— Наконец-то, — сказала она. — Заходите.

— Это звучит так, будто он слишком долго скрывал меня в подвале, — пробормотала я.

— Не скрывал, — отозвался Денис, выходя из кухни. — Он просто в принципе не из тех, кто приводит женщин знакомиться. Поэтому мы уже начали думать, что он тайно женат на работе.

Я покосилась на Романа.

Он смотрел на друга без особой любви.

— Денис любит говорить лишнее.

— А я люблю смотреть, как ты злишься, — невозмутимо ответил тот. — Лада, да? Очень рад. Проходите. Если что, мы тоже нормальные, просто давно его знаем.

Юля оказалась из тех женщин, рядом с которыми сразу становится проще. Тёмные волосы, мягкий взгляд, спокойная энергия. Она обняла меня на кухне, пока мужчины открывали вино, и негромко сказала:

— Не бойся. Он выглядит мрачнее, чем есть.

— Я уже заметила, что это обманчиво.

Она улыбнулась.

— Значит, всё идёт как надо.

Ужин получился неожиданно тёплым. Денис рассказывал истории из их студенческой юности с Романом, где выяснилось, что мой опасный, собранный мужчина когда-то ломал носы за сестру, падал с мотоцикла, вылетал с первого курса за драку и однажды четыре часа ехал ночью через область только потому, что у друга сел аккумулятор на трассе.

— Он всегда был таким, — сказала Юля, разливая чай. — Если кто-то становится ему своим, он уже не умеет наполовину.

Я ощутила, как взгляд Романа задержался на мне.

— Очень утешительная характеристика, — пробормотала я.

— Это правда, — спокойно добавил Денис. — Вопрос только в том, готова ли ты к такому формату.

Ох.

Я поставила чашку на стол.

— А у него самого кто-нибудь спрашивал, готов ли он к моему?

Юля тихо рассмеялась, а Денис даже уважительно кивнул.

— Всё, — сказал он. — Теперь понимаю, почему ты смотришь на неё как голодный человек на закрытый холодильник.

— Денис, — холодно произнёс Роман.

— Молчу, молчу.

Я покраснела. Предательски. Сильно.

Позже, когда мы уже собирались уходить, Юля проводила меня в прихожую чуть раньше мужчин.

— Можно совет? — спросила она.

— Осторожно.

— Не пытайся быть с ним проще, чем ты есть. Он всё равно видит правду. И очень плохо переносит фальшь. Но если он выбрал тебя — это надолго.

Я застегнула пальто и подняла на неё глаза.

— А если я пока не знаю, готова ли к «надолго»?

Юля улыбнулась мягко, почти по-сестрински.

— Тогда не обещай. Просто не убегай слишком быстро.

Когда мы с Романом уже спустились в лифте и вышли на улицу, я молчала. Он тоже не торопил.

Только у машины спросил:

— Слишком рано?

Я посмотрела на него.

— Для чего?

— Для моих людей. Для этого вечера. Для всего, что между нами так быстро становится настоящим.

Вот это и было страшно.

Он не прятался за лёгкость. Не делал вид, что всё это «ни к чему не обязывает». Он сам признавал серьёзность.

— Не рано, — сказала я тихо. — Просто… сильно.

Он подошёл ближе. Коснулся большим пальцем моей щеки.

— Я предупреждал.

— Нет.

— О чём?

— Что с вами будет трудно.

— Лада, — произнёс он с тем самым низким тоном, от которого у меня всегда слабели ноги. — С вами мне тоже не просто.

— Врёте.

— Если бы было просто, я бы сейчас не стоял и не думал, как не утащить вас к себе до понедельника.

Сердце сорвалось вниз.

— Очень плохая формулировка.

— Но честная.

— Хватит уже быть таким честным.

— Не могу.

Он поцеловал меня у машины. Не резко. Но так, что я через секунду уже держалась за его пальто и совсем не думала о разумных сценариях.

Когда он отстранился, я только и смогла выдохнуть:

— Вот теперь точно плохо.

Он усмехнулся.

— Нет. Теперь просто без тормозов.

--

Лада.

