Она остановилась у стойки, скользнула по мне взглядом и вежливо улыбнулась.

— Добрый день. Мне нужна Лада.

— Это я, — ответила я.

— Прекрасно. Меня зовут Алина.

Можно было не уточнять.

Кира в соседнем кабинете, судя по тому, как затих стук клавиш, уже превратилась в слуховую разведку стратегического назначения.

— Чем могу помочь? — спросила я максимально ровно.

Алина чуть наклонила голову. Красивое движение. Отточенное. Женщина, которая умеет входить в комнату так, чтобы уже через секунду чувствовать себя в ней хозяйкой.

— Я бы хотела поговорить. Если у вас есть несколько минут.

Несколько минут у меня были. Спокойствия — уже нет.

Я провела её в переговорную. Ту самую, где Роман впервые сидел напротив меня и смотрел так, будто я уже стала для него проблемой. Теперь, похоже, проблемы приходили комплектом.

Алина села, не снимая перчаток. Это почему-то задело.

— Не буду ходить вокруг да около, — сказала она. — Вы виделись с Романом.

— Да.

— И, насколько я понимаю, не только по рабочим вопросам.

Вот так. Без предисловий. Без намёков. Она не проверяла почву — она уже считала её своей.

— Насколько вы понимаете? — спросила я.

— Достаточно.

— Тогда, возможно, вы знаете больше меня.

Её улыбка стала чуть тоньше.

— Я знаю Романа давно.

— Поздравляю.

— Это не поздравление.

— Тогда что?

— Предупреждение.

Я откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди.

— Как интересно.

— Вы мне не нравитесь заранее, — произнесла она спокойно. — Но дело не в этом. Я просто не хочу, чтобы вас втянули в ситуацию, в которой вы не ориентируетесь.

— А вы, значит, ориентируетесь.

— Лучше вас.

В эту секунду я неожиданно успокоилась. Полностью. Женское самолюбие — великое топливо для трезвости. Пока ты просто нервничаешь, тобой можно управлять. Но стоит другой женщине прийти к тебе с выражением «я знаю, как для тебя лучше», и в тебе просыпается что-то древнее, красивое и очень устойчивое.

— Тогда расскажите, — сказала я. — С интересом послушаю.

Алина выдержала паузу.

— Роман не из тех мужчин, которые ищут лёгких связей. Если он проявил к вам интерес, значит, ему действительно любопытно. Но у него есть одна проблема: он не отпускает. Даже когда не уверен, что хочет остаться. Даже когда сам не до конца понимает, что чувствует.

Я молчала.

— Он привык брать ответственность на себя, решать, контролировать, входить в любую историю как человек, который всё выдержит. На практике это означает, что рядом с ним либо очень спокойно, либо очень больно. Середины почти не бывает.

— Вы его любите? — спросила я.

Она посмотрела на меня пристально.

— Нет.

Солгала.

Я поняла это сразу. Не по словам. По паузе перед ними. По тому, как напряглась её линия рта. По тому, как холоднее стал взгляд.

— Тогда зачем вы здесь?

— Потому что не люблю, когда из-за мужского эго страдают женщины, которые не успели понять, во что влезли.

— Какая благородная миссия.

— Не язвите.

— А вы не приходите ко мне с лекциями.

Алина встала.

— Вы молодая, красивая и, судя по всему, упрямая. Наверное, вы всё равно меня не услышите. Но я скажу последнее: если Роман идёт к вам слишком быстро, значит, у него внутри что-то сломалось раньше, чем вы появились. И не факт, что вы захотите это чинить.

Она направилась к двери. Я тоже поднялась.

— Спасибо за заботу, — сказала я.

Она остановилась вполоборота.

— Это не забота. Это женская солидарность.

— Нет, — ответила я. — Это ревность, завёрнутая в хорошие манеры.

Её лицо не дрогнуло. Но глаза стали жёстче.

— Возможно, — произнесла она. — Удачи вам, Лада.

— И вам.

Когда дверь за ней закрылась, я выдохнула так, будто всё это время держала внутри раскалённый воздух.

Через три секунды в переговорную влетела Кира.

