— Ты хочешь этого ребенка?

Вопрос ударил неожиданно. Так сильно, что у меня на глазах сразу выступили слезы. Потому что все вокруг думали бы первым делом об отцовстве, о сроках, о мужчинах, о последствиях. А он спросил это. Меня. Про ребенка. Про мое чувство.

— Я… не знаю, как можно уже хотеть или не хотеть, — прошептала я. — Но когда увидела полоски, я испугалась. А потом… потом положила руку на живот и поняла, что уже не могу думать об этом как о проблеме. Это страшно. Но это не проблема. Это… мой ребенок.

Последние слова я сказала с плачем. Дамир смотрел так, будто в эту секунду во мне для него открылось что-то еще. Глубже. Живее.

И вдруг подошел. Очень быстро. Сжал мое лицо в ладонях.

— Тогда все остальное мы разберем, — сказал он жестко. — Слышишь? Все. Но ты больше одна с этим не останешься.

Я уставилась на него сквозь слезы.

— Даже если это не твой?

На секунду в его лице мелькнула боль. Настоящая. Мужская. Темная. Но он не отвел глаз.

— Даже если не мой, — сказал он. — Но я очень надеюсь, что мой.

И я расплакалась заново.

---

Глава 47

Глава 47

Мы сидели на кухне почти до ночи. Я — в толстовке, с кружкой чая, который так и не выпила. Он — напротив, слишком прямой, слишком собранный для человека, которому только что сказали, что беременность любимой женщины, возможно, от другого. И тем не менее он был здесь. Не сбежал. Не исчез. Не закрылся.

Да, иногда я ловила, как у него каменеет лицо. Как застывает взгляд, когда он, видимо, снова считает даты. Как руки сжимаются в кулаки и тут же разжимаются. Он не святой. Не удобный герой. Не человек без эго. Но он остался. А для меня сейчас это значило почти все.

— Врач сказала через неделю еще раз на УЗИ и ХГЧ в динамике, — говорила я, ковыряя ногтем край кружки. — Тогда срок будет понятнее.

— Хорошо.

— Хорошо? — нервно усмехнулась я. — Что именно хорошего?

— То, что будет ясность.

Я закрыла глаза. Да. Наверное, это и правда хорошо. Только до ясности еще нужно дожить.

— Артёму ты скажешь? — спросил он. Вопрос был неизбежен. Я покачала головой.

— Пока нет.

— Потому что не уверена?

— Потому что не хочу, чтобы он узнал раньше, чем я сама пойму, что происходит.

Дамир кивнул.

— Логично.

— Ты не злишься?

Он поднял на меня взгляд.

— Злюсь. Я похолодела.

— На меня?

— На ситуацию. Пауза. Потом он добавил:

— И на себя. За то, что опоздал с тобой на годы, а теперь сижу и думаю о сроках, как последний урод.

У меня защипало в горле.

— Ты не урод.

— Нет? Тогда кто мужчина, который в первую секунду после новости о беременности считает, не залетела ли любимая женщина от бывшего жениха?

— Любой живой мужчина.

Он криво усмехнулся.

— Спасибо. Утешила.

Я не выдержала и тоже слабо улыбнулась. Странно. На грани катастрофы. С тестами, сроками и страхом. Но рядом с ним мне впервые за эти дни не хотелось умереть под одеялом. Только жить. Хотя бы до следующего утра.

— Мир, — сказал он тихо. — Я не знаю, чем это закончится. Но если ты меня сейчас спросишь, готов ли я быть рядом, даже если все пойдет через ад, ответ — да. Без красивых фраз. Просто да.

У меня задрожали пальцы.

— Почему ты такой сейчас?

— Какой?

— Нормальный.

Он посмотрел на меня так странно, что я тут же поняла — сказала не то.

— Я и раньше был нормальным, — произнес он тихо. — Просто ты знала меня в худшие периоды.

Нет. Не так. Я знала его в самые живые. Но и самые больные тоже.

— Я боюсь верить тебе, — призналась я.

— Правильно делаешь.

Я моргнула.

— Что?

— Вера на слово после такого не работает. Ты не должна мне верить сразу. Просто смотри, что я делаю.

И вот это оказалось страшнее всех признаний. Потому что именно так и поступают взрослые мужчины. Не требуют доверия. Выдерживают путь до него.

