— Хорошо. Тогда скажу иначе. — Его голос стал тверже. — Если ребенок мой, я не позволю воспитывать его в доме другого мужчины.

Тишина рухнула мгновенно. Страшная. Звенящая. Я почувствовала, как рядом темнеет Дамир. Но он молчал. Ждал меня. И в эту секунду я впервые поняла до конца: именно сейчас решается не отцовство даже. Решается, кем я буду в этой новой жизни. Женщиной, которую снова раздавят чужими правами. Или матерью, которая встанет.

Я очень медленно расправила плечи. И ответила:

— Тогда тебе придется сначала понять одно. Мой ребенок не будет жить там, где его мать перестает быть человеком.

И по выражению лица Артёма я увидела: он понял, что легкой победы не будет.

---

Глава 73

Глава 73

После слов Артёма воздух в квартире стал другим. Более плотным. Режущим. Словно все трое понимали: сейчас разговор уже не о чувствах, не о ревности, не о том, кто кого когда-то любил или предал. Сейчас начинается территория прав. Власти. Будущего, в котором один человек внутри меня вдруг стал причиной новой формы войны.

Артём стоял в прихожей, по-прежнему собранный, в дорогом пальто, с лицом мужчины, который привык входить в комнаты с заранее готовым сценарием победы. Дамир был у окна. Неподвижный. Темный. Молчал. И это молчание было опаснее всего. Потому что я уже знала: когда он по-настоящему решает не вмешиваться, это стоит ему страшного внутреннего усилия. Он сейчас не уступал Артёму пространство — он держал для меня возможность говорить первой.

Я не имела права этим не воспользоваться.

— Давайте договоримся сразу, — сказала я. — Никаких решений сегодня не будет.

Артём перевел взгляд на меня.

— Ошибаешься. Одно решение уже должно быть. Ты обязана перестать делать вид, что это только твоя история.

— Я не делаю вид. Я просто не отдам свою жизнь под твой контроль только потому, что срок складывается в твою пользу.

— Мирослава…

— Нет. Послушай меня. Если ребенок твой — это значит, что ты его отец. Не хозяин. Не управляющий проектом. Не человек, который приходит и говорит "я не позволю". Мы будем разговаривать. Обсуждать. Договариваться. Но не под твоим диктатом.

Он смотрел внимательно. Очень. Словно впервые за все время видел меня не как женщину, которая сомневается и поэтому поддается, а как ту, которая уже внутри себя что-то решила.

— А его присутствие обязательно? — спросил Артём, кивнув в сторону Дамира.

Я почувствовала, как сзади будто натягивается стальная струна.

— Да, — сказала я.

— Почему?

— Потому что я так хочу.

— Или потому что рядом с ним тебе смелее?

Я усмехнулась.

— Представь себе, да. Именно потому.

Лицо у Артёма стало совсем жестким.

— Прекрасно. Тогда я тоже скажу прямо. Мне не нравится, что в период, когда решается вопрос моего возможного отцовства, рядом с тобой живет человек, который очевидно заинтересован в обратном результате.

Дамир наконец подал голос. Негромко. Но так, что у меня по позвоночнику пошел холод.

— Ошибаешься.

Артём повернул к нему голову.

— В чем же?

— Я заинтересован не в результате. Я заинтересован в ней.

Повисла тишина. Тонкая. Смертельно опасная. Я прикрыла глаза. Господи. Ну почему любой разговор между этими двумя через секунду становится похож на ситуацию, в которой может полыхнуть весь дом.

— Это не романтическая драма, Корнеев, — сказал Артём. — Это ребенок.

— Я в курсе.

— Тогда веди себя соответственно.

— А ты попробуй сначала разговаривать с ней, а не поверх нее.

Мне захотелось стукнуться лбом о стену. Потому что, черт возьми, Дамир был прав. И ровно поэтому Артём бесился еще сильнее.

— Хватит, — сказала я. Они оба замолчали.

— Если у вас есть хоть капля уважения ко мне и к этому ребенку, вы сейчас оба перестанете выяснять, у кого больше прав на фразы и челюсть.

Я говорила тихо. Очень. Но именно в тишине, видимо, и была моя новая сила.

