— Нет, — сказала я сразу.

— А Артёму?

— Тем более нет.

Снова молчание. Потом Соня очень тихо сказала:

— Мир, тебе сначала надо узнать срок. Только срок. Потом решать, кому и что говорить. Не раньше. Иначе ты себя сожрешь заживо.

Я кивнула, хотя она не видела.

— Хорошо.

— Я поеду с тобой.

— Не надо.

— Надо.

— Соня…

— Мира, закрой рот и скинь адрес, куда ехать. Я буду через двадцать минут.

И отключилась. Я уронила телефон на стол. Хорошо, что у меня есть она. Потому что одна я бы сейчас, кажется, просто легла на пол и больше не встала.

---

Глава 40

Глава 40

К врачу мы попали в тот же день. Частная клиника, белые стены, мягкие кресла, запах кофе и стерильности — все как в том самом прологе к новой жизни, которую я не заказывала. Соня сидела рядом, листала что-то в телефоне и делала вид, что спокойна. Я знала этот ее вид. Чем тише Соня, тем сильнее у нее внутри шторм.

— Не смотри так, — сказала она, не поднимая глаз.

— Как?

— Как будто идешь на казнь.

— А на что это похоже?

Она наконец посмотрела на меня.

— На ситуацию, из которой придется выбираться. Но не на конец света.

Я кивнула. Хорошо быть человеком, который умеет говорить четко. Я сейчас не умела ничего.

Когда назвали мою фамилию, ноги у меня стали ватными. Врач оказалась женщиной лет сорока с усталым добрым лицом и голосом, в котором не было ни сюсюканья, ни холодной отстраненности.

— Что вас беспокоит, Мирослава? — спросила она.

Я нервно сцепила пальцы.

— Три положительных теста. И… мне нужно понять срок.

Она кивнула так, будто слышала это тысячу раз.

— Хорошо. Разберемся.

Осмотр, вопросы, дата последней менструации, мои путаные ответы, УЗИ. Когда я легла на кушетку и она нанесла холодный гель, меня затрясло. Экран был повернут к врачу. Я не видела ничего. Только ее лицо. И пыталась считать по нему. Получалось плохо.

Она водила датчиком молча. Иногда щурилась. Иногда что-то отмечала у себя. Потом сказала:

— Беременность маточная. Очень маленький срок. Ориентировочно около пяти недель, но нужно смотреть в динамике и по анализам.

Пять недель. У меня пересохло во рту. Пять. Этого не хватало ни на что. Точнее, хватало на слишком многое сразу. Потому что диапазон еще был опасно широким.

— Я смогу понять точнее? — спросила я.

— Немного позже. Пока разница в несколько дней может играть роль. Сдайте ХГЧ в динамике, через неделю повторим УЗИ. Тогда картина будет яснее.

Я кивнула, почти ничего не слыша дальше. Рекомендации. Витамины. Беречь себя. Меньше стресса. Господи, да вы издеваетесь?

Когда мы вышли из кабинета, Соня сразу потянула меня в сторону.

— Ну?

— Около пяти недель.

Она закрыла глаза.

— Так. И что это нам дает?

— Ничего.

Это была самая страшная правда. Почти ничего. Все еще слишком зыбко. Все еще слишком рано. Я стояла посреди клиники, сжимая в руках бумажки с анализами, и понимала только одно: мой ребенок уже есть. А его отец пока еще — туман.

---

Глава 41

Глава 41

Я не собиралась говорить никому. Ни Дамиру. Ни Артёму. Ни матери. Даже Илье. Пока сама не пойму хоть что-то, эта новость должна была оставаться только моей. Страшной, нежной, хрупкой и такой огромной, что я сама едва не ломалась под ее весом. Но у жизни, как обычно, были свои планы.

Вечером мне позвонила мама. Я не хотела брать трубку. Правда. Но знала: если не отвечу, она приедет. А к материнской истерике я точно была не готова.

— Да, мам.

— Ты где? Даже не "привет". С места в карьер.

— Дома.

— Одна?

Я прикрыла глаза.

— Это важно?

— Очень. Потому что я с утра слушаю от Лидии Павловны такое, что мне хочется провалиться под землю. Ты понимаешь, что натворила?