— Так, я официально готова убивать. Что она хотела? У неё есть кольцо? Дети? Ипотека? Общий кот? Наследственный замок? Не молчи!

Я села обратно и потёрла виски.

— Она пришла предупредить, что он сложный.

Кира замерла.

— Что, прости?

— Что слышала. Сказала, что он не отпускает, даже когда не уверен, чего хочет, и что с ним либо спокойно, либо больно.

— Ого, — медленно выдохнула Кира. — То есть она пришла и сама сделала его в твоих глазах ещё интереснее?

— Фактически — да.

— Господи, какая стратегическая ошибка.

Я невольно рассмеялась.

— Смешно тебе.

— Очень. Потому что, Лада, если бы мне мужчина нравился и я захотела бы его отбить у соперницы, я бы не стала описывать его как опасного, сложного и эмоционально властного. Это же прямая реклама для женщины с твоим вкусом.

— У меня нет такого вкуса.

— Конечно. Поэтому ты уже полчаса сидишь с лицом человека, который мысленно примеряет чужое предупреждение на свою личную катастрофу.

Я прикрыла глаза.

— Что мне делать?

— Ничего.

— В смысле?

— В самом буквальном. Не беги к нему. Не пиши первой. Не устраивай сцен. Просто живи. Если он действительно идёт к тебе не всерьёз, всё рассосётся само. Если всерьёз — он появится.

Я кивнула. Разумно. Спокойно. Правильно.

Ровно через сорок минут Роман позвонил.

Я уставилась на экран, как будто там светилось не имя, а прямой приказ судьбы.

— Не бери сразу, — зашипела Кира. — Пусть подождёт три гудка. Это вопрос уважения к себе.

— Ты безумна.

— Бери на четвёртом.

Я взяла на третьем.

— Да?

— Добрый день, Лада.

— Добрый.

— У вас был гость.

Так. Значит, он уже знает.

— Был, — ответила я.

— И что сказала Алина?

— А вы не хотите сначала спросить, всё ли со мной в порядке?

— Если бы было не в порядке, вы бы сейчас не отвечали таким ровным тоном.

— Самоуверенно.

— Реалистично.

Я подошла к окну. Внизу тянулся городской поток, люди торопились по своим жизням, а я стояла с телефоном у уха и чувствовала, как снова попадаю в его поле.

— Она сказала, что вы сложный мужчина, — произнесла я. — И что с вами либо спокойно, либо больно.

На другом конце была короткая пауза.

— Это всё?

— А вам мало?

— Нет. Просто ожидал большего.

— Например?

— Например, что она скажет, будто я бессердечный, холодный и в принципе плохо влияю на окружающую среду.

— Вы сейчас шутите?

— Пытаюсь.

— Плохо получается.

— Тогда без шуток. Мне жаль, что она пришла к вам. Я не знал.

— Верю.

— И?

— И это не отменяет того, что она пришла.

— Я поговорю с ней.

— Не надо.

— Почему?

Я прижалась лбом к прохладному стеклу.

— Потому что я не хочу, чтобы мужчины что-то за меня выясняли. Если вы хотите быть в моей жизни, Роман, то разговаривать нужно со мной, а не вокруг меня.

Он замолчал.

Потом очень тихо сказал:

— Принято.

Чёрт.

Вот этим своим спокойным «принято» он каждый раз пробивал во мне брешь.

— И ещё, — добавила я. — Я не собираюсь вас ни у кого отбивать.

— Меня не нужно отбивать.

— Вот и хорошо.

— Но есть одна проблема.

— Какая?

— Я уже, кажется, сам иду к вам.

Господи.

— Вы всегда говорите так невыносимо прямо? — спросила я.

— Только когда уже поздно притворяться.

Я прикрыла глаза.

— Это очень плохая стратегия для женщины, которая хочет оставаться разумной.

— А вы хотите?

Я не ответила.

Потому что в этот момент уже не была уверена.

--

Лада.

После разговора с ним мне стало одновременно легче и хуже. Легче — потому что он не ушёл в оборону, не начал обесценивать ситуацию, не сделал вид, что женские разборки — это что-то незначительное и смешное. Хуже — потому что он снова сказал ровно то, что не следовало бы говорить мужчине, который не собирается становиться важным.