Если честно, я не верила в знаки. Не носила «счастливых» браслетов, не сверялась с лунным календарём, не искала тайных смыслов в номерах автобусов и датах. Жизнь и без того достаточно безумна, чтобы ещё и самой дорисовывать ей мистику. Но в понедельник утром, когда я открыла рабочую почту и увидела срочный внутренний файл с названием «Проект_13», почему-то вспомнила слова Романа, сказанные на прощание в субботу:

«В среду освободите вечер. У меня на вас планы.»

— Что значит «планы»? — спросила я тогда.

— Узнаете.

— Я не люблю сюрпризы.

— Ложь.

— Почему?

— Потому что правильные сюрпризы вы любите.

Проблема была в том, что он уже начинал понимать, какие именно для меня «правильные». И это опять сбивало равновесие.

Понедельник тянулся вязко. Работа была, люди были, дедлайны были, но поверх всего этого у меня в голове жил таймер до среды. И чем ближе она подступала, тем сильнее я начинала нервничать.

Кира, конечно, моментально это уловила.

— Ты сегодня похожа на женщину, которой назначили первое свидание с собственным будущим, — заявила она в обед.

— Я просто устала.

— Ага. Поэтому уже третий раз перечитываешь переписку с ним.

— Я не перечитываю.

— Лада.

— Хорошо. Иногда.

— «Иногда» в переводе означает каждые сорок минут?

Я закрыла мессенджер.

— Ты ужасна.

— Я полезна. Кстати, он писал сегодня?

— Утром.

— И?

— Спросил, нормально ли я спала.

— Господи, это уже бытовая интимность. Всё. Вы почти в опасной зоне.

— Ты драматизируешь.

— Нет. Бытовая интимность — это когда мужчина не спрашивает: «Как дела?», а уточняет: «Ты поела?», «Нормально спала?», «Надень шарф». От этого женщины пропадают быстрее, чем от кубиков пресса.

— А если у него и то, и другое?

— Тогда помолимся за твою психику.

Я не стала спорить. Потому что, к сожалению, всё так и было.

Во вторник вечером он снова заехал ко мне после работы. Не забрать, не увезти, не устроить очередной мини-похищение. Просто подвезти домой, потому что шёл ледяной дождь, а я, как назло, забыла зонт.

— Вы специально? — спросил он, когда я села в машину и начала отряхивать рукава. — Хотите, чтобы я ещё чаще спасал вас от непогоды?

— Это был случайный погодный форс-мажор.

— Вы промокли.

— Спасибо, я заметила.

Он снял с себя тёплый тёмный шарф и молча обернул мне шею.

— Роман.

— Не спорьте.

— У вас на всё один ответ?

— С вами — почти.

— Это немного деспотично.

— Это забота.

— Вы слишком легко присваиваете словам вес.

— А вы слишком боитесь его.

Я хотела ответить резко, но вместо этого лишь сильнее запахнула пальто.

Потому что он снова был прав.

В среду я проснулась с ощущением, будто весь день уже стоит за дверью и дышит мне в затылок. Даже кофе не помог. Я уронила ложку в раковину, дважды переделала хвост и вообще вела себя как человек, который либо идёт на собеседование мечты, либо на расстрел.

— Нет, — сказала Кира, увидев меня в таком состоянии в агентстве. — Так не пойдёт. Ты же не можешь весь день ходить с лицом женщины, которую в шесть вечера должны выдать замуж без права апелляции.

— Спасибо. Очень успокаивает.

— Значит, всё серьёзно?

— Я не знаю.

— Вот это и есть самое серьёзное.

К шести вечера я уже была на пределе. Он молчал весь день. Ни одного сообщения. Ни одной подсказки. И именно это бесило сильнее всего.

Когда в 18:07 мой телефон наконец завибрировал, я подскочила так, будто меня ударило током.

Выходите.

Всего одно слово.

— Ненавижу его, — прошептала я.

— Любишь, — равнодушно поправила Кира. — Иди уже.

Он ждал у машины. В тёмном пальто, с тем самым лицом, на котором невозможно было ничего заранее прочитать.

— Добрый вечер, — сказал он.

— Вы садист.

— С чего вдруг?

— Потому что нормальные люди предупреждают заранее, куда везут женщину.

— А вы бы тогда начали выдумывать. А мне хочется, чтобы вы просто поехали.