Конечно. Опять не "как ты?". Не "тебе больно?". Не "что случилось?". А именно это: что натворила. Будто я не человек, а стихийное бедствие, которое подвело семейную репутацию.

— Мам, не начинай.

— Нет, это ты не начинай! — сорвалась она. — Ты хоть понимаешь, кого потеряла? Артём — мужчина, за которого надо было держаться! Умный, надежный, обеспеченный! А ты что? Опять ввязалась в старую грязь?

Я вцепилась в край стола.

— Не смей так говорить.

— А как мне говорить? Я помню, что было после твоего Корнеева! Я помню, как ты выла ночами, как не ела, как не вставала с кровати! И теперь что? Он поманил — и ты снова туда?

Глаза защипало. Не от обиды даже. От усталости. Потому что все говорили обо мне как о женщине, которая либо удобна, либо глупа, либо снова сорвалась. И никто — как о живом человеке, который все это вообще-то чувствует.

— Мам, мне плохо, — сказала я тихо. Она не услышала.

— Нет, тебе будет плохо потом, когда очнешься. Когда поймешь, что нормальные мужчины дважды не приходят. А такие, как этот, всегда приходят только добивать.

Что-то внутри меня оборвалось. Медленно. Тихо.

— Знаешь что? — спросила я.

— Что?

— Если в тебе сейчас нет ни капли желания спросить, жива ли я вообще после всего, то лучше не звони.

— Мирослава…

— Нет. Хватит.

И отключилась. Руки дрожали. Я положила телефон экраном вниз и впервые за все эти дни позволила себе сделать то, от чего раньше отказывалась. Я снова положила ладонь на живот. Сначала осторожно. Недоверчиво. Потом крепче. Там пока ничего не ощущалось. Совсем. Но от одного этого жеста внутри меня поднялось что-то очень странное. Не ужас. Не паника. Что-то теплое. Слабое. Почти неуловимое. Мое.

---

Глава 42

Глава 42

Дамир написал только ночью.

Как ты?

Два слова. Обычные. Но у меня от них опять подскочил пульс. Я смотрела на экран долго. Потом набрала:

Нормально.

Удалить. Слишком сухо. Слишком лживо.

Снова набрала:

Жива.

Отправила. Ответ пришел почти сразу:

Это уже лучше, чем вчера.

Я прикусила губу. Черт. Ну почему даже в переписке он умеет пробраться под кожу.

Ты хотела что-то? — написала я.

Пауза. Долгая. Потом:

Хотел приехать. Но обещал не лезть. Держусь.

Я неожиданно улыбнулась. Впервые за день. Совсем чуть-чуть. И тут же испугалась этой улыбки. Потому что за последние сутки я узнала о беременности, получила звонок от матери, так и не поняла, кто отец, а улыбаюсь из-за того, что мужчина, по которому я все еще больна, "держится", чтобы не приехать. Диагноз мне, пожалуйста.

Не приезжай, — написала я. И почти сразу добавила:

Пока.

Ответ прилетел мгновенно:

Это "пока" мне нравится больше, чем просто "не приезжай".

Я закатила глаза. И в то же время снова почувствовала то самое слабое тепло под ребрами. Опасное. Сладкое. Унизительное.

— Дура, — прошептала я самой себе.

Телефон снова завибрировал.

Мне приехать завтра? Просто увидеть тебя.

Я закрыла глаза. Нет. Да. Нет. Да.

— Господи…

В итоге написала:

Я подумаю.

Он прислал только одно:

Хорошо. Я жду.

Именно это в нем и убивало. Он умел ждать так, что ты сама шла к нему.

---

Глава 43

Глава 43

Артём появился на работе через два дня. Игорь успел только написать мне в мессенджер:

У тебя гости. Очень официальный и очень злой.

Я уже знала, кто. По спине сразу пошел холод. Не потому, что боялась его в прямом смысле. Нет. Артём не был человеком, который кричит при свидетелях или устраивает некрасивые сцены в людных местах. Он опасен по-другому — точностью, выдержкой и тем, что умеет резать словами так, что кровь долго не видно.

Когда я вышла в переговорную, он стоял у окна. Идеальный, как всегда. Темное пальто. Светлая рубашка. Ни одной лишней эмоции на лице. Только взгляд сразу стал тяжелее, когда он увидел меня.