— Привет, — сказал он.

— Привет.

Я осталась у двери. Он это заметил.

— Даже не предложишь сесть?

— Зависит от цели визита.

На секунду уголок его рта дернулся. Не улыбка. Скорее отметка: да, я вижу, что ты теперь разговариваешь иначе.

— Я пришел не ссориться, — сказал он.

— Тогда зачем?

— Закрыть вопрос по-человечески.

Я молчала. Потому что уже не верила в "по-человечески" с его стороны. Не после компенсации за потраченное время. Не после разговоров о лояльности.

— Я был резок, — произнес Артём. — И, возможно, зашел слишком далеко. Но и ты поставила меня в положение, в котором не каждый мужчина сумеет сохранить лицо.

Вот. Вот она. Все та же старая пластинка. Не "тебе больно". Не "я задел тебя". А его лицо. Его положение. Его достоинство.

— Ты пришел извиниться или снова рассказать, как тебе было неудобно из-за моих чувств? — спросила я.

Он прищурился.

— Ты стала жестче.

— Просто перестала быть удобной.

Пауза. Артём сунул руки в карманы пальто.

— Ладно. Давай без обиняков. Ты с ним?

Сердце стукнуло так, что на секунду я перестала слышать. Вот он. Прямой вопрос. И если раньше я еще могла бы увильнуть, сейчас — уже нет. Потому что я больше не имела права врать, хотя бы себе.

— Да, — сказала я. Он прикрыл глаза. Едва заметно.

— Настолько быстро.

Обожгло. Стыдом. Злостью. Потому что даже сейчас часть меня почувствовала себя грязной — как будто я действительно прыгнула из одной постели в другую, а не просто наконец перестала притворяться, что мертва рядом с "правильным" мужчиной.

— Не смей, — тихо сказала я.

— Что именно?

— Смотреть на меня так.

— А как мне смотреть, Мира? Как на женщину, которая только что подтвердила, что я был запасным аэродромом после твоего большого несчастья?

Я шагнула вперед.

— Нет. Как на женщину, которая пыталась быть с тобой честной дольше, чем должна была. Я не предавала тебя, Артём. Я предавала себя. И перестала.

Он смотрел так, будто в этот момент я добила его окончательно.

— Если он снова тебя сломает, — сказал он очень тихо, — не жди, что я буду подбирать осколки.

Я ответила не сразу. Потом медленно произнесла:

— А ты и не собирался подбирать. Ты хотел, чтобы я просто не трескалась.

---

Глава 44

Глава 44

После его ухода меня накрыло не сразу. Сначала просто тряслись руки. Потом я зачем-то пошла в туалет, умылась, вернулась к столу, открыла ноутбук, закрыла, снова открыла. И только когда зазвонил телефон, поняла, что не могу вдохнуть нормально.

Это был Дамир. Я ответила резко.

— Да?

— Что случилось?

— С чего ты решил, что что-то случилось?

— У тебя голос.

Вот проклятие. У него всегда был слух на мои трещины.

— Артём приходил, — сказала я. Пауза на том конце стала мгновенно тяжелой.

— Куда?

— На работу.

— Что хотел?

— Закрыть вопрос.

— Закрыл?

Я закрыла глаза.

— Да.

— Он тебя обидел?

Это прозвучало так просто. Так по-мужски прямо. Без сложных терминов, без "эмоциональной динамики". Обидел? Да. Но не одним словом, а всем тем, как умел смотреть, говорить, считать меня вложением, риском, уязвимостью своей репутации.

— Уже неважно, — сказала я.

— Важно.

— Дамир…

— Мир, если он тебя задел…

— Не надо, — оборвала я. — Пожалуйста. Только не превращай это опять в бой.

Он помолчал. Потом очень тихо спросил:

— Мне приехать?

И вот тут я поняла, что да. Мне нужно, чтобы он приехал. Чтобы рядом был кто-то, при ком не надо держать лицо. Не объяснять. Не доказывать. Просто существовать. И это уже слишком много говорило о том, кто он для меня теперь.

— Да, — сказала я. Всего одно слово. Но у меня от него закружилась голова.

— Буду через двадцать минут, — ответил он.

