Я сидела за столом с ноутбуком, когда вошел Дамир.

— Ты чего такая?

— Он прислал пакет будущего.

— В смысле?

Я развернула экран к нему. Дамир долго листал. Молча. Потом сел напротив.

— Это красиво оформленный захват.

— Я в курсе.

— Но врачи там хорошие.

— Да.

— И тебя это цепляет.

— Да!

Я резко встала. Слишком резко, потому что тут же закружилась голова. Он сразу поднялся следом. Подхватил под локоть.

— Тихо.

— Вот именно это и бесит! — выдохнула я. — Что он все делает так, что любая моя граница начинает выглядеть как глупость. Он не прислал мне деньги в лицо, не сказал "сиди дома", не потребовал переехать. Он предлагает лучшее. И попробуй тут объясни, что за этим стоит контроль, а не просто забота.

Дамир слушал. Очень внимательно. Потом спросил:

— А если бы это прислал я?

Я замерла. Потому что вопрос бил точно в суть. Что бы я почувствовала, если бы такой список врачей, клиник и готовой инфраструктуры пришел от мужчины, которого я люблю, а не от того, кто привык выстраивать вокруг меня систему?

— Иначе, — сказала я честно.

— Почему?

— Потому что ты спрашиваешь, прежде чем тащить решения в мою жизнь.

Он медленно кивнул.

— Значит, дело не в деньгах.

— Конечно, не в них.

— Тогда все просто.

Я нервно усмехнулась.

— О да, проще некуда.

— Нет, серьезно. Берешь из списка то, что сама считаешь нужным. Не потому что он дал, а потому что это тебе подходит. И пишешь: спасибо, изучу. Все. Ты не обязана отказываться от полезного только потому, что ненавидишь мотив.

Я уставилась на него.

— Ты сейчас что… предлагаешь воспользоваться его ресурсом?

— Я сейчас предлагаю тебе не строить героизм там, где можно взять хорошего врача. Если этот ребенок, вероятно, его — пусть хоть раз вложится не только в свое чувство контроля. А ты выбирай не назло, а в пользу себя.

И вот тут мне захотелось одновременно поцеловать его и встряхнуть. Потому что он снова был прав. Невыносимо прав. И совершенно не мелочный.

— Это очень взрослый совет, — пробормотала я.

— Сам от себя в шоке.

---

Глава 76

Глава 76

Кризис между нами случился ночью. Почти на ровном месте. И, наверное, именно такие кризисы и самые честные.

Я лежала в кровати, листала список клиник, который переслал Артём, и все больше уходила в раздражение. С одной стороны, Дамир был прав: отказываться от хорошего врача только потому, что он найден через не того мужчину, — глупо. С другой — меня буквально выжигало от мысли, что Артём уже простраивает маршрут к моему ребенку через комфорт.

— Вот этот перинатальный центр объективно сильный, — сказал Дамир, сидя рядом с ноутбуком. — И врач у них толковая. Я про нее слышал.

Я подняла голову.

— Откуда?

— У Егора жена там наблюдалась.

— Понятно.

Пауза. Он продолжал смотреть в экран.

— Что?

— Ничего.

— Мир.

— Да ничего.

Он медленно закрыл ноутбук. Щелкнул крышкой. Очень спокойно. И это меня почему-то еще сильнее задело.

— Только не начинай свою "я вижу, что у тебя не ничего", — пробормотала я.

— Тогда скажи сама.

Меня качнуло. От усталости. От гормонов. От страха. От того, что я, кажется, уже несколько дней вообще не жила в тишине собственной головы.

— Меня бесит, что ты так спокойно обсуждаешь врача от Артёма, — выпалила я.

Он смотрел молча. Я сама слышала, как некрасиво это звучит. Но тормозов уже не было.

— Бесит, что ты такой рациональный. Такой… понимающий. Как будто тебе все равно, что это его ребенок. Как будто ты уже все разложил по полочкам и готов строить вокруг нас приличный мир.

Дамир не изменился в лице. Только взгляд потяжелел.

— Ты думаешь, мне все равно?

— Не знаю! — сорвалась я. — Иногда да! Потому что ты слишком правильный. Слишком спокойный. Слишком… хороший. А мне от этого еще страшнее.