Артём выдохнул первым.

— Хорошо. Тогда по сути. Я буду участвовать с этого момента.

— В чем именно?

— В медицинских вопросах. В расходах. В дальнейшем планировании. Если нужно — в найме врача, сопровождения, квартире…

Вот. Началось. Деньги. Решения. Ресурсы. Удобная клетка в дорогой упаковке.

— Нет, — сказала я. На секунду он, кажется, даже растерялся.

— Что значит "нет"?

— Значит, я не беру у тебя ничего сейчас. Ни врача, ни квартиру, ни сопровождение. Пока отцовство не подтверждено официально и пока я сама не пойму, как хочу жить дальше.

— Это глупо.

— Возможно.

— И упрямо.

— Да.

— И небезопасно.

— С этим я разберусь.

Артём смотрел так, будто я бью по всем его привычным рычагам сразу. Потом очень тихо произнес:

— Ты выбираешь страдание.

И вот тут я посмотрела ему в глаза и впервые без всякой дрожи ответила:

— Нет. Я выбираю себя. Просто ты не умеешь различать.

---

Глава 74

Глава 74

После его ухода у меня дрожали не руки — позвоночник. Буквально все внутри вибрировало так, словно я только что выстояла под большим весом и теперь тело не понимало, как продолжать держаться.

Дверь закрылась. Щелчок замка прозвучал неожиданно громко. Я медленно прислонилась к стене в коридоре. Дамир не подошел сразу. И это было правильно. Мне нужна была секунда. Хотя бы одна. На то, чтобы не развалиться у него на глазах сразу же. Но, конечно, секунды не хватило.

— Мира, — тихо позвал он.

И я тут же расплакалась. Не навзрыд, как раньше. Хуже. Тихо. Беззвучно. Когда слезы просто текут сами, потому что внутри уже нет места ничему, кроме усталости.

Он оказался рядом мгновенно. Подхватил. Прижал. Так крепко, что я наконец позволила себе перестать держать спину.

— Тише, — прошептал он мне в волосы. — Тише, маленькая.

Я вцепилась ему в футболку.

— Я больше не могу так.

— Можешь.

— Нет.

— Можешь. Просто устала.

— Он придет снова.

— Да.

— И его мать.

— Да.

— И все будут тянуть в свою сторону, как будто я…

Голос сорвался.

— Как будто я не человек, а проход к ребенку.

На этих словах он вдруг отстранил меня, взял лицо в ладони и очень серьезно сказал:

— Тогда тебе придется привыкать к одной мысли. Ты не проход. Ты центр. Через тебя ничего нельзя получить, если ты не разрешишь.

Я смотрела на него сквозь слезы.

— Красиво звучит.

— Это не красота. Это правило. Для него. Для матери. Для меня тоже.

— Для тебя?

— Да. Он не отвел взгляд.

— Если когда-нибудь я начну обращаться с тобой так, будто ты средство, а не человек — выгоняй к черту.

У меня дрогнули губы. Потому что именно это и есть разница между мужчиной, который хочет владеть, и мужчиной, который хочет быть рядом. Первый требует веры. Второй сам ставит себе границы.

— Я люблю тебя, — шепнула я.

Он улыбнулся едва заметно. Устало. Горько. Тепло.

— Очень вовремя, конечно. Прямо в аду.

— Ну прости.

— Не извиняйся. Я и так счастливее, чем имею право.

И от этих слов мне стало больно почти до счастья.

---

Глава 75

Глава 75

Через два дня начались деньги. Не прямой перевод. Не грубый шантаж. Гораздо изощреннее. Артём отправил письмо от своего помощника с подборкой врачей, клиник, программ ведения беременности, вариантов частного стационара "на всякий случай" и даже список школ раннего развития с пометками. Как будто ребенок уже родился, пошел и поступил.

Я читала это и чувствовала одновременно ярость и тошноту. Потому что все было безупречно. Хорошие врачи. Лучшая техника. Программы, о которых я бы сама никогда не узнала. Удобство. Безопасность. Уровень. И во всем этом — скрытая попытка медленно подменить мою жизнь его системой. Не "как ты себя чувствуешь". А "вот как теперь все должно быть организовано".