---

Глава 48

Глава 48

На следующее утро меня разбудил звонок в дверь. Я спала мало. Дамир уехал только под утро, после того как почти силой заставил меня поесть тост и выпить воду. Уезжал неохотно. С тем самым взглядом, в котором читалось: "Я бы вообще не уходил, если бы ты разрешила". Но ушел. Потому что я попросила.

А сейчас кто-то звонил так, будто имел право. Меня сразу прошило тревогой. Я встала, натянула халат и пошла к двери. В глазок. Лидия Павловна. Конечно. Вот только ее мне для полного счастья и не хватало.

Я открыла не сразу. Собралась. Выдохнула. Повернула замок. Она вошла, не дожидаясь приглашения. В светлом пальто, с идеальной укладкой, с лицом женщины, которая уже все решила и теперь пришла сообщить вердикт.

— Доброе утро, — сказала я.

— Сомневаюсь, — ответила она.

Мы прошли на кухню. Она села так, будто это была переговорная, а я — провинившийся младший сотрудник. Сумку поставила рядом. Перчатки сняла медленно. В каждом движении — контроль.

— Я ненадолго, — произнесла она. — И скажу сразу. Вы разрушили отношения с моим сыном, это ваш выбор. Но если вы рассчитываете, что дальше сможете спокойно строить что-то с Корнеевым в том же кругу общения, вы ошибаетесь.

Я медленно подняла взгляд.

— Простите?

— Не делайте из меня наивную женщину. Я вижу связь между вашим "прозрением" и его внезапным появлением.

Меня окатило жаром.

— И зачем вы мне это говорите?

— Затем, что Артём сейчас зол. Очень. И, возможно, совершит ряд не самых красивых шагов, если будет чувствовать себя униженным окончательно.

У меня похолодела спина.

— Вы мне угрожаете?

— Я вас предупреждаю.

Она наклонилась чуть ближе.

— Если вы действительно хотите закончить эту историю без грязи, вам стоит исчезнуть из поля зрения обоих мужчин на время.

Я едва не рассмеялась. Почти. Потому что, если бы не беременность, возможно, так и сделала бы. Сбежала еще дальше. За город. В другой город. К черту всех.

Но теперь во мне было не только мое сердце.

— Нет, — сказала я.

Кажется, она удивилась. Совсем чуть-чуть.

— Что "нет"?

— Я не исчезну, чтобы кому-то было удобнее переживать свою злость. Ни вашему сыну. Ни Дамиру. Ни вам.

Лидия Павловна смотрела долго. Потом уголок ее губ дрогнул.

— Вы все-таки не такая мягкая, как кажетесь.

— А вы не такая заботливая, как изображаете.

Пауза. Очень тонкая. Опасная. Потом она поднялась.

— Если вы передумаете, у вас есть мой номер.

Я не взяла его. Она и так знала это. Уже у двери Лидия Павловна обернулась.

— И еще, Мирослава. Когда женщина выбирает катастрофу вместо стабильности, ей потом некого винить.

Дверь закрылась. Я стояла посреди квартиры и чувствовала только одно: они все еще считают, что речь о мужчинах. О выборе между ними. О страсти и надежности. О стабильности и катастрофе.

А дело давно уже не в этом. Дело в том, что внутри меня — новая жизнь. И теперь я больше не имею права быть слабой так, как раньше.

Я опустила руку на живот. Медленно. Осторожно. И впервые сказала это вслух, едва слышно:

— Я тебя защищу.

Неважно, чей ты. Мой — точно.

---

Глава 49

Глава 49

После визита Лидии Павловны у меня дрожали руки еще час. Я пыталась работать. Открывала почту. Смотрела сметы. Отвечала клиентам. Но каждый раз возвращалась к одному и тому же ощущению: меня снова хотят красиво вытеснить. Убрать с доски. Сделать так, чтобы я сама исчезла, облегчая чужим мужчинам и их семьям процесс переживания моего существования.

Раньше, возможно, я бы и правда сбежала. Сняла квартиру в другом районе. Уехала к тетке еще на месяц. Отключила телефон. Исчезла. Но теперь я не одна. Эта мысль стала странным якорем. Еще несколько дней назад она звучала как угроза. Теперь — как стержень.