Он очень медленно встал с кровати. Отошел к окну. Постоял спиной. Я уже пожалела. Господи. Ну что я делаю? Но было поздно.

Он обернулся только через несколько секунд.

— Хочешь правду? — спросил тихо.

Я кивнула.

— Мне не все равно настолько, что иногда хочется разбить что-нибудь о стену. Мне не все равно настолько, что я каждый день просыпаюсь с первой мыслью: внутри тебя растет ребенок, и, скорее всего, он не мой. Мне не все равно настолько, что, когда ты морщишься от тошноты, я рад, что могу помочь, и в ту же секунду ненавижу себя за то, что где-то внутри мелькает: "а если бы это был мой?" Этого тебе достаточно?

У меня пропал голос. Он сделал шаг ближе.

— Я не спокойный, Мира. Я просто выбрал не скидывать свою боль на тебя. Потому что тебе сейчас тяжелее. Но если тебе так будет легче — давай. Я могу и орать. Могу ревновать к факту его отцовства. Могу ударить кулаком в шкаф. Только чем тебе это поможет?

Я уже плакала. Тихо. Стыдно. Потому что он снова оказался прав, а я просто искала хоть куда-то сбросить собственный ужас.

— Прости, — прошептала я.

Он закрыл глаза.

— Я устал слышать от тебя это слово.

— А что мне говорить?

— Правду.

— Какую?

Он подошел вплотную. Наклонился. Уперся лбом мне в лоб.

— Что тебе страшно. Что ты злишься. Что тебе хочется, чтобы отец этого ребенка был я. Что тебе больно оттого, что это, скорее всего, не так. Что ты хочешь, чтобы я был сильным, но не бесчувственным. Вот это. А не "прости".

Я разрыдалась уже по-настоящему. Потому что именно это и была правда. Вся. До последней жилки.

---

Глава 77

Глава 77

После той ночи между нами будто что-то окончательно выровнялось. Не стало легче. Нет. Просто мы перестали играть в удобных. Я — в благодарную женщину, которая должна бесконечно восхищаться тем, какой он благородный. Он — в мужчину, который все выдержит без единого надлома. Мы оба наконец признали: нам больно. Очень. По-разному. Но больно. И именно от этого стало как-то честнее дышать.

Утром он принес мне чай в постель. Сел рядом. Молча. Потом сказал:

— Если еще раз захочешь меня ударить за "слишком спокойного", предупреди заранее. Я подушку подложу.

Я фыркнула сквозь остатки слез.

— Дурак.

— Зато твой.

— Самодовольный.

— Ага.

Пауза. Потом я осторожно спросила:

— Ты не обиделся?

Он поднял бровь.

— Конечно, обиделся. Я вообще ранимый, как ромашка. Просто не люблю затягивать в себе всякую дрянь, если можно проговорить и пойти дальше.

И снова — эта его мужская простота в важных местах. Без психологического театра. Без "ты разрушила мое доверие". Просто: да, больно было. Но идем дальше.

Я взяла его за руку. Погладила пальцем костяшки.

— Спасибо.

Он хмыкнул.

— Вот это уже лучше, чем "прости".

— Не привыкай.

— Поздно.

И поцеловал меня в лоб. А потом, как будто между прочим, добавил:

— Кстати, я нашел врача получше, чем в списке Артёма.

Я вскинула голову.

— Что?

— Ага. Женщина. Жесткая. Опытная. И не любит мужиков, которые думают, что беременность — это их корпоративный проект.

Я уставилась на него. Он усмехнулся.

— Ты думала, я просто так вчера был слишком спокойный? Нет, я параллельно искал вариант, чтобы у тебя не было ощущения, будто все хорошее теперь приходит только через него.

У меня в груди что-то дрогнуло так сильно, что пришлось отвернуться. Потому что вот оно. Он не боролся с Артёмом через слова. Он убирал саму причину, из-за которой тот мог становиться незаменимым.

— Ты невозможный, — прошептала я.

— Это я уже слышал. От тебя, от брата твоего, от собственной матери.

— И все равно не исправился.

— А зачем? Мне нравится, как ты смотришь, когда я такой.