странная история? — спросила я однажды.

— Не кажется. Я уверен.

— Я серьезно.

— И я.

Я улыбнулась. Он повернул голову.

— Что?

— Я думала, ты скажешь что-то красивое. Типа "нет, у нас великая любовь".

— У нас великая любовь. И очень странная история. Одно другому не мешает.

Я смотрела на ночной город и думала, что, возможно, именно такие разговоры и есть счастье. Не большие сцены, не клятвы, не драматические выборы. А способность сидеть рядом в тишине после всего и не разваливаться от нее.

Потом он вдруг положил ладонь мне на живот. Очень осторожно. Смотрел в темноту.

— Привет, — сказал тихо.

Я повернулась.

— Ты это кому?

— Жителю.

Сердце у меня дрогнуло.

— Он тебя не слышит.

— А я все равно буду говорить.

И вот именно в этой секунде я поняла, насколько глубоко он уже включился в этого ребенка. Без права. Без гарантий. Без крови. Просто сердцем. И если потом ему будет больно еще сильнее, я, возможно, не прощу себе этого никогда.

Будто прочитав мысли, он взглянул на меня и сказал:

— Не смотри так. Я взрослый мужчина. Я сам знаю, куда влез.

Господи. Ну почему он все время успевает раньше моих страхов.

---

Глава 96

Глава 96

Поворот пришел вечером в пятницу. Я возвращалась из клиники после обычных анализов, когда у дома нас ждали. Не Артём. И не его мать. Двое мужчин в костюмах и женщина с папкой. Юристы. Официально. Прямо у подъезда.

У меня ноги стали ватными еще до того, как мы вышли из машины. Дамир сразу напрягся. Я почувствовала это по одному тому, как он выключил двигатель. Очень тихо. Очень аккуратно. Как делают хищники перед прыжком.

— Не дергайся, — сказал он.

— Я и не…

— Дергаешься.

Конечно. Даже голос у меня задрожал, хотя я еще ничего не услышала.

Один из мужчин подошел, когда мы вышли. Вежливо. Без нажима.

— Добрый вечер. Мирослава Воронцова?

— Да.

— Мы представляем интересы Артёма Соколова. Просим вас ознакомиться с уведомлением.

Я даже не взяла бумаги.

— Через моего юриста.

— Здесь также указано требование о временном обеспечении возможности контроля медицинской информации, учитывая высокую вероятность отцовства…

Я почувствовала, как рядом каменеет Дамир. Еще секунда — и будет взрыв. Нет. Только не так.

Я подняла руку, останавливая и юриста, и Дамира одновременно.

— Стоп. Во-первых, вы больше никогда не подходите ко мне у дома. Во-вторых, никакой медицинской информации без моего согласия вы не получите. В-третьих, все — только через моего представителя. Сейчас вы разворачиваетесь и уходите.

Мужчина сохранил вежливое лицо, но в глазах мелькнуло раздражение.

— Мирослава, мы действуем исключительно в интересах будущего ребенка.

— Нет, — сказала я. — Вы действуете в интересах мужчины, который решил, что беременность дает доступ к женщине. Ошибся адресом.

Женщина с папкой шагнула вперед.

— Возможно, вы недооцениваете последствия отказа от конструктивного взаимодействия.

И вот тогда Дамир заговорил. Негромко. Но так, что все трое разом затихли.

— Возможно, вы недооцениваете последствия появления здесь еще раз без согласованного контакта через юристов.

Я обернулась к нему. И увидела то, чего раньше боялась. Не ярость. Хуже. Абсолютно спокойную, холодную мужскую силу, которая больше не нуждается в крике, чтобы быть опасной.

Мужчина посмотрел на него.

— Простите, а вы кто?

Пауза длилась секунду. Но именно в эту секунду я поняла, что ответ сейчас станет точкой. Окончательной. И он ответил:

— Человек, рядом с которым она больше не одна. Этого вам достаточно.