---

Глава 45

Глава 45

Когда он вошел в квартиру, я стояла у окна. Специально. Чтобы не встречать его у двери как женщина, которая ждала. Хотя ждала. Очень.

Дамир не сказал ни слова сначала. Только подошел сзади и положил ладони мне на плечи. Теплые. Тяжелые. Надежные до внутреннего надрыва.

Я прикрыла глаза.

— Он что-то сказал? — спросил он у моего виска.

— Да.

— Хочешь рассказать?

— Нет.

Его пальцы медленно скользнули по моим рукам вниз. Не как любовник сейчас. Как человек, который просто держит.

— Тогда не надо.

И этого хватило. Все, что я держала в себе последние дни — страх, стыд, беременность, неизвестность, разговор с матерью, визит Артёма — все это вдруг рвануло наружу.

Я развернулась к нему и уткнулась лицом ему в грудь. Просто так. Как будто тело само знало, где у него есть право сломаться.

Он обнял сразу. Без слов. Без вопросов. Сильно. И я разрыдалась. По-настоящему. Как ребенок. С захлебом. С дрожью. С унизительной невозможностью остановиться.

Дамир только гладил волосы и молчал. Иногда прижимался губами к макушке. Один раз тихо выругался себе под нос — наверное, от бессилия. Но ничего не выспрашивал. Не тряс. Не требовал ясности.

Когда я немного успокоилась, он поднял мое лицо ладонями.

— Мира.

Я шмыгнула носом.

— Что?

— Ты мне скажешь, что происходит?

Вот. Вот оно. Я почувствовала, как внутри мгновенно поднимается паника. Потому что дальше либо правда, либо еще одна ложь. А ложь между нами теперь будет хуже любой ссоры.

— Я… — голос сел. — Я пока не могу.

Он всмотрелся в меня внимательнее. Слишком внимательнее. Как будто собирал не слова, а симптомы.

— Ты больна?

— Нет.

— Тогда что?

Я отвела взгляд. И в ту же секунду он понял, что дело серьезнее, чем просто обида после разговора с бывшим женихом. Ладонь с моей щеки медленно спустилась к шее.

— Мира, — очень спокойно произнес Дамир. — Не пугай меня.

У меня задрожали губы. Я не хотела так. Не здесь. Не сейчас. Но и держать это в одиночку больше не получалось.

— Я была у врача, — шепнула я. Он замер.

— И?

Я закрыла глаза. Сказала почти беззвучно:

— Я беременна.

---

Глава 46

Глава 46

Тишина после этих слов была невыносимой. Я не открывала глаза. Не могла. Потому что в эту секунду вся моя храбрость закончилась. Все, что я еще держала — достоинство, взрослость, контроль — рухнуло. Осталось только ожидание. Самое страшное ожидание в моей жизни. Как он вдохнет. Что скажет. Как изменится его лицо. И изменится ли вообще.

Потом я почувствовала, как его руки исчезли. Не резко. Но исчезли. И от этого стало ледяно.

Я заставила себя посмотреть. Дамир стоял в шаге от меня. Лицо побледнело. Взгляд потемнел так, что я не смогла его прочитать сразу. В нем было слишком много всего — шок, недоверие, быстрый мужской расчет, страх, который он, кажется, сам себе не позволял.

— Срок? — спросил он.

Я сглотнула.

— Около пяти недель. Пока неточно.

Он провел ладонью по рту. Еще секунда — и отвернулся к окну. Господи. Вот это и был мой кошмар. Не крик. Не грубость. Не "что ты наделала". А вот эта мужская тишина, в которой идет быстрый, страшный подсчет. Чей. Когда. Как.

— Ты думаешь, что… — начал он и осекся.

Я сама договорила.

— Я не знаю, от кого.

Он закрыл глаза. И от этого мне стало так больно, что я почти физически почувствовала, как что-то внутри рвется. Потому что самое ужасное я уже сказала сама. Самое грязное. Самое унизительное. И теперь стояла перед любимым мужчиной с этой правдой, как с клеймом.

— Мира… — Его голос был хриплым. — Когда ты узнала?

— Вчера. Тесты. Сегодня клиника.

— И молчала.

— Я сама едва не сошла с ума.

Он кивнул. Очень медленно. Потом снова посмотрел на меня.